Реликтомант. Дилогия (СИ), стр. 57
Но вкус он тоже не оценил и дальше есть такую «кашу» отказался.
Хорошо бы сделать хреновуху. Я бы точно не отказался! Но для этого нужен самогонный аппарат и алкоголь, а у нас нет ни того, ни другого. Точнее алкоголь есть в гомеопатических дозах, и его я храню для аптечки.
А вот насчёт самогонного аппарата, я уже думал.
Дома, конечно, у меня он был. Но я им пользовался исправно, как раз для создания крафтовых настоек, а потому хранил не в гараже, а дома.
Так что здесь придётся делать новый аппарат. С нуля.
И может быть я этим займусь уже скоро.
Ну а пока хрен просто растёт и ждёт своего часа, как многие великие вещи до него.
Быстро выросла и редиска.
А затем и щавель, что лично мне приятнее всего, потому что щавелевые щи я уважаю с детства.
Редиска, хрен и щавель обгоняют график существенно. Остальное подтягивается медленнее, но тоже значительно раньше предполагаемого срока.
Теперь про птицу.
Поголовье у нас двадцать шесть взрослых и дюжина птенцов. Растут и взрослые, и птенцы.
Рост, начавшийся после того самого комбикорма, запаренного колодезной водой, так и не остановился.
Если коротко, то были они кое‑каковские, а стали ого‑го какиевские.
Правда рост шёл не ровно.
Иногда прекращался на день или на два, и уже начинало казаться, что всё, птицы упёрлись в свой потолок.
А на следующее утро отдельные особи прибавляли разом сантиметров по тридцать. Потом по пять. Потом по одному. Потом снова замирали, а затем снова били все прежние рекорды.
Соня выделила на это отдельную страницу и ставила зарубки на мерной палке. Палку пришлось менять дважды.
К концу второй недели страусы вымахали настолько, что Соня, самая мелкая из нас, спокойно садилась верхом. Ноги у неё при этом свисают на уровне страусиных колен.
Это уже ездовая птица.
Более того, как выяснилось на пробах с бревном и верёвкой, ещё и тягловая.
Последние несколько дней у нас полным ходом шло их обучение и дрессировка под верховую езду. Занимались этим всей деревней, потому что зрелище было бесплатное, а падали в основном не мы.
Выглядело это так. Птицу ловили у карусели, надевали на неё мягкую петлю из кожи демонят, и вели по кругу шагом.
Булыч сидел на перевёрнутом ведре и следил за очередью, потому что без него очередь превращалась в свалку за полминуты.
Первым верхом сел, разумеется, не самый лёгкий из нас, а один из самых смелых, да и к верховой езде привыкший.
В общем, Ганс продержался четыре секунды и улетел в плетень.
После этого мы решили, что начинать всё‑таки надо с Сони.
У номера первого появилась кличка. Стахановец.
Объяснять деревне, кто такой стахановец, я не стал. Сказал, что это звание, и все прониклись.
Рос он темпами, опережающими всех остальных, и по всем статьям выходил страус‑победитель и страус‑чемпион.
А раз так, то дрессировать его надо срочно, практически как главную призовую лошадь конюшни, пока он не решил, что теперь тут главный.
И именно его Соня хотела обучить больше всех.
Про лесозаготовки мы с Володей как раз и говорили, когда началась вся эта беготня.
План был простой. Сделать телеги и подводы, впрячь страусов и возить из леса брёвна, камни и всё прочее, из чего строят.
И это крайне важно. Электрическая стена электрической стеной, а нормальные стены поселению всё равно нужны, и брёвна для них сами из леса не выйдут и в ряд не встанут.
Я уже молчу про то, что и другие постройки необходимы. Ту же дозорную башню на втором холме мы уже начали возводить, но таскать в гору брёвна на своих двоих – та ещё задачка. Даже Миша нон‑стоп такие подвиги совершать не способен.
Ну и последнее.
Соня, надо сказать, не только играла в ковбоя. Вернее, в ковгерл. А ещё точнее, в страус‑герл.
Прямые обязанности она тоже выполняла честно, а сама главная её обязанность – это уход за Хранителем.
За две недели он вымахал выше человеческого роста.
Сейчас он на две головы выше Миши, а Миша у нас, напомню, не из мелких.
