Развод в 44. Я отомщу (СИ), стр. 13
— В прямом, — я коротко, но достаточно подробно — готовилась к этой исповеди всю дорогу сюда, — рассказываю ей, как все же пошла к Дронову, как наткнулась на Эльвиру в клубе, проследила и поймала их за руку — если это вообще можно так назвать…
Люда слушает, не перебивая, но чем дальше я рассказываю, тем сильнее вытягивается и разглаживается ее лицо. А когда я заканчиваю свою драматичную историю, она прищуривается:
— Нос-то, проститутка, надеюсь, сломала, распластавшись у тебя в ногах?
Я равнодушно пожимаю плечами:
— Не знаю, Люд. Мне нет до нее дела. Честно.
— А я бы с удовольствием ей фэйс попортила… — не унимается она, мстительно прищурившись и выглядит так, будто и в самом деле всерьез обдумывает вариант самосуда над той, с которой мне изменил муж.
Но суть в том, что это он мне изменил, а не она. Для меня это важная деталь. Поэтому воинственное настроение подруги я не разделяю. И выразительно качаю головой.
— Не надо. Она мне никто, я видела ее два раза в жизни, и ненависти к ней не испытываю, — спокойно отвечаю я, сдвигая чашку с нетронутым кофе в сторону от себя.
Я сразу сказала, что пить его не буду. Но Людка все равно заказала две чашки — пусть будет. Ну пусть…
— Да, она не невинная овечка, — продолжаю, — раз выбрала женатого мужика, который годится ей в отцы, но лично передо мной не виновата. В любви и верности она мне не клялась, поэтому и думать обо мне не должна. Как и я о ней.
— Ну да, ну да, — недовольно бурчит Люда, несогласная с моей философией.
— Андрей мне клялся, и это он меня предал, — настаиваю я на своей правде. — А Элечка... Бог ей судья, уж не я точно.
Люда задумчиво глядит на меня, потом качает головой, как будто с восхищением:
— Ты святая, Ксюх! У тебя там нимб не пробивается?
Я невесело хмыкаю. Рога у меня пробиваются… Точнее, давно пробились.
— Ну, в принципе, да, ты права, — неожиданно соглашается она после паузы. — Хоть я и не выношу этих шалав, которые лезут в чужую семью, основная вина, все же, на твоем Невоструеве, с этим не поспоришь. И что ты — подаешь на развод?
— Конечно, Люд! — я откидываюсь в кресле. — Какие тут могут быть варианты? Развод и девичья фамилия — не хочу иметь с ним ничего общего. Тем более все равно в этом году паспорт менять. Вот и займусь.
— А какая у тебя девичья фамилия?
— Елизарова, — отвечаю и возвращаюсь к основному вопросу: — Вот поэтому я и говорю, Люд, что решала мне уже как бы и не нужен...
— А ты думаешь, твой подлец так просто тебя отпустит и все причитающееся отдаст добровольно? — с сомнением фыркает Люда.
— Не думаю, — я пожимаю плечами. — И он не скрывает этого. Он открыто заявил мне, что уйду от него с голой задницей.
Люда ахает, застыв с приоткрытым ртом.
— Вот собакин сын… — отмерев, тянет протяжно, не оставляя сомнений, что под этим эвфемизмом прячется куда более емкое ругательство.
Подруга буквально кипит от злости — щеки заливает румянец, глаза сверкают гневом, но она берет себя в руки — Невоструева рядом нет, а брызгать злостью на меня чуть более чем бессмысленно.
Я пользуюсь ее молчанием и спрашиваю то, что меня интересует:
— Ты сказала про причитающееся мне — разве решалы решают такие вопросы?
— Пфф, — она машет рукой, быстро приходя в себя. — Они как раз такие и решают. Чего только не могут — сработать и как охрана, и как коллекторы, и как менты, если надо. Специалисты широкого профиля. По крайней мере, этот Константин, о котором Таня рассказывала. В той истории с киднеппингом кого надо нашли, кого надо посадили [1], и мужа-изменщика наказали. И тебе тем более помогут.
— Я всегда считала, что разводами адвокаты занимаются…
— Адвокаты, конечно, тоже. Но где взять-то адвоката, чтобы и хороший, и надежный?
— Это проблема, да, — теперь уже я не могу не согласиться с ней. — Я надеялась, что к тебе в салон как раз такой и ходит. Специалисты же широкого профиля заглядывают, — я слабо улыбаюсь.
