Реликтомант. Дилогия (СИ), стр. 110
В центре я нашёл кольцо с нашим новым номером. Оно стояло в дальнем ряду, между двумя совсем невзрачными кругами, и раньше я бы прошёл мимо него без всякого интереса.
Мы шагнули ещё раз и снова оказались среди крапивы у глиняных ям.
– Работает, – выдохнула Эля, глядя на знакомую зелёную воду.
– Похоже на то, – подтвердил я и записал в книге рядом с номером короткое слово «город».
Никаких новых способностей система мне за это не выдала. Открывать двери, где захочу, я так и не научился, и грибница слушаться меня лучше не стала. Просто у нас появилась ещё одна дорога. Осталось проложить там новые рельсы и можно будет активно пользоваться.
Остальное заняло пару дней. Домой мы вернулись через кольцо, забрав из оврага Булыча, а потом с Мишей и тележкой сходили назад за шаром.
Позже люди Курта помогли привезти трофей из заброшенной деревни, где их чуть не кончили.
Вместе с тушей высшего к нам приехал и сердитый помятый страус из бурьяна.
Глиняные ямы я никому чужому не показывал.
Мои люди доносили товар до условленного места у старой дороги. Там его забирали люди Курта, а дальше начиналась работа посредников. Откуда товар берётся, гильдию не касалось. Курт, надо отдать ему должное, ни разу об этом не спросил.
А воздушные машины от этого нужнее не перестали. Проверенная дорога у нас была пока лишь одна. И та тайная.
Через шесть недель Райнер фон Мерк стоял у нашей калитки и не торопился её открывать.
Выглядел он теперь совсем иначе. Новый дорожный камзол, начищенные сапоги, аккуратно подстриженные волосы. Даже бороду он сбрил, и лицо без неё оказалось моложе. Приехал он по делу и держался соответственно, вежливо и чуть суховато.
Только у калитки всё‑таки задержался.
Руки он держал подальше от проволоки. Сначала изучил бутылочные горлышки на столбах, потом нижнюю нитку, потом верхнюю. Будь у него с собой линейка, он бы и расстояние между ними измерил.
Дитрих заметил это первым.
– Заходите, господин фон Мерк, – с самым благодушным видом пригласил он и распахнул калитку пошире. – Сегодня калитку вам откроют.
Райнер сделал вид, что не расслышал, и с интересом посмотрел на дорогу. Слышали, разумеется, все.
Встречать гостей вышла половина деревни. Никто не устраивал показательного унижения, никто не улюлюкал и пальцем не показывал. Но память у деревни хорошая, и каждый не удержался от своей маленькой реплики.
– Как ваше плечо, господин фон Мерк? – с безупречной вежливостью осведомился Володя. – Говорят, в сырую погоду такие раны о себе напоминают.
– Благодарю, почти не беспокоит, – сухо ответил Райнер.
– Мы теперь гостей заранее предупреждаем, господин маг, – доброжелательно сообщил Ганс, опираясь на вилы. – Про изгородь. Чтобы руками не трогали.
Миша ничего не сказал. Он обошёл Райнера кругом, оглядел его руки, сапоги и даже заглянул ему через плечо. Наверное, искал следы того самого дня.
В тот день Миша был с нами в грибнице, и историю про калитку, как и я, слышал раз двадцать, каждый раз с новыми подробностями.
– Жаль, я не видел, – наконец искренне вздохнул богатырь.
Курт приехал вместе с Райнером и откровенно наслаждался каждой минутой. Он стоял у лошадей и ухмылялся во весь рот, не пытаясь этого скрывать.
– Ты бы так не веселился, – процедил Райнер, не оборачиваясь. – Сам отсюда не так давно улепётывал так, что лошадь за тобой не поспевала.
Курт поперхнулся. Ганс заржал первым, за ним остальные.
– Ладно, – сказал я, когда смех немного стих. – Посмеялись, и хватит. Вы за шаром приехали или на изгородь любоваться?
Райнер с видимым облегчением повернулся ко мне.
Приехал он принимать первый шар для гильдии.
До площадки за холмом мы шли через всю деревню, и я с удовольствием смотрел по сторонам. За шесть недель здесь многое поменялось.
