Последняя луна (ЛП), стр. 7

Отгоняю эту жуткую мысль прочь и сглатываю ком в горле, прекрасно понимая, в какую опасную яму только что угодил. Надо сваливать. И быстро.

Но сперва оглядываюсь, выискивая Древана. Бесполезно. Он намертво слился с серой массой стражей. Я никогда прежде не замечал, насколько они одинаковые. И насколько… чужие.

Пальцы машинально касаются груди — там, под тканью, набита точно такая же татуировка, как была у Вика.

Ухожу. Оставляю за спиной невозможного монстра, одинаковых безликих солдат и память о брате и Древане, которые подкалывали друг друга ровно в паре метров отсюда — в сквере, где Вик когда-то нас познакомил. Сердце рвётся в клочья: ведь он любил моего брата не меньше моего, и эта общая утрата должна была сплотить нас навсегда.

Быть может, Древан и не погиб в пустошах. Но Система похоронила его заживо. И вместе с ним мой брат умер ещё раз.

Глава 5

Изз

После переустройства мира возвысились пять главных городов, но устоять смогли лишь три: Эсперия, город осколка, в Иберионе (бывшей Испании); Заря, город сияния, в Неврасте (бывшей России); и Вараэ, город основ, в Амазоре (бывшей Бразилии). Каждый из них стал столицей своего государства.

Эсперия, основанная прямо на лунном обломке, превратилась в символ нерушимого величия. Выстроенная в чаше кратера в форме циклопического римского колизея, она подавляет своими масштабами и сообщается напрямую с экстремальными зонами посредством линий глайдеров.

Фрагмент из книги «Селестара: Мир после падения Луны»

До меня доносится доклад патрульных стражей: Ньелит ликвидирована. Внутри поднимается тёмная, вязкая волна — смесь вины, скорби и чувства, которому я не могу подобрать названия. Оно сдавливает горло так, что перехватывает дыхание. Прижимаю ладонь к груди, пытаясь силой воли заглушить эту реакцию. Глубокий вдох. Нужно вернуть способность мыслить здраво. Для неё это лучший исход. Возможно, выпустить её было безумием, но видеть её обращённой в нечто настолько чудовищное, брошенной на растерзание антигуманным опытам… Сжимаю кулаки до тех пор, пока костяшки пальцев не белеют. Лишь резкая боль в деснах заставляет понять, что я точно так же до скрежета стиснула челюсти. Я решилась открыть бокс, чтобы дать ей призрачный шанс вырваться на волю, и одновременно этот шаг создал хаос, позволивший мне незаметно покинуть лабораторию и взломать доступ к служебному и личному расписанию Арно. Но я не просчитала все переменные. И теперь она мертва из-за меня.

По щеке стекает тёплая капля, и я не сразу осознаю, что это слеза. Подхватываю её указательным пальцем и смотрю, как влага впитывается в кожу. Звонкий смех прежней Ньелит бьёт по перепонкам. Ноги подкашиваются — я опускаюсь на колени, не в силах сделать и шага. Воспоминания наваливаются лавиной, и приходится зажмуриться изо всех сил, будто эта темнота способна их стереть.

Мне требуется несколько минут, чтобы восстановить самоконтроль и снова сфокусироваться на цели. Кража графика Арно во многом прояснила ситуацию. О большинстве его протокольных встреч я знала и раньше, но мне удалось вскрыть повторяющиеся ежедневные интервалы, которые идеально ложатся в мой план: похитить всю документацию по проекту «Селена» и лунным осколкам. Протоколы испытаний, засекреченные технологии, координаты баз и, возможно, массивы данных, о масштабах которых я пока даже не догадываюсь. Всё это погребено в кабинете верховного комиссара — цитадели, куда открыт вход лишь единицам.

Я знаю как, но нужно было точно рассчитать когда. Обойти систему безопасности Арно — задача почти невыполнимая, даже если у тебя есть право переступать порог его кабинета. Он контролирует каждый процесс, у него не бывает слепых пятен.

Или почти не бывает.

