Большая охота (СИ), стр. 12

— «Имперская доставка». Курьер оставил её внизу около четырёх часов.

— Ты открыла её сама?

— Да, конечно. Она ведь была проверена охранниками… — Пальцы Лены стиснули край шали. — Я увидела его сразу. Сначала решила, что ошиблась. Потом рассмотрела внимательнее и…

— Покажи.

Лена встала. Дверь в соседнюю комнату была приоткрыта, я толкнул её плечом.

На туалетном столике стояла открытая коробка. Белая лента лежала на полу. Внутри, на сложенной чёрной ткани, находился ошейник.

На мгновение комната исчезла.

Я снова увидел Лену на полу выставочного зала. Смертельно бледное лицо, металлический обруч на шее и фиолетовый камень, вытягивавший из неё жизнь. Услышал визг алмазной пилы. Почувствовал холод, который пытался пройти через мою защиту…

— Похож? — тихо спросила Лена. — Я же не сошла с ума, Саша⁈

— Не сошла. Это и правда он. Или его точная копия.

Я надел перчатки и отключил переднюю часть экрана. К самому предмету пока не прикасался. Сначала осмотрел коробку.

Обычный прессованный картон, из какого делают подарочные упаковки. Шёлковая лента, бумажный наполнитель из нарезанных бумажек. На внутренней стороне крышки ничего. Ни письма, ни подписи, ни герба.

Но слова отправителю и не требовались.

Ошейник был выполнен из тёмного металлического сплава. Карбид вольфрама. Такая же ширина обруча, та же форма замка, та же передняя оправа. Только место мёртвого аметиста пустовало. Небольшое гнездо смотрело на меня четырьмя раскрытыми крапанами.

Совершенно безобидный предмет, если не знать историю Лены…

Я осторожно поднял его щипцами и повернул внутренней стороной к свету.

Лена стояла у меня за спиной.

— Он?

— Он.

Только новый. Покрытие оставалось идеально чистым, грани — острыми, винты — нетронутыми инструментом. Этот ошейник изготовили недавно и специально уложили в подарочную коробку.

— В газетах показывали его только издали, — сказала сестра.

— Отправителю не требовались газетные фотографии. У людей Фомы были чертежи первого ошейника. Возможно, осталась и та же мастерская.

Форма была слишком точной для случайного подражания. Расположение замка, ширина пластин, пустое гнездо под камень — всё повторили намеренно. Но следов использования на копии не было и быть не могло.

Я положил копию обратно и восстановил экран.

— Он безопасен, — произнёс я. — Охрана не ошиблась. В коробке действительно нет ничего, что могло бы сработать. Ни камня, ни артефактной схемы.

— Я знаю, — повторила Лена громче. — Но эта… вещь оказалась в моём доме. Сейчас, когда мне только начало казаться, что всё закончилось.

Лена обхватила себя руками.

— Я всего четыре дня здесь живу, Саша. Четыре дня! Сегодня утром спорила с управляющим из-за бельевой кладовой. Потом выбирала ткань для штор и думала, кого пригласить на первый званый обед. Всё было нормально. Я почти поверила, что теперь действительно будет нормально…

Я подошёл ближе и обнял её

— Будет.

— А потом открыла коробку и снова почувствовала эту вещь на шее.

Она коснулась пальцами кожи возле ключицы. Ожог зажил, но тонкий след ещё оставался.

— Я понимаю, что это копия. Понимаю, что она ничего не может мне сделать. Но он сохранил чертежи. Помнит, как всё выглядело. И сумел отправить это сюда. Специально это сделал, чтобы… Чтобы что? Напугать меня? Дать понять, что они никогда не оставит нас в покое?

— Да, именно этого он и добивался, — отозвался я. — Страха, тревоги, паранойи. Невозможности расслабиться даже в собственном доме.

Лена раздражённо вскинула голову.

— Спасибо, братец, я догадалась. Потому что именно я всё это чувствую!

Я понимал, что сестра была на грани истерики. Исцеление, которое далось ей и нам с таким трудом, грозило умножиться на ноль.

Чёртов Фома, будь ты проклят! Почему сестра, а не я?

