Реликтомант. Дилогия (СИ), стр. 72
Но про меня они как будто забыли. А зря. Мачете тут же вошло в бок одной из тварей, и она села на задние лапы и завалилась, а вот клинок застрял в кости намертво, и я повис на рукояти всем весом, выдирая его обратно.
Последний здоровый демону тут же бросил Мишу и рванул ко мне.
И тут на демона прыгнула Эля.
С трёх шагов, как прыгают дети с крыльца в сугроб, без всякой техники и без единой мысли о последствиях. Канистра с горелкой осталась лежать в траве, а в руке у неё был только нож.
Она обхватила тварь коленями за шею и ударила сверху вниз, в складку на загривке. Дважды, коротко и очень яростно.
Демон мотнул башкой и стряхнул её, как стряхивают репей.
Летела Эля метра три, но благополучно приземлилась в руки Мише, который тут же бросился её ловить.
А её нож так и стался торчать в загривке.
Я к этому времени уже выдрал мачете.
Бить пришлось в развороте, зато демон смотрел совсем в другую сторону и меня не ждал.
Так что на этом всё и кончилось.
Я подошёл к брату и сестре. Эля явно была в шоке и едва держалась на ногах. От сильного удара её спас Миша, но демон всё‑таки её толкнул, и полёт получился знатный. Так что сначала я убедился, что физически она не сильно пострадала, а потом спросил.
– Ты зачем полезла?
– Не знаю, – честно ответила она, – не могла стоять в стороне, пока вы сражаетесь. А огнемёт использовать запрещено. Вот я и вспомнила про нож.
Что ж. Я задумался.
Действительно, огнемёт хорош ровно до тех пор, пока им можно пользоваться. А пользоваться им нельзя в лесу, в грибнице, в помещении, в толпе своих, при встречном ветре и так далее. Получается, что чаще всего Эля таскает с собой огнемёт просто как модный аксессуар.
И, во‑первых, его давно пора как‑то улучшить. Надо перестать эту задачу бесконечно откладывать, каждый раз переключаясь на что‑то срочное.
А во‑вторых, что ещё более важно, Эле нужен нормальный клинок. Чтобы, если уж ей придётся вступать в драку, она это делала не с маленьким ножиком, который в моём мире, с точки зрения закона, даже не считался холодным оружием.
А, когда я пошёл осматривать трофеи, открылась книга.
'Уничтожены демоны (5). Опыт начислен.
Питомец Булыч в бою не участвовал.
Питомец Булыч удерживал фланг.
Питомец Усилий в бою не участвовал.
Питомец Усилий утверждает обратное.'
Я поднял голову. Усилий стоял на краю корзины, вытянувшись на всех восьми лапах, и мелко подрагивал передней парой. Вид у него был крайне воинственный, будто это он тут только что всё решил, а мы так, ядра подносили.
– Ты в корзине сидел.
– Пи.
– Ты даже не выглянул.
– Пи‑пи.
Спорить с механизмом, у которого прокачано Недовольство, дело безнадёжное.
Туши мы естественно забрали с собой, потому что бросать пять полных комплектов шкуры и когтей я не собирался ни при каких условиях.
И когда мы уложили последний трофей на тележку, грибница вздохнула. Точнее выдохнула. С явным облегчением.
Рваные концы над нами качнулись и потянулись друг к другу.
– Сама срастётся? – спросила Эля.
– Ну не мы же ей будем узлы вязать, – с железной логикой отозвался Миша.
Домой мы шли по своим отметкам, вышли уже в темноте, и я так устал, что не запомнил ни ужина, ни того, как заснул.
Наутро мы вернулись в грибницу всё тем же составом: я, Миша, Эля, пёс, паук в корзине и тройка с бубенцами.
И на месте вчерашней разметки нас ждал сюрприз.
Полоса была расчищена.
Вся, от начала пути до самого дальнего синего колышка, шириной шагов в пять. Белая трава лежала по краям, сваленная, как после хорошей косилки.
Мелкий подрост, который мы вчера обходили, стоял выдернутый и отброшенный в сторону, корнями вверх, и корни у него были обрезаны чисто, без задиров, будто кто‑то работал секатором и никуда не торопился.
