Пожинать и сеять (ЛП), стр. 62

Но существовал, как она поняла, и третий путь. Вот только он требовал дернуть за ниточки кукловода самой — в то время как всю свою жизнь она играла лишь роль безгласной марионетки.

Эда спускалась по шаткой железной лестнице, невольно передёргивая плечами всякий раз, когда осклизлый металл скользил под влажными ладонями. Внизу стояла промозглая сырость и тьма — хоть глаз выколи. Хиллок вывел её на поверхность именно этим лазом, но Эда не сомневалась: наверняка существовали и другие пути, куда менее омерзительные. Вряд ли Северин Лич ползал по сточным канавам в своих шелках и бархате.

Кит спорхнул вниз в птичьем обличье. Эда ожидала, что он галантно подаст ей руку, обернувшись человеком на каменных плитах, но вместо этого демон собственнически сгреб её за талию. Она испуганно пискнула, когда он опустил её на узкий уступ — куда ближе к себе, чем того требовали приличия.

— Какая вопиющая фамильярность, — пробормотала она, чувствуя, как вспыхнули щёки.

— Могу быть ещё фамильярнее, если пожелаешь. — Его пальцы сжались крепче. Глаза полыхнули в могильной тьме двумя расплавленными маяками.

— Заманчиво… вот только нынешняя обстановка мало вяжется с моими представлениями о романтике. — Возражение прозвучало до смешного жалко.

— Я перестал слушать аккурат после слова «заманчиво», — вкрадчиво шепнул Кит, склоняясь к её губам…

— Нам нужно идти!

Он шумно выдохнул, уткнувшись лбом в её висок:

— Дир лаэсан ван мир’хисак эк мир’тарез.

Резкий, гортанный язык — но с губ Кита эти звуки сорвались почти чувственно.

— Что это значит?

Прямого ответа она не ждала. И густо залилась краской, когда он обжёг её ухо горячим шёпотом:

— «Твой каприз — моя услада и моя пытка».

— Ох… — Эда окончательно смешалась. Она не привыкла быть предметом столь неприкрытого, сокрушительного обожания. Уаймонд в проявлении чувств был почти робок, но вот робким Кит уж точно никогда не был. — Нам пора… Сюда.

Она пошла вперёд, ведя их по извилистому каменному руслу. Здесь всё казалось неотличимым друг от друга. Логово Лича пряталось где-то под мостовыми Кроугейта, знала Эда, а они спустились под землю в соседнем Питчфорде. Путь предстоял неблизкий. Сверни она не в тот тоннель — и они рисковали плутать здесь вечно, подобно слепым крысам.

К слову, о крысах: она их отчётливо слышала. Мерзкий тонкий писк и шуршание сотен коготков по мокрому базальту. В тусклых лучах света, пробивавшихся сквозь верхнюю решётку водостока, показались две жирные серые тушки, однако они тут же в панике шарахнулись прочь. Грызуны Блэкбриджа, по опыту Эды, куда охотнее вцеплялись в сапог, чем пускались наутёк, но твари наверняка почуяли демоническую скверну.

— Должно быть, они знают, что ты умеешь обращаться котом, — отшутилась она, ведя ладонью по склизкой стене. — Они явно…

Кит намертво перехватил её за плечо:

— Мы не одни.

В первую секунду она даже не поняла, о чём он. Вокруг не раздавалось ничего, кроме мерного плеска помоев и возни грызунов. Но затем до слуха донеслось эхо. Шаги — ленивые, тяжёлые, гулко отдающиеся во тьме. Мгновение спустя из бокового отнорка впереди забрезжил колеблющийся свет.

В желтушном чаду масляного фонаря показалось знакомое лицо — землистое, одутловатое, жуткое в пляшущих тенях. Взгляд мужчины с трудом сфокусировался на ней:

— А-а. Рад вас видеть в добром здравии, мисс Шоу.

— Хиллок? — Она осторожно сделала шаг вперёд. — Вы знали, что мы придём?

Кит навис над её спиной так плотно, что казался живым плащом.

— У лорда Лича и вашей милости уговор, юная леди. Раз уж вы здесь, смею полагать, память вам не изменила.

— Вряд ли она могла изменить. Ваши ищейки ходят за мной по пятам.

— Хм. — Тяжёлый взгляд громилы скользнул к фигуре за её плечом: — А вы времени даром не теряли.

— Я хочу поговорить с мистером Личем о наших делах.

Хиллок молча указал фонарём в глубь коридора:

— Тогда за мной.

