Реликтомант. Дилогия (СИ), стр. 61
– Знаю.
– Но, во‑первых, я потратил на дорогу сюда прорву времени. А во‑вторых, отпускные. Свои. Личные. Которые я, между прочим, собирался потратить совсем иначе и в куда более приятном обществе.
– И?
– И с тебя дополнительное содержание.
Герхард едва не подавился от возмущения и откинулся в кресле.
– Какое содержание? Тебе что, император не платит?
– А это уже не важно, – спокойно ответил Райнер. – Деньги лишними не бывают. Но если условие не нравится, я просто еду обратно в столицу. Зарабатывать.
Тишина в кабинете стояла долгая.
За окном проехала телега, кучер прикрикнул на лошадь, и флюгер скрипнул ещё раз.
– Вырастил пройдоху на свою голову, – сказал наконец лорд.
– В кого бы это.
Герхард потянулся к ящику стола за ключом, и, пока он его доставал, лицо у него было почти довольное.
Его сын точно своего не упустит. Никогда и нигде.
Глава 3
Собирался я так, будто шёл не в лес за околицей, а на Северный полюс.
И у меня была на то причина. Обычно человек знает, куда идёт. Он смотрит на небо, прикидывает, брать ли дождевик, и берёт с собой ровно то, что пригодится в знакомых местах.
А я не знал ничего. Круг это дверь, за дверью может оказаться болото, пустыня, снег или чужой сарай, и выяснится это ровно в тот момент, когда я туда шагну.
Конечно, я рассчитывал, что в случае чего, всегда смогу быстро вернуться обратно. Но на сто процентов в этом не был уверен. Да и смысл разведки тогда может потеряться.
Так что я взял с собой всё, что смог унести. И потом ещё немного сверху.
Начал я с жилетки.
Лежала она у меня в шкафу, в самом низу, и была это та самая многокарманная жилетка, в каких ходят рыбаки, фотографы и один известный эрудит с телевидения. Да‑да, та самая хорошо известная многим «вассермановка».
Карманов в ней двадцать с чем‑то, я их никогда не считал точно, и раньше она честно ездила со мной на рыбалку.
Вот в неё я и начал раскладывать мелочь.
Спички в непромокаемом футляре и зажигалка. Моток изоленты, куда же без неё. Складной нож, тонкая бечёвка, катушка проволоки, свисток, компас, аптечка в жестяной коробке из‑под леденцов.
Аптечку я пересобрал заново. Бинт, пластырь, ножницы, спирт свой собственный, аквавита девяносто шесть градусов, чем не гордость мастера.
В верхний карман легли карандаш и клочок бумаги. Книга книгой, а руки иногда быстрее.
Рюкзак взял старый, брезентовый, с ним я в молодости ходил по лесам и одна из его лямок до сих пор держится на двух моих швах.
Дальше пошло оружие.
Огнемёт Эли я проверил лично и вдумчиво, потому что вещь эта хорошая, но в равной степени опасная для всех, кто стоит поблизости.
Собран он был из канистры и паяльной горелки в первый мой боевой вечер в этом мире, и с тех пор Эля с ним практически не расставалась. Я подтянул хомуты, проверил шланг на трещины, посмотрел, как держит кран, и заправил бак под завязку.
– Правило прежнее, – сказал я. – Ветер в лицо, огня нет. Люди впереди, огня нет.
– Я помню.
– Повтори.
Она посмотрела на меня с обидой, но повторила. Оба пункта, слово в слово.
Дисциплина и правила безопасности начинаются с мелочей, которые всем кажутся глупостью или чрезмерной осторожностью.
Мише, разумеется, достались его молот и щит.
А себе я оставил бензопилу и мачете.
Пила лежала в инвентаре, занимая единственный доступный пока слот.
А мачете висело на поясе, в ножнах из шкуры землероя, и лично для меня оно давно перестало быть садовым инструментом.
Ещё я взял топор. Не как оружие, а как топор. Просто на всякий случай.
Ножи взяли все трое, по одному на человека.
А потом подошла очередь припасов. В частности воды. И тут я крепко задумался.
Пластиковых бутылок у меня хватало. Полторашки, литровки, всё это копилось годами и использовалось под бензин, под масло и под воду для мытья рук.
