Развод в 44. Я отомщу (СИ), стр. 24

Мы с Аней, заряженные, идем в тренажерный зал, и она усмехается.

— Круто, что она теперь управляющая.

— Чем же? — не понимаю.

— Когда получишь свою долю после развода, отметишь ее увольнением.

Глава 29. Ответ Чемберлену

Люблю это послевкусие от хорошей тренировки. Когда мышцы отзываются ленивой, приятной болью, когда никуда не надо — да и не хочется — спешить, когда тело становится слегка деревянным от усталости, а голова — кристально ясной.

Мы с Аней действительно не торопились. Позанимались основательно, без лишних разговоров. Каждая в своем темпе и со своей нагрузкой. После зала поплавали в бассейне и напоследок заглянули в сауну. Не знаю, чего в нашей неторопливости было больше — потребности в расслаблении и завершении полного тренировочного цикла или желания подраконить Элечку, которая наверняка ждала, когда же мы уберемся из «ее» клуба.

В общем, осознанно или нет — мы это не обсуждали с Аней, — мы поиграли у нее на нервах.

Когда наконец выходим на улицу, уже темнеет. Аня идет вперед, щелкает брелком от машины — сказала, что она за рулем — и в этот момент за спиной раздается:

— Ксюша!

Я оборачиваюсь — Валерий. Сбегает к нам с крыльца, как всегда, спокойный и уверенный — цельный. Эти качества всегда выгодно оттеняли его на фоне других. И на фоне Андрея в том числе. Я и раньше это замечала, но старалась не акцентировать, потому что мой муж — самый лучший во всех отношениях. Сейчас я знаю, что это не так.

Далеко не так.

Дронов подходит быстро, но без суеты. Смотрит прямо, открыто.

— Привет, Ксюш. Аня, — он поднимает ладонь, приветствуя дочь, которая уже уселась на водительское.

Она отвечает ему тем же.

— Здравствуй, Валер, — отвечаю, не подавая признаков удивления и вообще не выказывая никаких эмоций.

— Я хотел принести извинения за инцидент с твоей картой. Это наша ошибка, которую мы уже исправили. Я прослежу, чтобы такого больше не повторилось, — говорит твердо, веско, глядя мне прямо в глаза.

Я киваю ему, без улыбки.

— Спасибо, Валер. Но извинения твои не приму. Я знаю, кто и зачем это сделал, и что это не было ошибкой.

Мой взгляд он выдерживает, свой не отводит. Мы оба понимаем, о чем говорим.

И зачем.

— Тебе не стоит за меня заступаться, а то еще достанется, учитывая, — я чуть склоняю голову в сторону клуба, — особые отношения новой управляющей с бенефициарным владельцем.

Дронов усмехается, презрительно кривя губы. Очень красноречивая мимика. И неожиданно приятная — я почувствовала, что он на моей стороне.

— Не думаю, что она здесь надолго. Ее методы управления… — он осекается.

Ловит мой взгляд и не договаривает. Впрочем, и не нужно. Все понятно. Всем все понятно. Даже Ане, которая, открыв окно, прислушивается к нашему разговору.

Я чуть качаю головой. С равнодушным видом — мне реально неинтересны ее методы. Надеюсь, она так только со мной поступила, а не со всеми, кто ей дорогу перешел — не хотелось бы, чтобы она разрушила репутацию клуба, который скоро будет и моим.

Казалось бы, все уже сказано, но Валерий не спешит уходить. Продолжает стоять напротив и смотреть на меня.

Мне надоедает ждать.

— Валер, ты еще что-то хочешь сказать? Или подошел исключительно, чтобы извиниться?

Он замирает буквально на полсекунды. Едва заметная пауза, почти неуловимая. Но я замечаю.

— Только извиниться. И поздороваться, — отвечает с улыбкой.

Голос ровный, спокойный, но мне все равно кажется, слишком выверенным, оттого фальшивым. Я уверена, что он собирался сказать мне что-то, а потом передумал. Но я не стану тянуть это из него клещами. Захочет — он знает, как со мной связаться.

— Тогда мы поехали, — говорю я и тянусь к дверце.

Сажусь на пассажирское и берусь за ручку, чтобы закрыть дверь, но он останавливает ее ладонью. Не грубо, просто не отпускает. И наклоняется.

«Все-таки передумал», замирает сердце в предвкушении какой-то тайны или другой важной информации, но Валера говорит:

— И про развод… — делает паузу, ловит мой взгляд. — Мне жаль.