Возле двух новых домов ещё лежали остатки досок и кучки свежей стружки. На дверях вместо верёвочных петель висели нормальные железные. У склада Оскар спорил с возчиком о количестве мешков. Возчик уверял, что привёз двенадцать, Оскар насчитал одиннадцать и не сдавался.
Чем закончился этот спор, я так и не узнал, потому что мы прошли мимо. Изольда стояла у навеса и командовала тремя помощницами, которые растягивали на рамах свежевыделанные шкуры. Говорила она негромко, но помощницы бегали бегом.
Усилий сидел на краю площадки и прял тросы. Чужих он не любил, особенно когда они ходили вокруг и топали. При нашем появлении паук демонстративно повернулся к нам задом и запыхтел вдвое громче.
– Это кто? – шёпотом спросил Курт.
– Это мастер по креплениям, – объяснил я. – Лучше его не трогай. Он обидчивый.
– Пи, – мрачно подтвердил Усилий, не оборачиваясь.
На площадке ждал новый шар.
Свой собственный я оставил себе, а этот собрали по заказу гильдии. Причём с учётом всех неудобств, которые вылезли во время первых полётов.
Крепления тросов теперь шли по бокам корзины, а не путались под ногами. Для груза мы сделали отдельный ящик под сиденьем и крюки снаружи борта, чтобы мешки висели, а не катались по дну. Горелки поставили так, чтобы до вентилей можно было дотянуться, не выпуская шнура клапана.
Изольда подошла следом и встала рядом с оболочкой. Купол, расстеленный по траве, она поправила одним движением руки.
– Шов двойной по всей длине, – сообщила она Курту, глядя на него в упор. – Усиливающие полосы поверх швов. Горловина на железном обруче.
Курт открыл было рот и тут же его закрыл. Называть её изделие мешком он, похоже, больше не решался.
Осмотр он начал с корзины. Залез внутрь, попрыгал на дне, проверил ящик под сиденьем и подёргал каждый крюк. Райнер же старался рассмотреть всё сразу и вертел головой во все стороны, от горелок к тросам и обратно.
Я тем временем проверял своих учеников.
Фред и молчаливый Густав, которых Курт отрядил в воздуханы первыми, две недели ходили ко мне на занятия. Сначала с земли, потом на привязи, потом в коротких полётах вдоль ручья. Сегодня я решил устроить им последний экзамен.
– Горелка погасла над лесом, – сказал я Фреду. – Что делаешь?
– Вторую не трогаю, первую разжигаю заново, шнур клапана не тяну, – без запинки отчеканил тот.
– А если не разжигается?
– Сбрасываю песок и ищу поляну, – ухмыльнулся Ферди. – А если поляны нет, ругаюсь и лечу дальше.
Густав ничего не ответил. Он просто показал на пальцах, сколько мешков песка надо сбросить, и оказался прав.
Перед передачей я устроил короткий пробный подъём на привязи. Миша с Дитрихом держали канаты, Фред стоял у горелок. А пассажиром вызвался Райнер.
Поднялись они метров на пятнадцать. Корзина слегка покачивалась на ветру.
Райнер держался обеими руками за край и очень старался не смотреть вниз каждую секунду. Получалось у него примерно через раз.
– А сколько мешков влезет, если убрать сиденье? – громко крикнул ему снизу Курт.
Обсуждать мешки Райнер в эту минуту явно не был готов.
– Курт, – сдавленно отозвался он сверху, не разжимая пальцев. – Давай сначала обсудим, как отсюда спуститься.
Вниз они вернулись без приключений. Фред потянул шнур, купол выпустил часть воздуха, и корзина мягко села на траву.
Райнер вылез из неё на твёрдую землю. Постоял немного, потом положил ладонь на край корзины и подержал её там.
– Шар ваш, – сказал я.
– Благодарю, – кивнул Райнер. Голос у него был уже совсем спокойный.
Он обошёл аппарат кругом, подёргал шнур клапана, заглянул в ящик под сиденьем. Делал он это без прежней суеты. Перед ним стояла первая машина предприятия, которое он успел оформить на бумаге и запустить.
Дальше пришло время расчёта.
Райнер достал из‑за пазухи тяжёлый кожаный кошель и плотный свёрток с бумагами. Оскар, бросивший своего возчика ради такого случая, развернул на перевёрнутом ящике книгу учёта. Настоящую, в кожаном переплёте, купленную в городе на первые же наши деньги. Доска с углём ушла на покой.