Реликтомант. Дилогия (СИ), стр. 111

Пока он пересчитывал монеты и сверял записи, я вспоминал, откуда эти деньги вообще взялись.

Откуда у деревни посреди Порченых земель завелись деньги? Всё началось с бумаги от Герхарда.

Сам разговор отца с сыном я, разумеется, не видел. Знал о нём со слов Райнера и по документу, который тот привёз через двенадцать дней после нашего расставания.

Райнер вернулся в Вальдбург с рассказом о спасении и о новой машине. Свидетелями выступили наёмники. Раздувать легенду о непобедимом архимаге им даже не пришлось. После клетки и едва не случившегося жертвоприношения их рассказы и без того звучали убедительно.

Курт, по словам Райнера, в трактире так описывал падение шара на высшего, что слушатели забывали про пиво.

Для Герхарда продолжать прежнюю охоту стало опасно и дорого. Сын вернулся живым едва‑едва, наёмники наотрез отказались работать, а вместо горстки осуждённых в Порченых землях вдруг обнаружился архимаг. А вот сотрудничество обещало доход. И ещё возможность рассказать на городском собрании, что окрестности Вальдбурга понемногу оживают при его мудром правлении.

Он согласился прекратить преследование меня и всех, кто живёт под моей защитой. Бумагу составили так, чтобы судьба Эшенбахов не зависела от того, как кто‑то потом истолкует устное обещание. Володя прочитал её три раза подряд и только после этого кивнул.

Хорошим человеком Герхард от этого не стал. Какие ещё дела у него за спиной, я не знал и пока не спрашивал. Он просто выполнил конкретное соглашение. Записывать его в друзья я не собирался.

Торговлю мы начали с небольшой партии аквавиты.

Покупателя нашёл Райнер, какого‑то столичного лекаря с большими связями. Курт доставил товар и привёз деньги. Оскар записал всё до последней склянки, включая одну, которую Ферди по дороге уронил, но не разбил.

Лекарь сперва нашему товару не поверил и потребовал пробу. Проверял он её, судя по письму, целый день и со всеми своими приборами. А потом захотел купить вдвое больше, чем я собирался продавать.

Письмо с новым заказом Оскар держал двумя пальцами, бережно, с явным уважением.

– Господин Никифор, тут сумма с тремя нулями, – с тоской проговорил он. – И это только задаток.

– Пусть ждёт, – ответил я. – Спирт нам нужен самим. Шары на воде не летают.

Оскар тяжело вздохнул, но спорить не стал.

Следом пришли заказы на линзы. Их я брал совсем немного. Каждую линзу я делал сам, а преобразований в сутки у меня не прибавлялось.

Воздуханы при этом заработали ещё до первого собственного полёта. Они искали заказчиков, закупали для нас нужное в городе и сопровождали грузы на обычных участках пути. Летать гильдия воздуханов пока не летала, а ездила по земле на обычных телегах. Курта это совершенно не смущало.

Деньги сразу уходили в хозяйство. Ткань, обувь, семена, посуда, гвозди, свечи, точильные камни. Для спирта мы заказали в городе зерно и патоку, чтобы больше не зависеть от одного дикого мёда. Ганс, узнав об этом, впервые за месяц перестал коситься в сторону старых лип.

Часть работы я наконец снял с себя. По рецептам Мартин с Бенно теперь собирали простые инструменты и детали из заготовленных материалов. Молотки, скобы, петли для дверей, крюки для шаров. Хорошую оптику по‑прежнему приходилось делать мне. Рецепт пока умел повторять только обычные и необычные вещи, а линзы у меня выходили редкие.

Для будущих переселенцев готовили жильё. Что‑то ремонтировали, что‑то строили заново, с помощью плотников, нанятых в городе.

Список нужных мастеров мы составили заранее: кузнец, гончар, двое плотников, кожевник, кто‑нибудь, кто понимает в огородах. Курт с Райнером разнесли наше предложение по Вальдбургу среди тех, кто ищет работу и готов сменить место.

Одновременно началось оформление владения. Володя помогал составлять описание границ, со всеми ручьями, холмами и старыми межевыми камнями. Оскар собирал сведения о хозяйстве, сколько у нас домов, сколько людей, сколько птицы и пашни. Пару раз из города приезжали чиновники в сопровождении людей Курта. Они ходили по деревне, считали дома, простукивали стены и задавали скучные вопросы.

