Последняя луна (ЛП), стр. 70

— А если что-то пойдёт не так… — глухо роняет Катарина.

— Ката. Если план «А» накроется, Алверон и группа прикрытия сразу пойдут на прорыв, — Флавия крепко сжимает ладонь подруги.

— А теперь ещё раз по пунктам, — Вентия разворачивается ко мне с командирской твёрдостью. — Добытчик Нил Дилар по пути связывается с непосредственным командиром и докладывает о доставке беглой мятежницы. — Я киваю. — Вы входите в мэрию с Лизарой под конвоем и устраиваете заваруху, которая вынудит верховного комиссара покинуть кабинет. Ката и Умбраль идут с вами под видом стражей. Это ваше официальное правительственное сопровождение. И пока вы отвлекаете Арно внизу, мы вскрываем его кабинет по кодам доступа, которые вытянут Алверон и Флавия. — Она мерно шагает по комнате, въедливо заглядывая каждому в глаза и проверяя готовность: — Там мы берём улики, пока вы обезвреживаете Арно сывороткой Лизары. Мы ударим следом, как только вскроем сейфы и пустим фальшивое отключение сети. Всем всё ясно?

Мы синхронно киваем. Изз лишь молча сжимает кулаки до побелевших костяшек. В глубине её серых глаз мечется колкая, язвительная отповедь, но она давит её в зародыше. Вместо этого вскидывает подбородок, выпрямляя спину с надменной гордостью.

Может, этот ледяной щит и работает на остальных, но я отчётливо вижу: она в ужасе. В паническом ужасе. Она выглядит не как дочь, идущая на приём к отцу — пусть даже к тирану, — а как смертник, добровольно шагающий в волчью пасть.

Впрочем, так оно и есть: если подозрения Изз подтвердятся и Арно доведёт задуманное до конца, весь город накроет волна мутаций.

«И меня вместе со всеми», — с ледяным содроганием напоминаю я себе.

И передо мной снова всплывает образ Вика. Его обезображенное лицо. Остекленевший, потерянный взгляд. И та мимолётная искра человеческого разума, пробившаяся наружу, когда я запел нашу детскую песню.

— Арно — не просто диктатор, торгующий фальшивой надеждой, законом и порядком, — чеканит Вентия. — Он уголовник. Беспринципный мясник, годами отправлявший невинных на убой ради своего кровавого эксперимента. За красивыми речами и дешёвыми обещаниями прячется первобытное чудовище, готовое пойти на абсолютно любое зверство. — Лидер делает короткую паузу, вперив взгляд прямо в Изз: — Он хладнокровно запер невинного ребёнка в лаборатории, где ставят опыты над неизвестными субстанциями. — Изз выдерживает её взгляд, нахмурившись, а в глазах Вентии на миг проскальзывает… материнское тепло? — И если он сотворил такое с родной кровью, на что он пойдёт с теми, кто для него пустое место? Он зальёт люминесцентными спорами всю Эсперию, чтобы сколотить неуязвимую армию и подмять под себя Амазору и Невраст. — Я ошарашенно смотрю на неё: услышать это вслух — всё равно что получить обухом по голове. — Но что дальше? Думаете, он на этом остановится? Мы не станем сидеть и ждать ответа. Сегодня его правлению придёт конец!

Отряд глухо отзывается согласием, но я замечаю, как в глазах командира вспыхивает странный, нечитаемый огонёк. Я знаю, кто такая Вентия, почему она подняла знамя бунта и какие мотивы ведут её вперёд… но почему у меня свербит стойкое ощущение, будто она знала Изз задолго до этой войны? Мои догадки оправдываются в ту же секунду: посреди суматохи финальных сборов Изз решительно подходит к ней вплотную. Я стою достаточно близко, чтобы разобрать каждое слово:

— Мы ведь уже встречались, верно? — тихо спрашивает Изз.

— Да, Лизара Рейвен. Я знала тебя ещё совсем крохой. Неудивительно, что ты меня не помнишь, — Вентия поджимает губы и на секунду отводит взгляд в сторону. Её пальцы нервно перебирают ткань форменных брюк, словно отгоняя въедливые призраки прошлого. — Ты копия своей матери. Одно лицо.

— Ты знала мою маму?

Женщина тяжело, с горечью вздыхает. Я замираю, навострив уши. Изз ни разу не заикалась о матери, а я сам берёг её покой и не лез с расспросами через эту черту. Наверное, подслушивать некрасиво, но заставить себя отвернуться я не в силах.

