Реликтомант. Дилогия (СИ), стр. 69

Булыч поднялся с рукавицы и зарычал.

А потом паук открыл глаза.

Глава 6

Глаза у него открылись не сразу.

Сначала под пыльными стёклами что‑то дрогнуло. Потом стёкла посветлели изнутри, и на меня уставились два жёлтых пятна размером с пятак.

Булыч зарычал ещё раз, для порядка, и отступил к двери.

– Свои, – сказал я ему. – Наверное.

Паук подобрал ноги под себя, разложил их обратно, все восемь разом, и поднялся. Мешковина под ним поехала, он качнулся, переступил и выровнялся.

– Начальник, – сказал Гараж очень тихо, что бывает с ним примерно никогда. – Оно смотрит.

– Смотрит.

– Оно на меня смотрит!

– Ты тут везде, параноик хренов. На меня оно смотрит, на меня. Успокойся.

Стрекот внутри шёл ровный и частый, и от него по корпусу бежала мелкая дрожь. Я стоял, держал руки на весу и ждал, что будет дальше, потому что до сегодняшнего дня самым живым механизмом в моей жизни оставалась стиральная машина, которая на отжиме уходила гулять по кухне.

Дальше открылась книга.

Сама, без моей просьбы, на второй странице, и строчки на ней проступили жирно и с явным удовольствием.

'Поздравляю, у вас новый питомец: Механический паук Усилий.

(Питомец достался вам вместе с характером. На характер гарантия не распространяется.)'

Я перечитал ещё раз.

Слово «Усилий» стояло с большой буквы, а слово «паук» с маленькой, и это меня зацепило. Система у меня, конечно, шутница, но с буквами она до сих пор обращалась аккуратно.

– Слушай, – сказал я вслух. – А Усилий это, часом, не имя?

– Пи, – коротко ответил паук.

Голос у него оказался тонкий, чистый и очень довольный собой. Ни слов, ни даже намёка на слова, а обыкновенное пиканье, вроде того, что издаёт кассовый аппарат, когда пробивает батон.

Я подумал.

– То есть тебя зовут Усилий.

– Пи.

– И это «да».

– Пи.

Ну хорошо. Хотя бы понятно, как с ним разговаривать.

– Усилий, – попробовал я на язык. – Знаешь, звучит так, будто тебя назвали в наказание. Давай ты будешь Василий? Хорошее имя, солидное, и на слух почти то же самое.

Внутри паука что‑то щёлкнуло. Стёкла на морде разом стали ярче.

– Пи‑пи‑пи‑и‑и‑и!

Тянул он это долго, на одной ноте, и в конце добавил снизу скрежет, вроде того, что получается, если провести гвоздём по железному листу. Ноги при этом застучали по верстаку, все восемь, вразнобой и очень возмущённо.

– Понял, – сказал я. – Отставить Василия.

– Пи.

Гараж выдержал паузу, которой позавидовал бы конферансье.

– Начальник, а он вообще наш? Или мы его украли?

– Нашли.

– Это одно и то же, только с попыткой сохранить лицо.

Спорить я не стал и перелистнул книгу на вкладку питомцев.

Раньше там жил один Булыч. Теперь строчек стало две, и вторая заставила меня присвистнуть.

'Усилий. Класс: Прядильщик. Уровень 50.

Состояние: заведён.

Ветки развития: Усилия, Прядение, Выживание.'

Пятидесятый.

У моего пса третий, у меня самого девятый, а тут из‑под завала мне достался целый рабочий механизм полусотого уровня. Я даже на табурет бухнулся от предвкушения.

Хорошо, что сел. Потому что от такого и поседеть можно.

Первым делом я, разумеется, полез в ветку Усилий, потому что она была самой прокачанной, а человек всегда открывает сначала ту дверь, за которой, по его расчётам, лежит золото.

Золота там не оказалось.

'Ветка: Усилия. Уровень 50.

5. Кряхтение. Развито до предела.

10. Недовольство. Если питомец чем‑то недоволен, окружающие узнают об этом первыми. Мастер недовольства.

15. Тяжёлый вздох. Слышен через стену. Лёгкие для исполнения не требуются.

20. Разведение лапами. Универсальный ответ на вопрос «почему до сих пор не готово». Восемь лап убедительнее двух рук.

