Реликтомант. Дилогия (СИ), стр. 73

Я уже понял, что каждый пятый уровень система даёт больше очков навыка, чем обычно. На пятом мне дали два, теперь три, а дальше? Интересно, каждый раз будет на одно больше или в какой‑то момент она остановится и больше повышать не станет?

Так или иначе, а свободных очков у меня теперь семь.

Семь это уже достаточно, чтобы поднять какой‑то из навыков на пятый уровень и получить новую способность. Пора решить какой.

Но это на свежую голову. А сначала испытаем нашу дорогу по‑настоящему, с грузом и до самого дома!

– Ты не сказал мне про мага.

В кабинете отца пахло воском и старой бумагой.

Райнер стоял у окна и смотрел вниз, на площадь, где когда‑то мальчишкой играл с друзьями. Теперь это всё казалось такой глупостью.

Правое плечо сильно ныло, но он упрямо держал осанку.

Герхард фон Мерк поднял голову от бумаг.

– Какого мага?

– Отец. – Райнер повернулся, и стало видно, что левая бровь у него сгорела наполовину. – В твоей дыре сидит боевой маг воздуха. Такого уровня каких и в столице увидишь не часто. Разве что издалека.

– В моей дыре сидят тринадцать человек, которых я отправил на съедение демонам пару недель назад.

– Так почему ж они не съедены, а?

Отец отложил перо.

– Это ты мне скажи, почему? Я тебя за этим туда и отправил. На что ушли мои деньги за твою учёбу, если ты не справился с простейшей задачей добить горстку осуждённых?

Райнер вспыхнул. Но сдержался и проглотил упрёк. А затем без подробностей ответил.

– На подходе к заброшенной деревне в меня направили магический снаряд такой силы, что я едва ноги унёс. Непрерывной атакой, он выключил всю мою защиту и выжег ману.

Герхард слушал молча.

– И ты решил, что это маг.

– А кто ещё⁈ – едва не заорал Райнер.

– Может, артефакт.

– Откуда? Ты не хуже меня знаешь, что такой артефакт будет стоить как весь твой город, да ещё с нами обоими в придачу.

Лорд Герхард встал и прошёлся вдоль стены с гербами.

– Эшенбахи никогда не были магами, – сказал он наконец. – Ни один. Я знал старика, знал его сына, знал всю их родню до седьмого колена, и если бы там была хоть капля дара, я бы знал и это. А уж челядь и подавно.

– Значит, он пришёл со стороны.

– Возможно, – осторожно согласился отец.

– Откуда?

Вопрос повис в тишине.

Герхард развёл руками, и жест вышел почти извиняющийся, чего Райнер за ним раньше не помнил.

Каждый из них понимал, что таких сильных магов в империи наперечёт. Их знают по именам. Такой человек не заводится в Порченых землях сам собой.

Райнер отошёл от окна и сел, потому что стоять надоело, а плечо ныло.

Уезжать он не собирался.

Раньше это была отцовская просьба и отцовские деньги, дело на пять минут, о котором и вспоминать неловко. Теперь это стало его личной вендеттой, и гаденько напоминало про сгоревшую бровь и про то, как он бежал через поле, зная, что не в силах остановиться.

Если он не решит этот вопрос, то больше никогда не сможет себя уважать

– Архимаг он или не архимаг, – наконец, сказал Герхард, – а от Эшенбахов надо избавиться. Дело не изменилось.

– Я знаю, – мрачно ответил Райнер.

Отец продолжил:

– И вот что. Я готов рассмотреть вариант вписать в дело ещё кого‑то. Из доверенных. У меня есть на примете двое, и один из них…

– Нет.

Райнер поднял голову.

– Сам разберусь. А если и возьму кого‑то с собой, то выбирать буду я.

Глава 8

Первый полноценный запуск мы планировали ещё пока прокладывали железную дорогу.

Я заранее продумал два момента, которые могли испортить всё удовольствие. Первый: тормоз. Колёса у вагонеток хорошие, рельсы у нас с Усилием получались ровные и качественные, и уложили мы их с Мишей отлично. Но именно поэтому тяжело нагруженная тележка на спуске способна разогнаться быстрее, чем это кажется безопасным.

