Последняя луна (ЛП), стр. 71

Она лишь сдержанно кивает и отходит в сторону, чтобы раздать бойцам финальные инструкции. Изз ловит мой взгляд, затем решительно направляется к Катарине — отводит её в угол, и обе начинают переговариваться глухим шёпотом. Повстанка протягивает ей шприц-инъектор с препаратом, способным обнулить способности Арно, но Изз не убирает его в разгрузку; вместо этого она негромко бросает пару фраз с предельно серьёзным лицом, и обе девушки на несколько минут выскальзывают за дверь отсека. Я тем временем затягиваю последние ремни на форме.

— Где Катарина и Лизара? — требовательно спрашивает Вентия, оглядывая каждого из нас.

Прежде чем кто-то успевает ответить, обе возвращаются в комнату. В их взглядах сквозит явный сговор, который не ускользает от моего внимания.

Мы делимся на группы и запускаем операцию. Катарина и Умбраль облачаются в глухую броню стражей, и мы вчетвером садимся в глайдер, держащий курс к пятому кольцу.

Перед самым выходом Алверон коротко и ободряюще сжимает моё плечо.

Глайдер несётся вниз на предельной скорости. За стеклом уже светлеет зеленоватое сияние. На улицах полным ходом идут приготовления: кварталы одеваются в траурные серые полотна в память о падении Луны. В ядре по этому случаю традиционно гремит гулянка в том самом кабаке, где мы с парнями вечно глушили лунис. Ностальгия острой щемящей волной бьёт под дых, но я силой заставляю себя сосредоточиться на задаче.

В руке уже зажаты ионные наручники: перед тем как войти внутрь, я обязан заковать запястья Изз.

Я стараюсь не думать об этом. Ни о той роли, которую мне придётся отыграть, ни о взглядах, которые она то и дело бросает на меня.

Глайдер высаживает нас в паре сотен метров от мэрии. Я с жадным любопытством сканирую пространство. Над площадями зависли гигантские голограммы Луны, транслируя её первозданный облик — то, как она выглядела до Великой катастрофы.

Как и каждый год, экраны вот-вот начнут воспроизводить распад спутника и последующее падение осколков. Тот самый миг, когда мир раскололся навсегда. Следом погаснут все источники энергии — город рухнет во тьму, чтобы затем возродиться под колоссальным энергетическим разрядом, который перечеркнёт всё живое, если мы оплошаем.

Пальцы Изз слегка касаются моего предплечья. Я защёлкиваю ионные наручники на её запястьях, не отрывая взгляда от её серых глаз. Сейчас, как никогда прежде, я чувствую: я знаю её настоящую. Я действительно могу ей верить. Она — самая невероятная девчонка из всех, кого я когда-либо встречал.

Она с трудом сглатывает, нервы на пределе. Меня колотит не меньше. Её глаза блестят от непролитых слёз; я вижу всё, что она с таким трудом удерживает внутри. Ту безграничную веру, которую она вкладывает в меня… даже не подозревая, что прямо сейчас это слепое доверие — часть захлопывающегося вокруг неё капкана.

Отключение уже на пороге, и я не знаю, что звенит между нами в морозном воздухе: безумное желание… или первый всполох огня, который спалит меня дотла.

Глава 50

Изз

Свидетельство о рождении

Имя: Арно Рейвен

Место рождения: Квартал ядра (высокий уровень социального риска)

Дата: 23 мая 53 года

Группа крови: SEL

Секретный отчёт правительства Ибериона

Глайдер замирает. Умбраль надевает шлем стража, а Нил поправляет амуницию на форме. Я подхожу к Катарине, пока парни сосредоточены на своём снаряжении и не обращают на нас внимания. Вглядываюсь в серую половину её лица — пепельная ороговевшая корка захватила уже почти половину кожи. Катарина делает глубокий вдох и твёрдо смотрит мне в глаза. Всю дорогу она просидела молча, глядя в иллюминатор глайдера. Поговорить у нас не выдалось ни секунды, и я понятия не имею, дали ли о себе знать первые симптомы.

Её глаза… стали заметно светлее.

— Ты как? — шепчу я.

