Большая охота (СИ), стр. 42

Сани Анастасии Владимировны на этот раз поставили рядом с Михаилом Игнатьевичем.

— Матушка настояла, — объяснила Алла. — Говорит, если уж приходится наблюдать варварство, то она предпочтёт делать это в обществе собственного мужа.

— Разумное требование, — рассеянно кивнул я.

Она прищурилась.

— Что-то случилось?

— Ничего страшного.

— Точно?

— Надеюсь.

Я посмотрел на князя. Он разговаривал с Савелием Петровичем и придерживал край плаща. Роман показывал ловчему что-то на складной карте перехода.

Алла проследила за моим взглядом. На лице девушки ничего не отразилось, и вопросов она задавать не стала.

— Тогда постарайся хотя бы иногда смотреть на лес, — шепнула она. — Иначе окружающие решат, что тебе стало дурно.

— Постараюсь.

Савелий Петрович подал протяжный сигнал. Гончих разомкнули у южного края острова. Выжлятники скрылись между берёз, стая ушла следом.

Я занял место позади Степана Ильича. Штиль остановил Тумана левее и наблюдал не за лесом, а за людьми возле князя. Разницу между стеклом и грандидьеритом он не заметил, но моё поведение прочитал без приборов.

— Настоящая? — едва слышно спросил он.

Я кивнул. Штиль незаметно переставил коня ближе к княжеской группе.

Молодые гончие несколько раз отзывались по пустому следу, но старые собаки их не поддерживали. Солнце поднялось выше, пороша начала оседать.

Красная печать под рукавом Беляева вспыхнула снова. Он прочитал сообщение, спрятал руку и поднял глаза. На этот раз его лицо осталось спокойным.

Денис, находившийся рядом, коротко спросил:

— Всё?

— Взяли.

— С вещью?

— Да.

Роман подъехал к нам через несколько минут.

— Николай Романович, тревога настоящая? — спросил он. — Я получил сообщение с датчиков…

— В старом крыле возникла хозяйственная проблема. Люди разбираются.

— Мне вернуться?

— Не требуется.

Роман посмотрел на дядю.

— Но я отвечаю за дом…

— Сегодня вы прежде всего сопровождаете хозяина охоты, — сказал Беляев. — На месте есть начальник охраны и дворецкий. Они всё уладят.

Управляющий не стал спорить. Только достал телефон, проверил экран и убрал обратно.

— Связь здесь почти не работает, — заметил он. — Если понадоблюсь, пусть передадут через внешний пост.

— Непременно.

Роман вернулся к князю. Ни облегчения, ни тревоги я на его лице не увидел.

В глубине острова заговорила старая выжловка. Ей ответил молодой кобель. Гон пошёл к восточной опушке.

— Береги поле! — крикнул выжлятник.

Борзятники подобрали своры. Палевые собаки вытянулись в сторону леса.

Русак появился у самой лощины. Он шёл вдоль кустов, прижимаясь к острову, но, увидев людей, повернул в поле.

— Ату!

Три палевые борзые сорвались со своры. Передняя быстро начала доставать русака, но тот подпустил её ближе и резко ушёл к лощине. Собаку вынесло вперёд, вторая попыталась срезать. Лапы ушли в подтаявшую порошу, и потерянного мгновения хватило: русак проскочил между двумя можжевельниками и исчез.

Собаки остановились у края. Борзятник отозвал их, проверил лапы и снова собрал на свору.

— Ушёл, — выдохнула Алла.

— Сегодня ему повезло.

— Ты явно доволен.

— После последних событий я начал особенно ценить истории, которые заканчиваются без покойников.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Когда сможешь, расскажешь?

— Обязательно. Если разрешат.

На другом конце поля Роман подъехал к дяде и поправил застёжку плаща. Всего лишь поднял край тяжёлого сукна, выскользнувший из-под серебряной ветви.

Я так резко натянул повод, что Кремень остановился и недовольно мотнул головой.

Беляев оказался рядом прежде, чем я успел тронуть коня.

— Не показывайте, что знаете, Александр Васильевич. Главный трофей этой охоты у нас в кармане.

Охота закончилась после третьего острова.