Так что мы сделали деревянный башмак на рычаге: толстый брус, который прижимается к колесу, когда давишь на рукоять. Просто, надёжно, без лишних деталей.

Второй момент был интереснее. Перед складом земля проседала в неглубокую впадину, метров на тридцать, и потом шёл настоящий склон. На подъёме страус тащит вагонетку. На спуске вагонетка сама катится вниз, и тащить нечего. Так что страусов мы везли вниз в вагонетках.

Это вызвало смешанную реакцию у заинтересованных сторон. Но обо всём по порядку.

Выехали сразу, как закончили работу. Полным составом. Я, Миша, Эля, Булыч, Усилий в корзине и обе птицы в упряжи. Три вагонетки, сцепленные штангами, которые я накануне выправил Ремеслом из обрезков арматуры. Первые две под людей и груз, третья пока пустая, на обратный путь.

Я сел на борт первой, Эля рядом. Миша влез во вторую, и она заметно просела, хотя рессор у наших вагонеток, конечно, не было.

– Тронулись!

Стахановец налёг на постромки, Второй подхватил, и мы поехали.

Первые несколько шагов наших движителей тележка дёргалась, видать две страусиные силы толком не могли настроиться. А потом всё выровнялось, и мы покатились.

Я ожидал, что будет неплохо. Всё‑таки ровные рельсы, хорошие колёса, утоптанная дорожка между путями. Но я не ожидал, что будет настолько хорошо.

Страусы шли ровной рысью, почти без усилий, и вагонетки катились за ними с тихим шорохом, от которого хотелось закрыть глаза и ехать так до вечера. Стыки постукивали мерно и негромко, белые стволы уплывали назад один за другим, и скорость была такая, что пешком за нами уже не угнался бы никто. Что‑то было в этом всём знакомое‑родное. Вот это вот ты‑тын ты‑тын. Еще бы провода вверх вниз ходили в окне вагона, и была бы ну чистая поездка в отпуск. Ляпота!

Эля вцепилась в борт и молчала первые две минуты, а потом повернулась ко мне с удивлённым, но очень радостным лицом.

– Это быстрее лошади, – сказала она.

– Да, хорошая дорога получилась, – улыбнулся я.

– Ещё и комфортнее! – продолжала радоваться Эля, – Лошадь так ровно не везёт, она устаёт да и экипаж всё равно идёт рывками. А тут всё так плавно…

Миша молчал, но я видел, как он смотрит по сторонам. Для человека, который всю жизнь ходил пешком или ездил верхом, ощущение явно было новое.

Он не то чтобы удивлялся, скорее запоминал, как это работает.

Булыч держался при птицах. Пёс отлично справлялся со своими пастушьими обязанностями и трусил рядом с видом человека на дежурстве, которому за это дежурство ещё и приплачивают. Управляющий Кусь наготове, взгляд спокойный, уши торчком.

Усилий ехал в корзине на первой тележке и вёл себя примерно так, как ведёт себя пассажир, который заранее решил, что путешествие ему не понравится, но готов потерпеть.

И примерно в середине пути случилось то, чего я не мой предсказать.

Второй остановился. Просто встал посреди дороги, повернул голову назад и посмотрел на пустую третью вагонетку.

– Второй, давай, – позвала Эля. – Чего встал?

Второй не двинулся. Вместо этого он аккуратно вышел из постромок, которые были накинуты свободной петлёй и никогда его особо не держали, подошёл к третьей вагонетке, примерился, подобрал под себя ноги и влез внутрь.

Сел, вытянул шею, посмотрел на горизонт. Похоже, его вообще редко что‑то удивляло.

Хорошая птица.

– Это он чего? – не понял Миша.

– Решил, что хватит.

До склона оставалось ещё минут пятнадцать хода, и на этом участке тащить как раз надо было. Но доходчиво объяснить это страусу, который уже устроился в вагонетке с видом оплатившего билет пассажира, было несколько проблематично.

– Булыч.

Пёс подошёл, посмотрел на Второго, потом на меня. И не двинулся.

Я даже не сразу понял почему. А потом сообразил: Булыч не видел проблемы. Второй сидел спокойно, никуда не бежал, никому не мешал. С точки зрения вахтёра, порядок не был нарушен.