Люда тоже отвечает улыбкой и разводит руками:
— К сожалению, нет. Но я поспрашиваю. Найдем мы тебе адвоката, не боись! К решале-то поедем? — спрашивает, резко перескочив с темы.
Я медленно качаю головой.
— Ну вот опять! — недовольно поджимает губы.
— Слушай, Люд, — пытаюсь объяснить, почему отказываюсь. — Я даже не знаю, о чем с ним говорить. Честно. Ну чем он мне сейчас поможет? Ну я расскажу, что мне муж изменил. Он спросит, а что вы от меня хотите? А я чего хочу? — задав вопрос, смотрю пытливо на подругу.
Раз она так настаивает, может, у нее есть идеи. Пусть делится.
Люда надолго задумывается, а когда заговаривает, сразу становится ясно — идей у нее нет тоже.
— Ну… — тянет, пытаясь придумать хоть что-то. — Он мог бы тебе, ну… эмм… доказательства измены добыть. Всякие там чеки, подтверждения из отелей, где они сношались, фотки с этой шалавой, в конце концов.
— И что я с ними буду делать — одинокими вечерами разглядывать или иголки втыкать? — я устало потираю виски. — Доказательства мне уже не нужны — я знаю об измене.
— Ну, он бы мог… — Люда запинается, явно осознавая, что пока ничего толкового предложить не может. — В общем, он наверняка шарит в таких делах — знает, как прижать мужа, и может что-то посоветовать.
— То есть, помогите мне чем-нибудь, сами придумайте чем?..
Люда, вздохнув, закатывает глаза:
— Ерунду сморозила, признаю.
Я смотрю на нее в упор, разгадав, что ей руководит.
— Ты так настаиваешь, потому что хочешь, чтобы я не одна воевала с Андреем? Чтобы рядом был кто-то?
— Ага, — не отрицает, — и желательно, чтоб этот кто-то был крепкий, опасный и с корочкой!
Мы синхронном усмехаемся, в этот момент дверь кабинета открывается, и в комнату заглядывает женщина в халате парикмахера.
— Люд, у меня клиент слетел, есть окошко. Может, тебе укладку сделать? Корни не надо затемнить? — потом ее взгляд падает на меня, она кивает: — Здравствуйте.
Люда тоже смотрит на меня.
— А давай тебе что-нибудь сделаем? Стрижка, укладка, окрашивание — чего душа просит? Это, кстати, Таня — та самая знакомая решалы.
Я киваю Тане еще раз — очень приятно.
— Ничего не просит душа, — качаю головой. — Правда, не надо. Нет настроения на красоту.
— Так настроение нужно самой поднимать, и новая стрижка справляется с этим на ура, — авторитетно заявляет Татьяна.
Ничего ответить я не успеваю — загорается экран телефона, и я автоматически тянусь к нему.
Алиса. Сердце странно сжимается — что-то случилось?..
— Да.
— Привет, мам. Ты сейчас где? — голос приветливый, даже дружелюбный.
Я настораживаюсь:
— У Люды в салоне.
— Долго еще там будешь?
— Нет, скоро ухожу, — отвечаю, игнорируя укоряющий взгляд Руслановой.
— Не торопись, ладно? — просит она не как обычно, а почти по-человечески. — У меня еще два урока. Сможешь потом забрать меня из школы? А то я не одета для прогулок под дождем.
Дождь сегодня не шуточный, да, идет весь день. Словно небо вместе со мной оплакивает мой неудавшийся брак…
На просьбу дочери очень хочется возразить «Если бы ты ночевала дома, то оделась бы по погоде», но я подавляю в себе этот неуместный порыв. Едва ли не впервые за долгое время Алиса разговаривает со мной нормально, без дерзких нот в голосе, и пусть даже ей что-то от меня нужно, я не стану портить этот миг перемирия нравоучениями.
Высказать все это я смогу ей и в машине. Захочет выскочить под дождь — пожалуйста.
— Заберу, конечно, — коротко отвечаю.
— Через полтора часа, — напоминает она и отключается.
Убрав от лица телефон, я встречаю взгляд Люды.
— Вот видишь! Вселенная шепчет: «Не торопись». Это судьба, Ксюх!
— Ладно, — выдыхаю. — Давайте сделаем что-нибудь.
А когда, чуть больше часа спустя, приходит время платить за оказанную услугу, моя карта внезапно не проходит. Ни на первый раз, ни на второй.