Ещё одного русака подняли, но он вышел между лазами и ушёл прежде, чем ближайшая свора успела пометить зверя. Гончих вызвали, пересчитали и сомкнули попарно. Борзых накрыли попонами. Молодую суку с порезом на пазанке отправили в усадьбу на санях.

Обратный выезд двигался медленнее утреннего. Люди устали, лошади перестали горячиться. Гости обсуждали Серебро и русака, ушедшего от палевой своры.

Я держался возле князя.

— Александр Васильевич, — не выдержал Григорий Павлович, — если намерены сопровождать меня до спальни, предупредите камердинера. Он приготовит вам кресло.

— Сначала вернём реликвию в защищённый футляр.

— А потом?

— Потом я решу, выставлять ли вам счёт за моё потраченное время.

Князь рассмеялся.

— Надеюсь, мой возраст обеспечит ваше снисхождение.

Во дворе конюхи принимали лошадей, псари уводили собак, слуги помогали гостям спешиться. Князь дождался, пока стремянный осмотрит его свору. Камердинер уже протянул руки к плащу, но Беляев остановил его.

— Сначала в малую оружейную. Александр Васильевич, прошу с нами. Вы можете понадобиться.

Роман услышал распоряжение и тут же обернулся.

— Подготовить журнал передачи?

— Позже, — ответил князь. — Сначала займитесь гостями. И распорядитесь, чтобы ужин не задерживали.

— Конечно, дядя.

В оружейной Беляев запер дверь. Григорий Павлович расстегнул плащ, снял застёжку и положил её на серое сукно.

В тепле грандидьерит стал зеленее. Под лампой в глубине проступила синяя полоса. Я проверил оправу, лапки и старый шарнир. Всё осталось цело.

— Теперь вы довольны? — спросил князь.

— Камень не пострадал, — сухо заключил я.

— Неплохое начало, вам не кажется?

Беляев поместил застёжку в служебный контейнер с двумя замками и контрольной печатью. Один ключ забрал Денис, второй — начальник охраны.

— До окончания разговора вещь останется здесь, — сказал следователь.

— А копия? — спросил я.

— Изъята. Человек, который её вынес, задержан.

— Кто он?

— Скоро увидите.

— Если это кто-то из местных, его отсутствие могут заметить, — предположил я. — Будут вопросы.

— Об этом тоже не беспокойтесь, Александр Васильевич.

— Вы сегодня удивительно скупы на объяснения, — вздохнул я.

— Работа такая.

Я посмотрел на князя.

— А ваша?

— Моя — устраивать охоты и раздражать молодых ювелиров.

С первой обязанностью он справился безупречно. Со второй, впрочем, тоже.

— А сейчас, господа, пожалуйте на ужин, — пригласил князь. — Трофеев добыли немного, но у нас и своих запасов в избытке. Уверен, все чертовски голодны!

В этом старик тоже не ошибся. За день охоты я оголодал так, что был готов съесть слона.

К ужину охотничьи кафтаны сменили на вечерние костюмы. В большом зале горели старинные хрустальные люстры, в серебре и стекле отражались огоньки свечей. За окнами снег приобрёл густой синий оттенок.

Собак накормили раньше гостей. Григорий Павлович лично спросил у стремянного о княжеской своре и только после этого занял место во главе стола.

Первый тост подняли за охоту. Второй — за Серебро, Вьюгу и Затею. Савелий Петрович позволил себе половину рюмки, а доезжачий и вовсе не сел за общий стол — стая оставалась на его попечении.

Молодой хозяин пегих рассказывал соседям, как удержал коня буквально над обрывом. Степан Ильич кивал ему лишь из вежливости — промаха он так и не забыл. А история тем временем обрастала всё новыми подробностями…

— Если к десерту лощина превратится в ущелье, придётся посылать за картографами, — заметил Денис.

Я улыбнулся и посмотрел на Романа.

Он сидел справа от дяди, следил за сменой блюд и время от времени отвечал на вопросы гостей. После супа к нему подошёл дворецкий и что-то прошептал. Роман выслушал, распорядился убрать разлитое вино у дальнего края стола и продолжил разговор.

Беляев ел спокойно, словно был одним из приглашённых гостей. Денис о чём-то беседовал с отцом Аллы. Для них главным происшествием дня будто оставался удачный бросок Серебра.