Через несколько минут он отправится на объект, обозначенный в журнале латинскими буквами LP. Мне пока не удалось вскрыть этот шифр, но сейчас это вторично. Эта точка и ещё одна, с пометкой LI, возникают в его суточном графике регулярно. На визит у него уходит чуть больше часа. Я не знаю, расположены ли они в черте Эсперии или вынесены к границам пояса. Одно ясно наверняка: они находятся в пределах Ибериона, ведь на перелёт в Амазору или Невраст потребовалось бы куда больше времени, даже с учётом скоростных характеристик его флагманского транспорта. Технологии правительственных глайдеров безупречны, и за этот отрезок вполне реально добраться до рубежей Полярной и Огненной пустынь. Мысль отдаётся ознобом вдоль позвоночника. Возможно ли, что?.. Догадка вспыхивает резкой вспышкой, и я силой выравниваю дыхание: пока это лишь гипотеза. Могут ли за аббревиатурами скрываться Полярная и Огненная лаборатории? Неужели он развернул секретные исследовательские комплексы в зонах, о которых не знает никто, кроме него и узкого круга посвящённых? И если да, что именно Арно прячет в самых смертоносных секторах планеты?

Я обязана предусмотреть любой сценарий. Как при успехе операции, так и в случае провала. Все переменные просчитаны, план детализирован до мелочей, подготовлены запасные коридоры отхода на случай сбоя основного маршрута.

Закидываю за спину рюкзак со снаряжением. Запускаю таймер на ТПУ: я знаю лимит посекундно, но неоправданный риск недопустим.

Прикусываю губу. Другого шанса не будет. Глубокий вдох, усилие по купированию поднимающегося из глубины живота страха — и я выхожу на рубеж. В здании мэрии кипит привычная суета, но на меня никто не обращает внимания. Держу осанку, подбородок вверх.

Арно здесь нет. Я повторяю это про себя как формулу, чтобы сбить пульс, молотящий в рёбра. Секретарь в приёмной приветливо улыбается мне; быстро шагаю в кабину лифта.

На миг возникает искушение взглянуть прямо в объектив камеры видеонаблюдения. В глаза Арно. Бросить ему неслышный вызов. Но я подавляю импульс. Лишь крепче прижимаю к груди служебную папку, принимая вид рядового сотрудника, спешащего завершить затянувшуюся смену.

Лифт с тихим сигналом замирает перед длинным коридором. Вдоль галереи размеренно патрулирует страж. Звук его подошв гулко отскакивает от полированного мрамора. Наши взгляды скрещиваются, и я задерживаю дыхание. Никаких сомнений: безупречная выучка личной гвардии, сформированной верховным комиссаром для контроля Ибериона. Выверенная траектория каждого шага, идеальная посадка формы и цепкий, сканирующий сектор взгляд — результат многолетней безжалостной муштры. К тому же они — плод проекта «Селена»: их оптика заточена не только на защиту гражданских, но и на сохранение тайн Арно от внешнего мира.

Выдыхаю застрявший в лёгких воздух, только когда боец проходит мимо, не проявив интереса. Добираюсь до развилки, делаю ложный шаг в правое крыло и, едва караульный скрывается за углом, резко сворачиваю в левый коридор. В конце галереи — бронированные двери с биометрическим модулем распознавания лиц. Секунда. Вторая. Три коротких системных сигнала, и сканирование повторяется.

Стискиваю зубы, пока световая сетка скользит по коже, и наконец замок с тихим щелчком разблокируется. Вновь фиксирую дыхание, опасаясь, что автоматика считает маркеры тревоги.

Створки смыкаются за моей спиной, и только теперь я позволяю себе сделать полноценный, глубокий вдох.

Кабинет верховного комиссара Ибериона настолько стерилен и безлик, что вызывает внутреннее отторжение. Здесь нет картин, декоративных элементов или хоть каких-то деталей, намекающих на человеческие привязанности его владельца. Нет. Эти стены пропитаны чистой, концентрированной амбицией. Властью.

Решительно иду к столу. Касаюсь сенсора на панели — в воздухе разворачивается объёмный голографический интерфейс. Не тратя времени на колебания, ввожу числовой ключ, сотни раз воспроизведённый в памяти.

Синхронизирую терминал с моим ТПУ. Начинается передача данных.

Сорок четыре минуты. Сорок четыре?! Какой объём информации он здесь аккумулирует?