Хотя я прекрасно понимал, почему. Фома начал считать меня сильным противником. Возможно, слишком. И поэтому пытался разрушить семью изнутри, через самое, как ему казалось, слабое звено.

Я взял руки Лены в свои.

— Послушай меня внимательно. Имей Фома реальную возможность добраться до тебя, он не стал бы присылать безвредный кусок металла. Он отправил его потому, что ничего другого сделать не может. Границы перекрыты, его люди в России задержаны или прячутся, деньги и связи вскрыты. У него остался только способ — попытаться мучить тебя воспоминаниями.

— Это должно меня успокоить?

— Нет. Это должно заставить тебя смотреть на вещи трезво, пусть это и сложно.

Я указал на коробку.

— Вот всё, что он сумел протащить через твою защиту. Муляж. Никакой силы, никакой схемы, даже замок не работает. Он рассчитывает, что остальное ты сделаешь сама.

Лена посмотрела на ошейник. Дышать она стала ровнее, но руки всё ещё дрожали.

— У него получилось. Почти. Наверное…

— Почти не считается. Не позволяй никому играть с твоим разумом.

Она коротко выдохнула. Не рассмеялась, но, кажется, смогла немного успокоиться.

Я хотел немедленно расплющить ошейник, расплавить металл и вылить из него дверную ручку для общественной уборной. Желание, к слову, было вполне выполнимым — стоило лишь подобрать нужную температуру в печи и отлить форму.

Но, увы, передо мной лежала улика.

— Крылов заберёт его, проверит упаковку и службу доставки, — сказал я. — Сплав, крепёж и способ обработки тоже оставляют следы. Такие вещи не возникают сами собой.

— Да, конечно, — отозвалась сестра.

— Тогда почему ты смотришь так, словно собираешься возражать?

— Потому что мне хочется избавиться от этой дряни самым непотребным способом.

— Встань в очередь. Впрочем, у тебя приоритет.

На этот раз она всё-таки улыбнулась. Слабо и ненадолго.

Потом сделала шаг ко мне, и я снова обнял её. Лена уткнулась лбом мне в плечо и стиснула пальцами ткань пиджака. Я почувствовал, как её начало трясти. Не стал говорить, что всё закончилось. Не закончилось. Не обещал поймать Фому завтра или вытащить его из Лондона собственными руками. Я не хотел бросать слов на ветер.

Но для себя я уже всё решил.

— Он до тебя не доберётся, — сказал я. — Ни сюда, ни на Морскую. Единственное, что он сейчас может, — напоминать о себе. Но и этого я ему не оставлю.

— Как?

— Пока не знаю, — честно признался я. — Но я найду способ его остановить.

Лена отстранилась и посмотрела на меня.

— Честно?

— Ты знаешь, что я не даю пустых обещаний. Просто не гарантирую, что это случится быстро. Сначала передадим улику Крылову. Потом найдём человека, который принял посылку. Затем того, кто её отправил. Цепочки именно для этого и существуют — чтобы по ним добираться до другого конца.

— Даже если другой конец в Лондоне? — шепнула сестра.

— Особенно если он в Лондоне.

Внизу хлопнула дверь. Через несколько секунд по лестнице прокатился звук быстрых шагов.

Лена отступила от меня и вытерла щёки ладонями. Я не успел сказать ни слова, когда дверь распахнулась.

Денис вошёл без пальто. Галстук сбился, волосы намокли от снега. Судя по лицу, на пути от автомобиля ему уже успели доложить о случившемся.

— Лена?

— Я в порядке. Правда.

Он подошёл, взял её за плечи и несколько секунд просто смотрел. Убедился, что она и правда была в себе, и только после этого перевёл взгляд на меня.

— Где?

Я указал на коробку. Лицо у него изменилось не сразу. Сначала исчезло выражение тревоги. Потом любое выражение вообще. Так выглядел человек, который убрал чувства подальше, потому что они мешали действовать.

Он не приблизился к столику и посмотрел на меня.

— Кто входил в комнату?

— Лена, горничная, сотрудник охраны и я.

— Кто касался?

— Лена открыла коробку. Я осмотрел предмет в перчатках и щипцами.

— Проверил?

— Конечно. Полностью инертен. Карбид вольфрама, пустая оправа, нерабочий замок. Новая вещь без следов использования, но конструкция прежняя.