Реликтомант. Дилогия (СИ), стр. 52
Нашли мы своё кольцо примерно через три десятка проверок..
Стояло оно в стороне от прочих, в неглубокой ложбинке, и я чуть не прошёл мимо, потому что деревья вокруг него росли гуще. Булыч сел у гриба и гавкнул.
«Путевой гриб 4−17–291–682.»
Я перечитал трижды, сверился с заметкой в книге и всё равно перечитал ещё раз. Ошибиться тут было проще простого, а цена ошибки меня не устраивала.
— Оно, — сказал я.
Но перед тем, как выйти, я пересчитал трофеи. Мы, конечно, не собирались оставлять тут тушки демонов, с которыми расправились в честном бою.
Мы связали их по три и по четыре, продели рогатину и понесли, а самую крупную Миша просто таскал на плече.
Все семь штук были на месте. Ничего не потеряли.
Перед выходом мы вернулись к той поляне, где Миша принимал гостей.
В кольцо мы зашли все разом, взявшись за древко рогатины, потому что я не был на сто процентов уверен, что нас не закинет по разным местам. А это вроде как увеличивало шансы, что портал или телепорт, уж не знаю, как его правильней назвать, пример нас за одно существо. С тем же смыслом я взял на руки и Булыча.
Мир мигнул.
И вернулись краски.
Зелёная трава, коричневая тропа, тёплый косой свет между стволами и оглушительный после белого леса птичий гвалт. Прямо у моих ног стояли две корзины с грибами, а рядом лежали связка уток и две крысо-собаки.
Обратно шли не спеша, потому что бежать с девятью тушками, двумя корзинами и утками не выйдет при всём желании.
И я успел как следует обдумать произошедшее и подвести первый итог.
Грибные кольца это дороги. Целая сеть с номерами на дверях.
Демоны пользуются ей давно и уверенно. Тропа там утоптана, носильщики ходят вереницей, поклажу таскают деловито, и мы им были настолько неинтересны, что нас даже не тронули.
Во всяком случае, те, что были заняты своими делами в центре.
А вот на входе, там встречаются товарищи и поагрессивней. И вот вам первый ответ, почему из ведьминых кругов никто не возвращается. Обычного человека сожрут за пять минут и не подавятся.
А если ему всё-таки повезло и он догадался пойти в центр, то без правильных знаний и без системы, которая подсветит ему номер каждого путевого гриба, шансов вернуться через нужный у него мало.
Так что выйди он в другом конце мира, об этом в родной деревне также никто не узнает.
Так что Ганс, в целом, был прав. В большинстве случаев лезть туда — сущее самоубийство.
Но в моём случае, риск оправдался на сто процентов. И теперь я понимал в том числе и про демонов.
До нашей деревни им собираться и топать отнюдь не через весь лес.
Каждый визитёр, который приходил к нам за последние дни, приходил откуда-то. Мы всё это время смотрели на горизонт, считали часы ходу до города и прикидывали, откуда полезут, а дверь, похоже, стояла в километре от околицы и работала круглосуточно.
Мысль неприятная. Зато она же и решала мне разом кучу вопросов.
Если сетью можно пользоваться относительно безопасно, а пока всё выглядело скорее так, то торговый обоз в город это уже не полтора дня по Порченым Землям, а гораздо меньше.
Если у каждой двери есть адрес, то этот адрес можно узнать. А если можно узнать, то можно его использовать.
Осталась сущая мелочь. Выяснить, куда ведут остальные кольца.
— Ганс. Про круги в округе кто ещё знает?
— Все знают, — буркнул он. — И все обходят десятой дорогой.
— Вот и хорошо. Значит, никто не помешает.
Дитрих встретил нас у ворот и первым делом облегчённо выдохнул.
— Долго вас не было, — сказал он.
— Сколько?
— Часа три с небольшим.
Я прикинул своё внутреннее ощущение. Вышло примерно столько же, может, чуть больше, но в пределах разумного.
Значит, время там идёт ровно, шаг в шаг с нашим. Никаких ста лет и седых волос, как в сказках про страну фей.
Вот только рассказывать сейчас об этом я не собирался никому. И Гансу с Мишей болтать запретил.
Это не то знание, которым нужно делиться направо и налево. Хватит того, что демоны об этом знают. Не хватало ещё, чтобы однажды против нас это использовал ещё кто-нибудь.