А ещё с нашей полосы полностью исчезли все нити грибницы. Хозяйка этого места явно решила отойти от наших рельс подальше.
– Она нам помогает? – тихо спросила Эля.
– Или просто убрала с нашей дороги всё, что ей дорого.
Работа пошла втрое быстрее, и мы тут были ни при чём. Вчера три четверти времени у нас уходило на то, чтобы срезать траву и выровнять грунт, а рельсы мы клали уже так, между делом. Сегодня всю чёрную работу сделали за нас.
Усилий прял с самого утра, и кормили мы его целыми болванками, потому что ржавый лом он ел с таким выражением, что смотреть было неловко. Из‑под брюха у него шла ровная тяжёлая рельса, и я, как и раньше доводил её Ремеслом до нужной формы, Миша разносил и укладывал.
К обеду мы дошли до половины.
А часа через два после уткнулись в наш домашний круг светящихся грибов и остановились метрах в десяти от него, потому что подводить железо вплотную к двери я побоялся. Если мы случайно разрушим круг, то плакала вся наша система.
Десять метров с грузом на руках это две минуты и ноль риска. Приемлемая цена.
До заката оставалось часов пять, и я решил, что спать мы сегодня ляжем поздно.
Нужно было проверить то, ради чего мы всё это затеяли.
Вагонетка на складе стояла на рельсах и вторые сутки честно возила железо от стеллажей к воротам.
Но одной вагонетки нам будет явно маловато.
– Ищем ещё, – сказал я. – Они должны быть.
Вряд ли сами грильфы построили рельсы ради одной вагонетки на такой большой склад.
Мы начали искать, и удача улыбнулась Эле.
В управляющем зале, слева от ворот, за грудой рухнувших панелей, она обнаружила короткий тупик. И там же нашлось ещё три вагонетки, засыпанные глиной и мелкими обломками по самые борта.
Мы разбирали завал около часа. Даже Усилий подключился. Хотя всем видом показывал, что умение копать ему было дано не для этого.
Но я был непреклонен. К тому же, на моей стороне был главный аргумент. Управляющий Кусь Булыча. Как оказалось, он действует не только на страусов, но и на механических ленивцев, точнее, пауков, да.
Две вагонетки оказались целыми. Третья лежала с разбитым бортом и без одного колеса, но колесо нашлось тут же, под ней, а борт я поднял Ремеслом за минуту.
Оси я перебрал у всех трёх. Смазка внутри превратилась в чёрный камень, я, тихо чертыхаясь, выбивал её отвёрткой, а Миша тем временем выкатывал остальные на главный путь.
Первая пошла по рельсам с тихим ровным шорохом.
Толкнул её Миша одной рукой, и она прокатилась шагов на сорок и остановилась сама, у самых ворот.
Эля смотрела на это с открытым ртом.
– Никифор. А электричество для этого мы тоже будем проводить?
Хороший вопрос, и задала она его совершенно правильно, потому что за две недели успела усвоить, что все интересные вещи у меня в итоге упираются в провод.
– Пока нет.
– А потом?
– А потом посмотрим.
Эля на этом не остановилась, и продолжила и дальше забрасывать меня вопросами, а я с удовольствием объяснял.
Например то, что по рельсам один страус сможет сдвинуть с места то, что по земле не сдвинули бы четыре.
Или про то, что первые рельсы проложили в шахтах, и сначала катали там вагонетки без всяких лошадей.
Рассказал и про паровозы. Про них даже Миша слушал с открытым ртом. А у Эли так и вовсе глаза горели так, что я боялся, как бы она прямо сейчас не побежала его изобретать.
Книга открылась сама, и я даже не сразу понял, на что она отреагировала.
«Поздравляю, вы изобрели конную железную дорогу.»
– Спасибо, – сказал я вслух. – Только до меня её уже изобрели.
«Поздравляю, вы изобрели конную железную дорогу повторно.»
– Тогда уж страусиную, – снова поправил систему я.
'Страусиных железных дорог в перечне не значится. Записано как конная.
В озражение принято и подшито.
Внимание. Получен 10 уровень.
Получено очков навыка: 3.
(На десятом два в подарок)'
Десятый.