И вот это Гаражу нравилось меньше всего на свете.
И закатывал сцены по этому поводу он с завидной регулярностью.
– Начальник, – сказал он, когда я в очередной раз притащил ему на разделку демона. – Нам надо привлечь на помощь всю мощь современной науки!
– Куда привлечь? – не сразу понял я.
– Все вычислительные мощности, какие есть. И построить правдоподобную обоснованную модель роста этого паразита.
– Какого паразита?
– Начальник, да ты сам посмотри, он же растёт по экспоненте! Что мы с фундаментом делать будем?
– Он не паразит, – наконец, понял я о чём он, – Он Хранитель.
– Какой он вам Хранитель, – сказал Гараж с горечью. – Вернее, вам‑то, может, и Хранитель. А мне… Нет, – решил не сдаваться он раньше времени, – ты вот мне скажи, а сохранил он вообще хоть что‑нибудь?
– В смысле?
– В прямом. Десять дней назад яйца на улице оставили и забыли. Целую корзину. И где тут сохранение? Не сохранил, не заметил и вообще ухом не повёл. В результате мы имеем тухлые яйца и полное отсутствие раскаяния.
Я хмыкнул. Действительно «железный» довод!
– Ты прекрасно понимаешь, от чего он нас будет охранять.
– Будет или нет, вопрос открытый, а фундамент разрушается уже сейчас. Я чувствую, как мои блоки из последних сил сопротивляются этой напасти!
Я покачал головой.
– Вот столько лет жил и даже не подозревал, что рядом со мной не гараж, а самый настоящий старый параноик.
– Старый, но не бесполезный, хочу заметить, – немедленно отозвался он. – Два уровня, начальник. Два уровня!
– Ладно. Не бесполезный. Но параноик.
– То, что у вас паранойя, не значит, что за вами не следят.
Я подумал секунды три.
– Ладно, уел, старый хрыч.
– Чё это я старый? Да ещё и хрыч! Начальник, вот это уже эйджизм, самый настоящий.
И понеслось по накатанной.
Он и хранил, и собирал, и берёг, а теперь ещё и разделывает демонов без выходных и праздников. Плюс помнит, где что лежит, включая ту коробку с саморезами, которую я искал позапрошлой осенью три дня подряд. А чем ему за всё это отплатили?
– Опять ты за своё? – вздохнул я. – И всё равно не понимаю, откуда ты таких слов набрался. У нас сроду так никто не матерился.
– Мат не мат, а как есть ты газлайтер! – продолжал обижаться Гараж.
Вот тут я вспомнил про второй этаж.
– Слушай. У меня наверху лежит подшивка «СПИД‑Инфо». За двадцать лет. Как она у меня оказалась, не спрашивай. Это на растопку!
Гараж насторожился.
– И что?
– А то, что может мне тебя обклеить изнутри? Полностью. Чтобы ты у меня больше не думал ни о том, какой я газлайтер, ни о том, как тебе Хранитель жить мешает. Что, кстати неправда. Никакой он не паразит.
Внутри стало тихо.
А потом театральным шёпотом, который прекрасно слышно на весь холм, он произнёс:
– Паразит. Паразит. Паразит.
А затем он уточнил:
– За двадцать лет, говоришь? И там девицы из девяностых?
– Они самые.
Пауза вышла долгая и, я бы сказал, вдумчивая.
– Начальник, я, может, и параноик, и даже, может, старый хрыч, но не до такой же степени!
– Что ж, – согласился я, – справедливо. Но ты всё‑таки подумай. А пока скажи мне где мой запасной змеевик для самогонного аппарата?
Глава 2
– Змеевик? – переспросил Гараж таким голосом, будто я его разбудил ради ерунды. – Верхняя полка у восточной стены. За банкой с олифой, в мешке из‑под сахара.
– Точно там?
– Начальник, – чуть не обиделся он, – я прекрасно знаю, где у меня что лежит. Даже то, чего у меня нет!
И змеевик лежал именно там.
Зачем поселению спирт, я могу объяснить хоть спросонья, хоть на бегу, хоть под аккомпанемент двадцати шести орущих птиц.
Во‑первых, его пьют. Люди у меня работают от рассвета до темноты, и вечером человеку хочется чего‑то помимо каши и разговоров о завтрашних делах.