25. Многозначительная пауза. Питомец замирает и молчит. Все вокруг начинают нервничать.'

Я поднял голову.

Паук стоял на верстаке и смотрел на меня. Не двигался, не пикал, не шевелил ни одной ногой.

Молчал он ровно столько, сколько нужно, чтобы я успел почувствовать себя виноватым непонятно в чём.

– Так, – сказал я. – Прекрати.

– Пи.

Гараж к этому времени уже дышал мне в затылок всеми своими стенами.

– Начальник, читай вслух. Я по звуку слышу, там что‑то хорошее.

– Хорошего пока не было.

– Ты просто не с той стороны заходишь. Читай.

Я почитал ему дальше.

'30. Имитация бурной деятельности. Питомец выглядит крайне занятым. Включается строго при появлении начальства.

35. Ворчание под нос. Комментирование чужой работы. Разобрать нельзя, понять можно.

40. «Я так и знал». Активируется исключительно после того, как всё сломалось.

45. Наставничество. Питомец объясняет молодым, как надо. Молодых поблизости нет.

50. Перекур. Нужен каждому. Даже если нет сигареты, лёгких и повода.'

В гараже стало тихо.

А потом Гараж захохотал так, что на восточной стене что‑то отчётливо стукнуло, а с гвоздя сорвался и упал в опилки моток сухожилий.

– Начальник! – выл он. – Ты хоть понимаешь, кого притащил? Ты притащил домой сорок лет стажа! Это не паук, а целый трудовой коллектив имитаторов бурной деятельности!

– Помолчи.

– Не могу! Я чувствую родственную душу!

Паук слушал это, наклонив корпус, и ноги у него подрагивали. Я готов был поклясться, что он остался доволен.

Ладно. Пятьдесят уровней ушли в никуда, но это ещё не приговор.

Я открыл вторую ветку.

'Ветка: Прядение. Уровень 10.

5. Прядение металлической нити.

10. Управление толщиной нити.'

Вот теперь я выпрямился.

Металлическая нить. То есть эта штука умеет брать железо и вытягивать из него нитку так же, как обычный паук вытягивает паутину.

Третья ветка после такого выглядела уже мелочью.

'Ветка: Выживание. Уровень 5.

5. Рытьё. Питомец способен закапываться в грунт, чтобы спрятаться.'

– Копать, – сказал Гараж мёртвым голосом. – Начальник. Он умеет копать.

– Умеет.

– У меня фундамент.

– У тебя ещё и совесть где‑то была.

– Совесть совестью, а фундамент один! Не позволяй ещё и ему тут землю рыхлить!

Эту тему я закрыл и полез смотреть историю уровней, потому что стало любопытно, как он вообще дошёл до жизни такой.

История нашлась. И она объясняла всё.

'Уровень 1. Научился переставлять ноги.

Уровень 2. Научился переставлять ноги в нужную сторону.'

Я долго смотрел на эти две строчки.

Значит, первый уровень у него ушёл на то, чтобы просто пойти. Второй на то, чтобы пойти туда, куда собирался.

Прокачка Паука Усилий требовала больших усилий. Тут даже возразить нечего, всё честно написано в названии, а я, дурак, ещё и обрадовался.

В общем, вывод у меня получился двойной. Штука в хозяйстве полезная, отдавать её я никому не собираюсь, но работать с ней будет тяжело.

Ложился я в третьем часу и уже в дверях получил напоследок.

Я оглянулся, чтобы выключить свет, и задел локтем банку с гайками. Банка не упала, но звякнула.

И паук на верстаке сделал вот это самое.

Он не пикнул, и слов у него не было в принципе, но у меня в голове совершенно отчётливо прозвучало всё, что он думает про людей, которые лезут в мастерскую ночью, гремят чужим железом и мешают работать. С подробностями. С такими загибами, каких я не слышал ни от одного прораба, а прорабов на своём веку я повидал достаточно.

Постоял я в дверях, держа руку на выключателе.

– С таким навыком возмущения тебя на переговоры отправлять надо.

– Пи.

Соглашался он охотно. Особенно когда его хвалили.

Утром я первым делом занялся его заводом, потому что тут тоже была засада, и про неё я уже догадывался.