Последняя луна (ЛП), стр. 11

Арно ставит эксперименты на себе.

Верховный комиссар Ибериона лично…

С трудом сглатываю ком в горле.

Времени нет. Лимит исчерпан. Он вернётся с минуты на минуту.

И теперь, осознав, что масштабы его секретов превосходят любые худшие догадки, я не имею права медлить. Мне нужно двигаться. Нужно вырваться из этой удушливой гранитной ловушки на открытый воздух.

Выскальзываю наружу точно так же, как вошла, насильно натянув маску ледяного спокойствия. В стерильном коридоре всё по-прежнему тихо. Неподвижный, застывший воздух не предвещает беды, но волоски на затылке встают дыбом, а вдоль позвоночника волной прокатывается озноб. Сглатываю сухую слюну, выравнивая дыхание, и с выверенной непринуждённостью направляюсь к шахте лифта.

Таймер обнуляется. Я отчётливо представляю, как Арно переступает порог приёмной или, если удача на моей стороне, поднимается в личные апартаменты на верхнем ярусе башни. Картина встаёт перед глазами в мельчайших деталях: он стягивает перчатки, припорошённые едкой лунной пылью, и… Образ лица, исполосованного угольно-чёрными венами, вспыхивает перед глазами. Инъекция, пробивающая кровеносное русло, перекраивающая каждую клетку его тела.

Ныряю в слепую зону объективов и ухожу в боковой кабинет, погружённый в полумрак. По моим расчётам, эта комната пустует ещё пару часов. Опираюсь ладонями о спинку стула, силясь унять мелкую предательскую дрожь в пальцах. Воздуха катастрофически не хватает — лёгкие требуют объёма, который сжатое спазмом горло не может пропустить. Зажмуриваюсь и включаю привычный алгоритм: шахматная доска, расстановка фигур на позициях. Белые начинают партию. Первый ход пешкой. Чёрные отвечают. Расчёт комбинаций, оценка разменов, купирование угрозы. Цепочки вариантов сменяют друг друга в голове, пока пульс наконец не замедляет свой бешеный бег, позволяя мне открыть глаза.

За окнами лежат тени, отбрасываемые холодным свечением сияния. Свет не включаю — он ни к чему, зато активирую интерфейс ТПУ. Нужно лично убедиться, что похищенные архивы не повреждены при переносе. Что это не было бредовым наваждением и я действительно довела операцию до конца.

Голографические папки выстраиваются в воздухе ровным строем. Массивы закрытых лабораторий, данные по Полярной пустыне, по Огненной… Но первый же развёрнутый топографический сектор приковывает всё моё внимание: на карте полярной зоны мерцают три звёздочки координат. Две из них маркируют выработанные месторождения лунных осколков, но вот третья…

Лабораторный комплекс?

Моя гипотеза подтвердилась с математической точностью. Арно выстроил в экстремальных зонах сеть глубоко законспирированных баз. И после увиденного в его кабинете… Если он решился применить протоколы «Селены» к собственному организму, то какие бездны он скрывает от Совета? На что ещё он готов пойти ради абсолютного контроля?

Нужно уходить из здания. Эта информация на браслете — смертный приговор.

Вой сирен разрывает пространство с такой оглушительной силой, что я вздрагиваю всем телом и неловко задеваю терминал за спиной. Экран вспыхивает системным светом. Оборачиваюсь — и застываю: с проектора во всю стену на меня смотрит моё собственное лицо. Тёмные пряди волос обрамляют бледные скулы, а в серебряных глазах застыла уверенность, от которой у меня настоящей сейчас не осталось и следа. Делаю шаг назад, читая всплывающие поверх фотографии кроваво-красные символы служебной директивы.

Ордер на задержание высшего приоритета.

«Живой или мёртвой».

Глава 8

Нил

Выживание в экстремальных зонах невозможно, поэтому города и поселения сосредоточены исключительно в пределах обитаемой полосы.

Главный приоритет — удерживать население как можно дальше от экстремальных зон. Ради этого пришлось выстроить эшелонированную систему защиты городов и свод предупреждений, заучиваемый каждым жителем наизусть: смертоносный перепад температур, испепеляющий зной или смертельный холод, вечная ночь или бесконечный день. Но превыше всего люди обязаны осознавать запредельный риск встречи с чудовищами, рыщущими за пределами границ.