Один долго разглядывал изгородь, но трогать её не стал. Видимо, ему тоже рассказали, чем это чревато.

Так что бумажное дело понемногу двигалось, хотя окончательного ответа из канцелярии мы пока не получили.

– Сходится, – объявил Оскар и захлопнул книгу. – До последней монеты.

Я вернул Райнеру его бумаги. Тот убрал их за пазуху и снова повернулся к шару.

Договорить о шаре мы не успели.

– Идут! – донеслось с дозорной башни. – По старой дороге! Много!

Бенно махал нам сверху обеими руками и чуть не уронил бинокль. Тревогу при этом никто не поднял. Этих гостей мы ждали сегодня, а Курт ещё неделю назад отправил своих людей встречать их у города и вести сюда.

Так что мы просто вышли к воротам.

Из леса показались три гружёные телеги. Впереди и сзади ехали люди Курта, а между ними шли пешком все, кому не хватило места. Всего человек тридцать. Для города немного. Для нашей деревни это значило, что людей в ней разом становится вдвое больше.

Среди них были семьи с детьми, одинокие мастера со своим инструментом, работники, которым нужна была земля, и пара стариков, которых родня не захотела оставлять в городе.

Дети сидели на узлах поверх телег и вертели головами. Везли постели, сундуки, связки инструмента, корзины с посудой. А ещё вещи, которые посторонний человек посчитал бы совершенно ненужными. Ржавую прялку без колеса. Мешок проросшего лука. Клетку с недовольной курицей. Большой глиняный горшок, бережно завёрнутый в одеяло.

Один мужик тащил на спине старую тёмную дверь из дуба, привязанную кожаными ремнями. На двери висели крепкие кованые петли.

– Дверь‑то зачем? – не удержался я.

– Так она крепкая, – рассудительно ответил мужик и поправил ремень на плече. – Дуб. И петли хорошие. А новую ещё неизвестно когда сделают.

Человек, который тащит с собой дверь, собирается жить долго.

Звали его Йорг, и он оказался плотником. Понравился он мне сразу.

Но встреча быстро превратилась в работу.

Оскар с новой книгой учёта встал у первой телеги и сверял имена. Каждому он показывал, куда складывать вещи, и строго следил, чтобы чужие сундуки не уехали в чужой дом. Глафира прошлась вдоль колонны, считая детей по головам, и сразу ушла к котлам. Миша снимал тяжёлые сундуки с телег, по одному в каждой руке, и ставил их на землю так бережно, что хозяева даже не успевали испугаться.

Дитрих обходил приезжих и объяснял правила.

– За красные колышки без спросу не ходить, – строго предупреждал он, показывая рукой. – Там ямы, там проволока, а вон оттуда смотрит баллиста. Оборона у нас настоящая. Знакомиться с ней ногами не советую.

Булыч вышел встречать незнакомцев вместе со мной. Он обнюхал каждого по очереди, но далеко от меня не отходил.

А книга тем временем открылась сама.

«Чужой на территории.»

Потом ещё раз. И ещё.

После десятого сообщения я закрыл её и больше не открывал. Способность честно сообщала о каждом новом человеке. Кого из них принимать, решать ей не полагалось. Это работа людей.

Один из приезжих, широкоплечий кожевник с обожжёнными руками, сперва долго и недоверчиво косился на Булыча. Потом через дорогу, кряхтя, прополз Усилий с мотком троса на спине. Кожевник открыл рот, закрыл его и беспомощно оглянулся на жену. О чём спрашивать первым, он так и не решил.

Как вообще все эти люди решились приехать в Порченые земли и наняться к нам сначала временно на работу, а потом может и вовсе переехать?

Всё просто. Весть о новом, пусть и молодом древе‑хранителе, тоже разнесли уже везде.

И, надо сказать, дерево уже настолько окрепло, что демоны теперь действительно чаще обходили нашу деревню стороной.

Друид, правда, говорил, что пока мы защищены разве что от мелких демонят и их средних собратьев. А вот если соберутся напасть высшие, то сил Хранителя уже не хватит.