Я опускаю глаза на секунду, борясь с разочарованием, потому вновь поднимаю и вглядываюсь в его лицо.

— Андрей сказал тебе? — спрашиваю, не скрывая удивления — он же говорил, что не даст развод и что я приползу проситься обратно.

Думала, он не станет распространяться об этом. Не так рано.

— Нет. Не говорил, — чуть усмехается Валерий. — Просто я был рядом, когда он получил документы. Он… был, мягко говоря, в шоке.

Я могу себе представить его «шок», но на слова Дронова никак не реагирую. Просто смотрю на него долго. Потом тянусь к ручке.

— Хорошего вечера, Валер, — тихо говорю и закрываю дверь.

— Ты поняла, чего он хотел? — спрашивает Аня, поглядывая на друга отца в зеркало заднего вида.

— Нет, — качаю головой.

— Ну и фиг с ним, — она дает газу, и мы уезжаем.

Молчит дочь недолго. Когда машина замирает на светофоре, она поворачивается ко мне:

— Как думаешь, отец знал про блокировку?

Пожимаю плечами, не глядя на нее.

— Сейчас, в любом случае, узнает. Охрана доложит о скандале — у них четкие инструкции на этот счет. А, может, уже в курсе, поэтому и не появился в офисе. Мы долго там пробыли — он не приходил.

— Он на встрече, — неохотно сообщает Аня.

— На какой встрече?

— Деловой, наверное, — теперь она приподнимает плечи вверх. — В ресторане на Театральной. Я писала ему — хотела поговорить, — отвечает на мой немой вопрос и поджимает губы — недовольна собой.

То ли потому, что призналась мне, то ли — потому что скрывала.

Я отворачиваюсь к окну, не комментируя ее признание, и вдруг меня осеняет. Сунув руку в сумку, проверяю наличие одной вещи, потом резко поворачиваю голову обратно на дочь:

— Ты знаешь, где этот ресторан?

— Знаю, — неуверенно косит в мою сторону.

— Поехали туда! — велю я.

— Зачем? — спрашивает она, но на перекрестке занимает левый ряд для разворота.

— Увидишь, — обещаю, и остаток пути мы едем молча.

Аня периодически косится на меня, я сохраняю нейтральное выражение лица.

Когда мы подъезжаем к ресторану, я вижу брошенную на обочине — по-хамски, с заездом на тротуар — тачку мужа. Которая, кстати, оформлена на меня. И ключи от нее у меня тоже есть.

— Останови, — прошу, когда мы равняемся с «Ауди».

Аня тут же жмет на тормоз.

Я выхожу, мягко хлопаю дверью и, развернувшись, нажимаю на ручку водительской двери на немце мужа. Глухой щелчок — замки разблокированы.

Уверенно сажусь в кресло и нажимаю на кнопку «пауэр» Двигатель мурлычет, как довольный кот. И, кажется, я тоже.

Включив заднюю передачу вместе с камерой обзора, легко съезжаю с тротуара. Передача в позицию «драйв», руль круто влево — поехали!

Телефон, автоматически подключившийся по блютуз к медиа-системе, трезвонит на весь салон. Нажимаю «ответить» на руле и слышу восхищенный голос дочери:

— Ма-ам, ты чего задумала?

Вижу в зеркале — она едет за мной — ее расширенные глаза и радостную улыбку.

— Ничего. Просто играю по им же установленным правилам.

Глава 30. Простая арифметика

Невоструев

— Меня заботит только, чтобы все прошло гладко. И без следов, — говорю, отставляя бокал.

Мужик передо мной, в кричаще дорогом костюме, коротко кивает.

— У меня иначе не бывает. Схема рабочая и востребованная. Имена нигде не светим, поэтому их даже не спрашивает. Работаем аккуратно и быстро, — он усмехается с заметным самодовольством.

И неясно, что его так повеселило — то, что он реально уверен в собственной крутости или использование фразы из старого советского фильма. Конечно, я узнал ее.

— Я на это и рассчитываю, — и тоже улыбаюсь.

Спокойно и сдержанно, чтобы он так же гадал, чему именно.

Мужик усмехается еще раз, уже мне. Я говорю «мужик», потому что имени его не знаю. Мне его рекомендовали как Лаша, что бы это ни значило. И сам он представился именно этим именем — если это имя. Или ФИО, или вообще набор букв на клавиатуре.