Врагов у нас, как оказалось, немало.
Но основательно разбираться с этой путевой грибницей мы будем позже.
А пока я пошёл кормить Гараж.
Тушки заволокли внутрь всей кучей, и стены немедленно начали руководить процессом.
— Левее. Ещё левее. На клеёнку, я же просил на клеёнку! Начальник, они у тебя мокрые.
— Они у меня дохлые.
— Одно другому не мешает.
Трофеи, как всегда затянуло белым туманом, внутри деловито зашуршало, и через несколько минут всё было готово.
На брезенте лежала выкладка: девять шкур стопкой, кости отдельно, когти в жестянке, зубы и почему-то отдельной кучкой сухие жилы.
'Переработано: демон мелкий, стайный (9).
Получено: шкура тонкая (9), кость (11), коготь (28), зуб (мелкий, россыпь), жила (короткая, 6).
Гараж достиг 4 уровня.
Открыто: одинаковые трофеи перерабатываются партией. Выход материала выше, мелочь больше не теряется.'
— Партией! — восхитились стены. — Ты слышал? Партией!
— Слышал.
— Начальник, а неси ещё. У меня прям руки чешутся.
— У тебя нет рук.
— А чешутся, — не сдавался Гараж.
Из ворот я вышел уже в сумерках и сразу увидел Соню.
Она таскала воду от колодца к грядкам. Кто-то смастерил для неё что-то вроде коромысла, так что брала она сразу по два ведра, но всё равно половину проливала.
Зато шла упорно, туда и обратно, и на грядке при этом лежала раскрытая тетрадь, чтобы не забыть, сколько и куда вылила.
Вот же как быстро всё поменялось. Ещё позавчера нос воротила от тяжёлой работы, мол не барское это дело. А теперь от грядок не оттащишь.
Пожалуй, надо ей сказать, чтобы не перестаралась. Ребёнок всё-таки. А то она с таким энтузиазмом надорвётся ещё. А мне все здоровые нужны.
Только я переговорил по этому поводу с Соней, как меня окликнула Глафира:
— Господин Никифор, зерно в амбаре кончилось! — сообщила она, — страусов теперь пасти надо. Или ещё что-то придумать. А то не будет нам скоро этого вашего элик… эле… кличества, в общем!
Особой новостью для меня это не стало, зерна, которое мы нашли в птичнике, было изначально не много. Так что я сразу знал, что надолго нам его не хватит.
Но решать вопрос всё же как-то надо.
И тут я вспомнил про комбикорм, который в первый день Миша предлагал схомячить.
Брал я его по хорошей цене сразу несколько мешков. Для поросят, которых собирался завести года три подряд и так и не завёл, а мешки остались.
А комбикорм он комбикорм и есть. Не сожрали свиньи, съедят и страусы. И ещё добавки попросят.
Мешок я вскрыл прямо во дворе.
Внутри всё было как положено. Серая дроблёнка пополам с отрубями, крупная, пыльная, пахнущая мельницей.
Вот только сухим такое не сыплют.
Свиной корм грубый, его всегда разводят и дают влажной мешанкой. Птица от сухой дроблёнки половину растеряет, второй половиной подавится, а витамины из неё и вовсе пройдут мимо.
Так что понадобилась вода.
И тут я поднял голову и увидел Соню, которая как раз тащила от колодца очередное ведро, на этот раз, вняв моим советам, только одно. И то не полное.
— Соня. Ставь ведро сюда. И тащи корыто.
Она притащила. Я насыпал корма на треть, и когда конюх сунулся было с кипятком от Глафириного очага, руку его придержал.
— Не кипятком.
— А чем тогда?
— Тёплой. Кипяток из корма всё полезное выварит, а горячее птица есть не станет.
Развели тёплой водой из ведра, размешали палкой и накрыли мешковиной.
— А сколько ждать? — немедленно спросила Соня.
— С полчаса. Разбухнет и станет мягким.
Через полчаса я снял мешковину и попробовал результат рукой. Сжал в кулаке, разжал. Комок держался, а от тычка пальцем рассыпался обратно в крошку.
Вот это и есть правильная мешанка. Не каша и не мокрая грязь, а рыхлая рассыпчатая масса.