Только подготовленный персонал под жесточайшим контролем направляется за минералами, лунными осколками и прочими образцами для их последующего изучения в безопасной зоне.

Нарушение Устава карается смертной казнью или пожизненным заключением в «Солдраке» — главной тюрьме Селестары.

Фрагмент из книги «Селестара: Мир после падения Луны»

Пересекаю кольца в полном молчании; в висках до сих пор молотят слова Алверона. Что вообще значит эта склейка на видеозаписи? Банальная чистка хронометража по протоколу или спланированная ложь колоссального масштаба?

Я не могу выкинуть из головы Вика. Его выверенные шаги. Точность каждого движения и…

Наручный компьютер на руке не перестаёт вибрировать, напоминая о критичности ситуации.

Поджимаю губы. Голографическое предписание от лейтенанта Стравика не оставляет пространства для манёвра: прибыть в расположение академии немедленно ввиду чрезвычайных обстоятельств.

Пульс срывается на галоп, в горле в секунду пересыхает. Нас накрыли из-за украденных файлов? Или всплыл тот утренний инцидент с разноглазой тварью, которую мне категорически не полагалось видеть? Заставляю себя проглотить колючий ком. Спокойно. Без паники. Причина может быть совершенно в другом. Перед глазами встают родители, наш дом в пятом кольце, мамины ампулы с лекарствами… Я костьми лёг, чтобы вытащить их со дна, и ни за что не допущу, чтобы из-за моей дурости они потеряли всё снова.

Прибавляю ходу. Что бы там ни стряслось, разгребать придётся мне самому. Но стоит шагнуть за порог академии, как мышцы сковывает липкий могильный холод, пробирающий до самых костей. Вкус страха горчит на языке, разливаясь по груди палёным ядом.

Орионсе уже на месте; он встречает меня тяжёлым, мрачным взглядом. Ни звука не роняет, но по лицам остальных ребят видно: мандраж колотит каждого не меньше нашего.

По спине ползёт ледяная струйка пота. А если я собственными ногами иду в капкан? Сейчас защёлкнут браслеты и отправят в расход. Кража закрытых архивов — это прямая дорога на плаху. А если они уже вычислили Алверона? Ноги деревенеют, и на пару секунд в башке вспыхивает бредовая мысль: развернуться и дать дёру. Куда бежать, идиот? Город перекрыт КПП, а в экстремальные зоны не сунешься даже в костюме лунного добытчика — сожрут за полчаса. А если каким-то чудом и прорвёшься, власти достанут из-под земли.

Или переломают кости родным, выбивая, где я прячусь.

Эта мысль выжигает последние колебания. Вскидываю подбородок и шагаю к турникету.

Крошечный парящий дрон сканирует сетчатку лица; представляю, как моё имя всплывает в зелёном списке явки на наручном компьютере командира.

В зал скорым шагом входит незнакомый майор и цепко прощупывает взглядом каждого в строю. Встаёт в центр аудитории и коротким пассом над запястьем разворачивает в воздухе объёмную голограмму Эсперии. Этот план я знаю до последнего закоулка — мы все его зубрили ночами напролёт. Знать каждый рубеж Ибериона — наш прямой долг. Замечаю пульсирующую алую метку, и воздух с шумом вырывается из лёгких: сигнал горит в шестом кольце, на уровне лабораторных комплексов.

— Объявлен общий сбор экспедиционных сил. Задача — нейтрализация повстанца.

Офицер смахивает проекцию, и в центре комнаты зависает голографический силуэт девушки. Невысокая, тёмные волосы, миндалевидный разрез глаз; она стремительно петляет по служебным переходам в безупречно белом лабораторном костюме научного персонала.

Шумно выдыхаю, чувствуя колоссальное облегчение, и тут же осторожно перевожу дыхание, поймав подозрительный взгляд парня справа. Натягиваю самую каменную мину, надеясь, что мой судорожный выдох сочтут за обычное изумление.