Проблема была в том, что бутылка это плохая тара для похода. Она мягкая, она трещит на весь лес, она лопается от одного неудачного падения, и вода в ней к обеду становится тёплой и противной.
Стеклянные из‑под лимонада и пива стояли рядом, в ящике. С этими другая беда: тяжёлые и бьются от любой ерунды.
Фляг у меня не было ни одной. Ни фляг, ни термосов, потому что всё это добро я держал дома, на кухне, вместе с посудой. И сейчас об этом жалел.
Но реликтомант я или нет? Сейчас что‑нибудь смастерим.
Сразу на ум пришла хорошая пеньковая верёвка, целых два мотка, которые Дитрих нашёл в одном из брошенных домов, в подполе, в мешке с сухими травами. Ничего ей не сделалось за все эти годы.
Я положил на верстак три стеклянные бутылки и рядом бросил бухту верёвки.
Замысел был простой, и придумал его не я. Так делали всегда: стеклянную посудину оплетают верёвкой или лозой, и она перестаёт биться от каждого толчка. Оплётка гасит удар, за неё удобно держаться, и на ней же вяжется ремень через плечо.
Сверху я положил ладони, и магия началась.
До сих пор не привык к тому, как это эффектно смотрится.
Верёвка обвилась вокруг стекла сама, ложась виток к витку, будто её вязал человек с сорока годами опыта и большим запасом свободного времени. Горлышки затянулись, снизу легли толстые донья, а сбоку выросли петли под ремень.
'Создан предмет: походная фляга. Три штуки.
Качество: редкое.
Свойство: не бьётся.
Свойство: держит своё. Холодное остаётся холодным, горячее горячим.
Свойство: содержимое не портится.
(Стекло, верёвка и здравый смысл. Иногда этого достаточно.)'
Я перечитал строчки дважды и присвистнул.
Первые два свойства я, положим, заказывал сам, хотя бы в мыслях. А вот третье система выдала от себя. Причём впервые дала сразу целых три.
И я снова получил хорошую редкость предмета, что в последнее время случалось гораздо чаще, чем положено по моим достаточно скромным двум процентам шанса.
Но я уже успел понять, что это не чистый шанс, а бонус, который добавляется к хитрым расчётам, которые проделывает система про себя.
И влияет на это буквально всё. От продуманности идеи и до материалов крафта.
Так что оставалось просто порадоваться очередной удаче.
Молоко в такой фляге не скиснет. Суп не пропадёт. Отвар, лекарство, брага, вода из чужого ручья, всё это будет лежать и ждать столько, сколько понадобится.
Гараж, разумеется, отреагировал первым.
– Начальник! – заорал он так, что с полки посыпалась стружка. – Да туда не воду надо! Туда молоко! Хотя какое молоко, мы что, дети? Пиво! Пиво туда лей, начальник, чтоб холодненькое и не выдыхалось! Сам же знаешь что губит людей не пиво, губит людей вода!
– А еще обычно губит к одиннадцати туз, ага. Пива у нас покамест пока нет.
– Так, а я тебе о чём!
– Мысль интересная, – согласился я. – Запишем в план.
Пиво, кстати, в план и правда просилось. Ячмень у нас пока не рос, но это дело наживное.
Но пока я продолжил собираться в поход. Ещё было много вещей без которых не обойтись.
Три налобных фонаря, заряженных от карусели до полной. Запасные батарейки к ним, завёрнутые в тряпку.
Крепкую верёвку, ещё на двадцать метров, кусок брезента. Иголку с ниткой. Пару кожаных перчаток.
И респираторы.
Их я нашёл на второй полке, в пакете, три штуки, из тех, что покупают, когда собираются шкурить потолок. Белые, с двумя резинками и клапаном спереди.
Эля повертела свой в руках с большим сомнением.
– А это зачем?
– На всякий случай.
– На какой?
Вот тут пришлось объяснить, потому что вопрос был правильный.
Мы шагаем в дверь, не зная, что за ней. За ней может оказаться болото, где из‑под ног идёт газ. Или пожарище, где земля ещё дымит. Или пыльная сухая степь, по которой ветер несёт песок пополам с чем угодно.