Он повёл их сквозь череду подземных развилок, пока своды наконец не расступились, открывая исполинскую каверну с рвом сточной воды. Пристанище шайки Лича ничуть не изменилось: головорезы, принимающие ставки на петушиные бои, чумазые уличные оборванцы, снующие взад и вперёд с поручениями. На сей раз Эда не прятала глаз. Рядом с Китом её больше не давил липкий ужас. Он настоял на том, чтобы пойти с ней, и теперь она была безмерно благодарна ему за это упрямство.

На выступе балкончика Хиллок отвёл в сторону тяжёлую шпалеру и жестом велел войти.

— Мисс Шоу. — Северин Лич даже не подумал подняться из кресла.

Эда села. Для Кита стула не нашлось, но демон, похоже, был вполне доволен возможностью нависать за её плечом зловещей, давящей тенью. Когда Хиллок задёрнул портьеру, другой ковёр, украшавший стену за спиной главаря, едва заметно колыхнулся от сквозняка. Тот самый, с вышитым единорогом посреди изумрудного леса. Он не был намертво приколочен к камню, в отличие от остальных. Пустяк, казалось бы, но цепкий ум Эды зацепился за эту деталь железным крюком — с необъяснимой, пугающей уверенностью, что за тканью что-то скрыто. Она поспешно отвела взгляд.

Главарь трущоб неспешно пыхнул трубкой. Комната мгновенно утонула в приторном, древесном дыму — настолько густом, что в горле перехватило дыхание.

— Тот самый таинственный жилец с Хейркорт-роуд, надо полагать. Значит, Вольфрам всё-таки заключил Пакт. — Лич впился в Кита взглядом, от которого Эда мгновенно почувствовала себя пустотой, прозрачным стеклом. Если присутствие демона во плоти и тревожило криминального владыку, виду он не подал: — Любопытно, истинно любопытно. Никогда не замечал за вашим племенем тяги к нашему миру — если только речь не идёт о годах смертной жизни, кои вы выкачиваете из глупцов. И тем не менее вы здесь, двадцать лет кряду почиваете на перинах. Мистер… как прикажете величать?

— Кит’рат.

— И без родового имени?

Кит хищно оскалил зубы:

— Уж точно не с тем, коим я стал бы делиться с тобой.

Лич даже глазом не моргнул:

— Как вам будет угодно. В конце концов, дела у меня не с вами. — Он снова перевёл взгляд на Эду: — Похоже, вы сыскали подмогу, потребную для вызволения ваших братьев, мисс Шоу. Похвально. Вот только вы здесь явно не ради пустых похвал.

— Я близка к тому, чтобы найти Врата. Они в городе, в черте внутренних стен, — твёрдо произнесла Эда. — Когда я выясню точное место, мне понадобится способ связаться с вами, дабы ваши люди вывезли артефакт прежде, чем епископ почует неладное.

— Человек будет ждать вас в трактире «Рыцарь и плут», что на Фартинг-стрит. Он примет весть о местонахождении зеркала. Но вам придётся шевелиться.

— Не утруждайте себя излишними тревогами, — мурлыкнул Кит за её спиной. — Вестником буду я, а я бываю чертовски проворен.

— Хм. — Тёмные, глубоко посаженные глаза Лича пригвоздили Эду к спинке стула: — Я рассчитываю, юная леди, что вы лично будете присутствовать при изъятии Врат. Мне бы крайне не хотелось, чтобы вы пустили моих молодчиков по ложному следу, пока сами вместе с семейством растворитесь в ночи. — Он осклабился недоброй, мертвенной улыбкой: — Не думаю, впрочем, что вы настолько безрассудны.

Что-то дикое, хищное и смертоносное вспыхнуло в позе Кита. Нависнув над Эдой, он уставился на главаря с леденящим прищуром:

— Какая занимательная фраза. Прозвучало почти как угроза. — Глаза демона полыхнули чистым огнём: — Не думаю, впрочем, что ты сам настолько безрассуден.

У стены пальцы Хиллока едва заметно дернулись к оружию.

Улыбка сползла с лица Лича, однако забирать свои слова назад он не стал.

— Я поняла вас, — вмешалась Эда, разрезая натянувшуюся удавку тишины. — Где бы ни прятали зеркало, как только я его найду, я останусь возле него и дождусь ваших людей. Врата будут вашими. — Каждое слово отдавало во рту могильной грязью: — Можем ли мы считать, что на этом наши счеты будут закрыты?

Лич медленно склонил голову, поджав губы в натянутой усмешке: