Большая охота (СИ), стр. 8

— Принимается.

— И вы даже не спросите, сколько времени я готов ждать? — удивился граф.

— Не вижу смысла. Аллу вы всё равно не выдадите замуж против её воли. А она умеет ждать, когда понимает зачем.

Граф прищурился.

— Самоуверенно.

— Я собираюсь поднять девятый ранг. Без некоторой доли самоуверенности лучше даже не начинать.

Михаил Игнатьевич протянул руку. Я пожал её.

— Тогда начинайте, Александр Васильевич. Начинайте немедленно. Моя дочь не может ждать вечно.

Мы повернули обратно к дому.

Через четыре дня к Левашово потянулся целый кортеж.

Торжественно въезжать в имение молодожёнам уже не требовалось. Они находились там с ночи свадьбы и успели выяснить, что усадебный дом прекрасно подходит для праздников, но значительно хуже — для обычной жизни.

Теперь с Морской и из дома Ушаковых везли книги, одежду, документы и личную мебель. Вместе с грузовыми машинами приехали мы с родителями, несколько слуг и двое мастеров Дома.

На парадном крыльце нас встретил Денис.

Он был без пиджака, в рубашке с закатанными рукавами. За его спиной двое лакеев несли письменный стол, третий держал дверь, а управляющий пытался одновременно распоряжаться людьми и не попасть под резную ножку.

— Добро пожаловать, — сказал Денис. — Не обращайте внимания. Всё под контролем.

В холле что-то тяжело упало.

— Разумеется, — ответил я.

Лена сидела в малой гостиной у окна. Перед ней лежали домовая книга, схема первого этажа и три исписанных листа. В соседнем кресле дремала Лидия Павловна.

— Наконец-то, — сказала Лена. — Денис решил, что, как новый владелец поместья, обязан лично переставить всю мебель.

— Стол был не на своём на месте, — возразил тот.

— Он стоял в кабинете.

— Именно.

Я взглянул на схему.

— Что случилось с кабинетом?

— Его изначально подготовили для приёма просителей, — объяснила сестра. — Огромный стол, двенадцать кресел вдоль стен, портрет какого-то усатого Ушакова и ни одного шкафа для бумаг. Работать там невозможно. Зато можно объявлять войну соседнему уезду.

— Портрет останется, — сказал Денис. — Это мой прадед.

— Я и не спорю. Повесим над камином. Он будет следить, чтобы ты не забывал отвечать на поздравления.

Лена подвинула мне первый список.

За четыре дня она выяснила, что горничных поселили в дальнем крыле, кладовую устроили в двух лестницах от кухни, а поставщики продолжали возить продукты для двух сотен гостей. Отдельно значился человек с должностью «помощник старшего распорядителя парадного стола».

— Чем он занимается? — спросил я.

— Пытаемся выяснить, — отозвалась Лена.

— Молодой человек из хорошей семьи, — пояснил управляющий, стоявший у двери.

— С хорошей характеристикой, — добавила Лена. — Но платить жалованье за должность, которую никто не понимает, не буду.

Она не превращала Левашово в Морскую. Из трёх парадных гостиных оставляла одну. Вторую отдавала под библиотеку, третью — под общую рабочую комнату. Количество лакеев сокращала, а вот кухонных работников оставляла почти всех.

Денис сперва пытался обсуждать каждую фамилию. На четвёртой понял, что ничего не знает о ведении домашнего быта. Он сел напротив жены и взял чистый лист.

— Хорошо. Дом, прислуга и поставщики — твои. Земля, конюшни, охрана и хозяйственные постройки — мои.

— Крупные расходы решаем вместе, — сказала Лена.

— Что считать крупным?

— Всё, о чём тебе захочется сначала мне не говорить.

Денис подумал и записал.

— Справедливо.

Она улыбнулась. Через несколько минут улыбка поблёкла, и Лена откинулась на спинку кресла. Лидия Павловна сразу открыла глаза и с беспокойством взглянула на дочь.

— Я просто устала, мама.

— Поэтому сейчас отдохнёшь.

— Через четверть часа.

— Сейчас.

Лена посмотрела на Дениса. Тот молча забрал у неё карандаш и закрыл домовую книгу.

— Предательство, — сообщила сестра.

— Первое совместное решение, — ответил он.

Спорить она, впрочем, не стала. И это тоже было в новинку.

Пока женщины разбирали привезённые вещи, мы отправились проверять имение. Больше всего меня интересовал защитный контур.

В обход отправились я, Денис и управляющий Пётр Семёнович. Начали с котельной, прошли кухонный двор и хозяйственные постройки, затем двинулись вдоль ограды.

Первую отключённую линию я нашёл возле западных ворот. Серебряная нить под каменной кладкой была цела, но соединение с питающим рубином сняли и аккуратно изолировали.

— Кто это сделал? — спросил я.

Пётр Семёнович прокашлялся.

— Предыдущий управляющий распорядился. Защита часто подавала тревогу.

— При нападениях?

— При доставке дров…

Как раз в этот момент в ворота въехал грузовик с дровами. Машина была внесена в список поставщиков, её номер — в систему допуска. Однако стоило передней оси пересечь контрольную линию, как над воротами взвыла сирена, а по каменным столбам вспыхнули красные сигнальные руны. Водитель ударил по тормозам и высунулся из кабины, прокомментировав происходящее в отборных выражениях. Я отсоединил сигнальный камень.

— Вот поэтому и отключили, — виновато сказал управляющий.

Контур видел массу металла, но не сверял её ни с номером машины, ни с разрешённым маршрутом. Обычный грузовик с металлической рамой он принимал едва ли не за штурмовой транспорт. Вместо нормальной настройки люди обесточили защиту целого сектора.

Дальше стало веселее.

У северной стены не работали две линии. Датчик жара реагировал на печные трубы и потому был завешен мешковиной. Заново включённая защита ледника всё ещё считала хозяином Василия.

У центрального узла я составил перечень. Раньше уже снял бы пиджак и полез разбирать первый канал. Теперь я разделил работы: критические линии восстановить сегодня, хозяйственные секторы — за неделю, старую систему распознавания заменить полностью.

— Григорий, берёшь западные ворота и северную стену, — сказал я одному из мастеров. — Савельев — узел дома и пожарные датчики. К леднику никого не подпускать, пока я не переделаю печать отца.

Я передал мастерам схемы и убрал инструменты обратно в футляр.

Да, я видел неисправный узел и даже знал, как его починить, — и всё равно уходил. Моя работа заключалась в том, чтобы через неделю действовала вся система, а не в том, чтобы лично запаять одну линию.

Если я собирался открыть училище, к этому следовало привыкать.

Парные ключи мы проверили последними.

Денис вошёл через западную дверь, я остался у распределительного узла. Серебряная пластина в его руке коснулась контура. По линиям пробежал ровный отклик, чёрный камень принял сигнатуру дома и передал короткий сигнал второй пластине.

Из открытого окна второго этажа высунулась Лена.

— Сработало!

— Ты должна была отдыхать! — крикнул Денис.

— Я и отдыхала. Пока ключ не сообщил, что ты опять бродишь по постройкам.

— Он сообщает не это.

— Зато теперь ты не сможешь тайком передвигать мебель.

— Всего один! Я переставил всего один стол!

Один из мастеров старательно отвернулся. Я сделал вид, что проверяю схему, и спрятал улыбку.

— Всё исправно, — сказал я Денису. — Домовой контур работает. Контур территории обновим за неделю. Всё будет в лучшем виде.

Я убрал контрольный инструмент и впервые за день почувствовал себя человеком, удачно выдавшим замуж не только сестру, но и передавшим часть ответственности за неё. Не сказать, что это казалось облегчением, и всё же некоторая доля свободы меня радовала.

А перед отъездом Лена повела меня на второй этаж.

Она уже отдохнула, переоделась в простое домашнее платье и шла, придерживаясь за перила. Помощи сестра упорно не просила. Я держался на полшага ниже, чтобы успеть подхватить её в случае необходимости.

В восточном крыле сестра открыла дверь.

— Это твоя комната.