— Да, знала. Мы часто пересекались на дипломатических раутах ещё до того, как Арно Рейвен дорвался до власти. Твои мать и дедушка всегда были при нём. У Арно никогда не было отца, и когда твоя мать без памяти влюбилась в него, он стал для твоего деда родным сыном. Это сквозило в каждом взгляде старика, во всём, что он положил на алтарь, лишь бы протащить его наверх. Арно обязан ему буквально всем. Так всё и закрутилось. Они стали единым кулаком, готовым любой ценой усадить Арно в кресло верховного комиссара.

Она делает паузу, глядя Изз прямо в зрачки:

— Для них не существовало границ. Любовь твоей матери, покой всей Эсперии, незапятнанная честь твоего деда, тайна истинного происхождения самого Арно… Все эти фигуры сметались с доски одна за другой, как в математически выверенной партии, расчищая путь прямо к ферзю — к Эубее Ландине. А когда пала и она, Арно осталось лишь сделать последний ход пешкой и короноваться.

«Тайна истинного происхождения Арно? О чём она говорит?» Я лихорадочно перебираю в памяти всё, что знаю о верхушке, но тут же упираюсь в глухую стену: прошлое верховного комиссара запечатано семью замками. Официальная версия гласит, что он был простым армейским офицером, воевавшим за Иберион в экстремальных зонах. И всё. Больше ни слова.

— С ума сойти… Он даже тебе не рассказал? Неужели он скрыл свои корни даже от родной дочери?

— Он был солдатом, — голос Изз звучит глухо и растерянно. Она знает ровно то же, что вбивают в головы всем остальным жителям, и это поражает меня не меньше, чем лидера мятежников.

Короткий смешок Вентии начисто лишён веселья. Выражение её лица становится настолько замогильным, что мороз продирает по коже, а в голосе просыпается та самая глухая, первобытная ярость, которая когда-то толкнула её на создание сопротивления:

— Арно Рейвен — подкидыш из ядра. Бродяга без роду и племени, выросший в одном из самых жутких трущобных приютов, пока не подрос настолько, чтобы завербоваться пушечным мясом в армию. Вот эта часть его биографии — чистая правда. Он оказался единственным выжившим в мясорубке экспедиции в Огненную пустыню; Эубеа Ландина лично вручила ему высший боевой орден за спасение Ибериона от катастрофы. Вот только тот Арно, что уходил в пустыню, и тот, что вернулся оттуда, — два совершенно разных человека. Он вернулся с новыми идеями и единственной больной целью: захватить абсолютную власть.

Арно потерял весь свой взвод. Какое пекло ему пришлось пройти там, помимо гибели товарищей, чтобы превратиться в то чудовище, о котором говорит Вентия? И… каким вернусь я сам? Ведь я тоже больше не тот наивный парень, что уходил в Полярную пустыню с одной задачей: слепо исполнить приказ верховного комиссара.

Между женщинами повисает тяжёлая пауза. Я даже представить боюсь, какая буря сейчас разрывает Изз изнутри. Мне до боли хочется прижать её к себе, закрыть собой от всего мира и согреть. Но Изз справляется с голосом сама:

— А кем была ты при дворе моего отца? Откуда мы с тобой знакомы?

— Я была личным помощником Эубеи. Куда больше, чем просто секретарём. И сохранила место в Совете Ибериона после её гибели. Оттуда ты меня и помнишь. Мы виделись на официальных приёмах. Когда умерла твоя мать, ты перестала улыбаться. Я играла с тобой часами, из кожи вон лезла, чтобы вернуть тебе радость, и мне казалось — у меня получилось. Ровно до того дня, пока я не докопалась до правды о гибели Эубеи и не бросила всё, уйдя в подполье.

— Значит, та добрая женщина из моих детских снов… это ты… — Изз обрывает фразу еле слышным шёпотом, который я едва разбираю. — Почему ты молчала всё это время?

— Потому что ты — дочь Арно Рейвена. Он лепил тебя под себя, чтобы сделать идеальным оружием в своих руках. — Вентия тяжело вздыхает. — Я не знала, могу ли тебе верить. Да и сейчас не уверена до конца, насколько глубоко его щупальца проросли в твою душу.

— Больше нет, — с непоколебимой уверенностью отсекает Изз. И я верю ей до единого звука. Чего нельзя сказать о Вентии: лидер повстанцев выглядит далеко не столь убеждённой.