Пожинать и сеять (ЛП), стр. 14

— Я взял их под стражу. — Огонь в факелах гневно заплясал. Мистер Ночь сделал один тяжёлый, исполненный угрозы шаг вперёд, и Фейн торопливо добавил: — Они пока невредимы. Ваш пакт с семьёй Шоу… Полагаю, они поставляют тебе годы жизни? Что бы они ни были обязаны принести, я дам неизмеримо больше. Годы самого Блэкбриджа! — Его голос налился безудержной спесью. — Я преподнесу тебе души целого города!

Эда замерла. Сердце застряло в груди холодным булыжником.

Звериный оскал мистера Ночи дрогнул, сменившись выражением, опасным близким к любопытству. Пламя в глазах угасло, вернув им стылый серый оттенок:

— Я не заключаю сделок, способных перечеркнуть действующий Пакт. Сколь бы… дерзким ни было подношение.

— Дерзким, возможно, но абсолютно осуществимым! Что до семьи Шоу, их арест был необходим, дабы отвести любые подозрения, коли я желал призвать тебя без свидетелей. — Фейн самодовольно склонил голову набок, явно ободрённый вниманием демона. — Сии Врата находятся в руках этого семейства уже немало лет, не так ли? Насколько они близки к исполнению своего Пакта?

На мгновение Эде показалось, что демон попросту разорвёт наглеца. Он изучал Фейна цепким взглядом хищной птицы:

— За ними долг в десять лет.

— И сколь долгий срок им отпущен, дабы покрыть сию недостачу? Я весьма искушён в вопросах демонологии: Пакты не заключаются без жёстких ограничений.

Мистер Ночь принялся неторопливо кружить вокруг прелата — в точности так, как делал это с Бартоломью. Если сосуд с коллоидным серебром на груди епископа и внушал ему опасения, демон ничем этого не выдал:

— Пятьдесят лет к каждой осенней жатве. Таков наш уговор.

Фейн стоял неподвижно, не шелохнувшись:

— Значит, их время на исходе. Какая кара постигнет их, коли они не внесут назначенный оброк?

— Я убью их.

Эде стало дурно. Они рассуждали о её жизни — о жизнях её братьев — с таким спокойствием, будто спорили о перемене погоды. «Ты не можешь всерьёз слушать его, — в немой ярости кричала она демону мысленно. Память обожгла ласковым прикосновением к заплаканной детской щеке. Вся её жизнь, полная его снисходительных усмешек, терпеливых бесед и негласной веры в неё. — Ты не посмеешь!»

— Тогда скажу начистоту. Ты не потерпишь гибели Шоу, пока в силе их Пакт, — я понимаю сие и уважаю условия договора. Они останутся живы. Но коль скоро они не успеют исполнить контракт к осенней жатве — по какой угодно причине, — сие лежит вне твоей власти. Не так ли? — Фейн истолковал тяжёлое молчание мистера Ночи как знак согласия. — Братья Шоу пребудут в застенках Ордена Клинка вплоть до наступления осенней жатвы и будут не в силах принести тебе последние десять лет. Но я легко исцелю сию незначительную потерю. Я дам тебе тысячи лет за тот же срок.

Эда остекленевшим взглядом сверлила его затылок. Тысячи лет жизни…

— Сколько именно? Назови число.

— Две тысячи.

— Пять.

Глаза Фейна хищно сузились:

— Три.

Лицо мистера Ночи осталось непроницаемым, если не считать вспыхнувшего в глубине глаз первобытного, ненасытного голода:

— Превосходно. И каким же образом, юный епископ, вы намерены собрать столь внушительную жатву за считаные недели?

— Блэкбридж — гноящийся нарыв на челе Уэсланда. Здешний люд позабыл заветы истинно верных. Они обязаны на собственной шкуре ощутить кару за своё нечестие, дабы вернуться под спасительную сень Отца-Владыки! С твоей помощью я сделаю так, чтобы дыхание демонической скверны проняло этот город до самых костей. Горожане толпами ринутся под защиту Церкви Веры — и я милостиво дарую им покров. Взамен от них потребуется лишь одно: присягнуть на верность Отцу-Владыке. Принести священный обет, скреплённый каплей крови. И когда нужное число подписей ляжет на пергамент, мир и благочестие восторжествуют.

В подвале повисла тяжёлая, звенящая пауза. А затем грянул ледяной смех демона:

— Ты задумал обманом заставить целый город отписать мне свои годы.