— Нормально, не переживай.

— Мне нужно знать, что ты чувствуешь, Катарина. Мы не имеем права допустить…

— Всё под контролем. — Она ободряюще улыбается, поднимая шлем. — Разве что забыла пару мелочей вроде «куда я подевала перчатки?». Чепуха. Я всё та же.

Металлопластик шлема подозрительно поскрипывает под её пальцами: похоже, мутация уже наградила её нечеловеческой силой. Она надевает шлем и утвердительно кивает.

— На выход, принцесска, — командует Умбраль; оружие уже прижато к броне на груди в боевой готовности — образцовая имитация готовности открыть огонь при малейшем неповиновении.

Катарина синхронно повторяет его стойку, а Нил одаривает меня коротким понимающим взглядом. Я отвечаю тем же. Он перехватывает меня за плечо и с подчёркнутой, но осторожной твёрдостью выводит наружу из шлюза глайдера. Катарина и Умбраль конвоируют нас сзади.

Холодный, пронизывающий ветер пятого кольца тут же треплет мою косу, пытаясь распустить неровные пряди.

Через пару шагов мы натыкаемся на офицера — судя по всему, непосредственного командира Нила и одновременно связного повстанцев. Рядом с ним застыли двое стражей, что изрядно путает нам карты.

— Добытчик Дилар.

В голосе офицера слышится искреннее облегчение, сквозь которое, впрочем, пробивается глухая скорбь — должно быть, он думает об остальном отряде Нила.

— Лейтенант Стравик.

Они обмениваются сухим уставным рукопожатием. В следующую секунду цепкий взгляд лейтенанта приковывается ко мне:

— Нелегко же ты далась, — роняет он. Я держу рот на замке. Офицер снова поворачивается к Нилу: — Достойно искреннего уважения, что вам удалось доставить её живой, добытчик Дилар. Мои поздравления. Верховный комиссар вознаградит вас по заслугам. Мне искренне жаль, что за это пришлось заплатить жизнями остальных членов вашей группы.

Нил коротко склоняет голову, отдавая дань памяти команде «Центаври»; лейтенант зеркально повторяет его жест:

— Они будут похоронены со всеми воинскими почестями.

— Служу Ибериону, лейтенант Стравик.

— А теперь — идём. О деталях операции доложите позже, когда обстановка вернётся в штатное русло.

Я обмениваюсь быстрым взглядом с замаскированными повстанцами, хотя сквозь зеркальные светофильтры их шлемов ничего не разглядеть. Фигура лейтенанта Стравика вызывает у меня смешанные чувства. Нил ему верит; и раз верит он, должна поверить и я. Я чувствую в этом человеке преданность… но кому именно? Судя по тому, что мне успели рассказать, он годами верой и правдой служил верховному комиссару — задолго до того, как примкнул к мятежникам. И сейчас именно он ведёт нас прямиком к нему в лапы. Я кошусь на двух сопровождающих стражей: их присутствие заставляет внутренности сжиматься от дурного предчувствия.

Мэрия, внутри которой находится мой дом, взмывает в небо исполинской тёмной иглой посреди пятого кольца. Вокруг высятся другие высотки, но ни одна не смеет соперничать с ней по высоте: башня словно намеренно подминает под себя горизонт, отбрасывая тяжёлую, душную тень на проспекты Эсперии. Настоящий колосс, доминирующий над всем городом. Глухой металлический фасад почти не отражает рассеянного света сияния. От здания веет могильным холодом и абсолютной, сокрушительной властью.

В точности как от моего отца.

И… как от меня самой?

На самом верхнем ярусе, под самыми облаками, расположены апартаменты верховного комиссара и мой дом — спланированные так, чтобы ни одна живая душа, явившаяся на приём по государственным делам, не могла пересечь границу личных покоев.

Комплекс напоминает массивный куб из чернёного бронестекла, наблюдающий за округой бесстрастным оком наблюдателя. Оттуда открывается панорама всей столицы, однако никто снизу не способен разглядеть, что творится за его стенами. Полная изоляция и неприступность — монументальное напоминание каждому гражданину: власть не делят, ею можно лишь благоговейно любоваться с самого дна.