— Всего по нескольку жалких лет с каждого! Ничего, что способно пробудить кривотолки. Коль скоро паствы наберётся с избытком, ты получишь всю сполна назначенную цену. И они подпишут. — Голос Фейна упал до зловещего шёпота: — Ибо страх не отпустит их горло, покуда они сего не совершат.

От накатившего ужаса к горлу Эды подступила горькая желчь. Магия демонов могла изгибать законы природы, но была не в силах сокрушить их. Главное же: демонам не было дано поработить свободную волю. Ни одного смертного нельзя было принудить к Пакту силой. Но, как выяснилось, их можно было провести вокруг пальца. Стоило лишь виртуозно подобрать слова, исказить скрытый смысл формулировок…

Мистер Ночь, без сомнения, тоже прекрасно это понимал. Он навис над прелатом, охваченный столь явным возбуждением, каким Эда не видела его ещё никогда:

— А ты, Флориан Фейн? Ты станешь героем, спасшим этот город от погибели?

— Моё единственное упование — вернуть свет истинной Веры туда, где нужда в ней вопиет к небесам! Патриарх немощен и слаб, — с ядовитым презрением сплюнул Фейн, и глаза его фанатично блеснули, — как были немощны и его предшественники. Разве пастырь не обязан замарать собственные руки, коль скоро это единственный путь направить стадо к спасению?! Искать наивысшего блага? Я готов взвалить на себя сие тяжкое бремя. Я лишь покорное орудие воли Отца-Владыки. Мне нужна лишь сила, дабы принудить их внимать моим речам.

— Ну разумеется, — с кривой усмешкой процедил демон. — Как же иначе.

Желваки на скулах епископа натянулись:

— Детали нам ещё предстоит оговорить со всей строгостью, но таково моё предложение — при условии, что ты способен предоставить потребное мне.

— Коль скоро ты жаждешь страха, епископ, ты захлебнёшься им сполна.

— Стало быть, мы пришли к согласию? — Фейн нерешительно протянул ладонь.

Мистер Ночь даже не удостоил её взглядом:

— Осталось одно дело. В этом самом городе скрывается ещё один из моего племени. Он изловчился прятаться от моего взора, но его гибель жизненно необходима. — Голос демона сделался глухим и смертельно холодным: — Он искусный оборотень, меняющий личины. Если ты и твои Клинки убьёте его, я дарую тебе ещё одну милость. Любую, какую только в силах дать.

Теперь пришёл черёд Фейна жадно загореться:

— Я согласен.

— Чудно. Ах да, епископ… Касательно Шоу. Вы утверждали, будто взяли их под стражу.

— Так и есть.

— Всех троих?

Фейн замялся на полуслове:

— Одна пока ускользает от нас. Но её сыщут.

— Хм-м. Смею заметить: где бы она ни пряталась… ей самое время бежать со всех ног. — Взгляд серебряных глаз мистера Ночи резко метнулся в угол подвала и намертво впился в глаза Эды.

Ужас пригвоздил её к месту, точно наковальня. От ошеломляющего шока она судорожно дёрнулась, и подошва ботинка предательски взвизгнула о железную перекладину скобы.

Фейн молниеносно крутанулся на пятках.

Дерьмо.

— Джессен, живо сюда! — Епископ бросился к решётке стока, но Эда уже кубарем летела вниз по лестнице, захлёбываясь хлынувшим в кровь адреналином. Грохот погони эхом раскатился по колодцу вслед за ней, но ничто не звучало так оглушительно громко, как бархатный, мелодичный смех мистера Ночи, торжествующе звучавший у неё в ушах.

Подземная сеть каналов Блэкбриджа представляла собой целый отдельный город: древний, бесконечный лабиринт туннелей, тянувшийся во мраке на многие мили, словно исполинский кроличий садок. Мутная, зловонная жижа колыхалась под низкими сводами из замшелого камня. Подгород нёс в своём чреве как чистые ключевые потоки, так и нечистоты с поверхности, однако от удушливого смрада трудно было поверить, будто в этих стоках способно течь хоть что-то, кроме гнили. Эда неслась по узким каменным карнизам; отчаянная спешка едва пересиливала панический страх оступиться и сорваться в чернильную бездну. Вокруг стояла непроглядная темень.

За спиной раскатистое эхо неотступно следовало по пятам.