Реликтомант. Дилогия (СИ), стр. 112
Но Высшие пока тоже не спешили к нам в гости. Возможно, уничтожение их собрата моим воздушным шаром тоже произвело на них впечатление, и ломиться к нам не понимая всех рисков, они уже не решались.
Так что теперь нам приходилось всё дальше уходить от деревни, чтобы поохотиться на демонят. Всё‑таки, их шкуры оказались крайне ценным для нас материалом. Да и не только они.
Новоприбывшие, тем временем, продолжали разгружаться.
Володя подошёл к одной из телег и помог женщине спустить на землю ребёнка. Потом придержал край телеги, пока она слезала сама. А потом так и остался стоять рядом с приезжими, отвечая на вопросы и показывая дорогу.
Изольда повела одну из семей к подготовленному дому. Шла она впереди, открывала двери и объясняла, где печь, где колодец и куда выносить золу. Хозяйка семенила следом и трогала стены.
Эля отвечала на вопросы, как тут всё устроено. Когда бывает хлеб, откуда брать воду, можно ли детям подходить к изгороди. Последний вопрос задавали чаще остальных.
Сами Эшенбахи пришли в эту деревню связанные, без вещей и без всякого выбора. Эти люди добрались сюда по своей воле, со своими сундуками и прочим добром.
Соня успела найти среди приезжих сухого старика с узловатыми пальцами и мешком семян под мышкой. Старик понимал в огородах.
– Вы правда умеете прививать яблони? – тараторила она, держа его за рукав. – Тогда пойдёмте прямо сейчас. Я вас с Хармондом познакомлю, ой… с Друидом, – поправилась она, – он у Хранителя сидит, это совсем недалеко. Он про яблони всё знает, но вам понравится, честное слово.
– А дом? – растерянно спросила его жена, стоя возле телеги с узлами.
– София, – негромко окликнула Изольда, даже не оборачиваясь. – Вечером.
Соня тяжело вздохнула, отпустила рукав и вернула старика семье. Хотя бы до вечера.
Новые люди ещё не успели распаковаться, а у деревни уже появились планы на их завтрашний день.
Вместе с колонной приехал ещё один человек, который на переселенца никак не походил.
Невысокий господин в сером дорожном плаще ехал на смирном муле в самом хвосте. На коленях он держал длинный кожаный футляр. Всю дорогу через деревню он брезгливо смотрел себе под ноги, а у первого же колодца слез и принялся вытирать сапоги пучком травы.
Райнер заметил его одновременно со мной. Он одёрнул камзол, расправил плечи и сделал шаг вперёд. Он явно собирался сообщить что‑то важное и торжественное.
Но Володя оказался ближе.
Он уже стоял возле человека с футляром и вежливо с ним раскланивался. Они обменялись парой фраз, и господин в сером кивнул на футляр.
Райнер остановился на полушаге и закрыл рот. После этого всем стало понятно, зачем к нам приехал официальный представитель.
Звали его господин Ламберт. Служил он при имперском уполномоченном, а привёз документы, которые готовили после осмотра наших земель и согласования границ.
То, что наше дело рассматривают, я знал давно. Неожиданностью для меня стал положительный ответ.
Грамоту решили читать возле Гаража, когда прибывших хоть как‑то разместят. Строить всех по ранжиру я запретил, прерывать кормление детей тоже. Люди собирались понемногу. Кто‑то пришёл с узлом в руках, кто‑то так и держал полотенце. Один из новеньких подошёл прямо с миской каши и доедал её стоя.
Господин Ламберт откашлялся и развернул свиток.
Читал он долго и с явным удовольствием. Половину слов я пропустил мимо ушей, потому что такие слова существуют, кажется, во всех мирах и везде означают одно и то же. Главное я всё‑таки уловил.
Меня официально признавали лордом земель, обозначенных в приложенном описании. Описание границ прилагалось тут же, на трёх исписанных листах. Поселение и освоенную округу выводили из разряда диких земель и признавали обжитым владением.
За мной закреплялось право управлять этой территорией и принимать новых жителей. А заодно и обязанность отвечать за поселение и держать порядок на своих участках.
По сути, бумага подтверждала то, что и так уже сложилось. Для своих людей я давно был лордом. Книга на этот раз промолчала. Для системы я стал хозяином этой земли ещё в первые недели, а печати её, видимо, не впечатляли.
Опасности в дальних лесах от одного росчерка пера, разумеется, не убавилось. Демонам эту грамоту никто зачитывать не собирался. Но Хранитель продолжал расти, и дозоров с укреплениями никто отменять не думал.
Отдельной строкой в документе шло положение тех, кто уже живёт под моей защитой. История с отнятым имуществом Эшенбахов на этом не заканчивалась. Но прежний приговор больше нельзя было использовать как удобный повод забрать их из моего владения.
Володя прочитал эту строку дважды, водя пальцем по бумаге.
Потом взял у господина Ламберта всю грамоту целиком, вместе с описанием границ. Читал он внимательно и не торопясь. Пару раз переспросил у Ламберта про какое‑то слово. Тот отвечал охотно и даже с некоторым уважением. Видимо, давно не встречал человека, который понимает, что именно он привёз.
Наконец Володя кивнул и протянул бумаги мне.
– Всё верно, мой лорд, – сказал он. – Подвоха здесь нет.
Здесь он действительно помог мне больше всех. Я в этих оборотах путался уже на третьем слове.
– Лорд Никифор, – торжественно произнёс господин Ламберт и слегка поклонился. – Примите грамоту.
Свёрток оказался неожиданно тяжёлым.
– Спасибо, – сказал я, перехватив его поудобнее. – Обещаю делать то же, что и раньше. Только теперь с печатью.
Кто‑то из новеньких неуверенно засмеялся. Длинной речи от меня явно ждали, но так и не дождались.
Изольда стояла чуть в стороне, рядом с детьми, и держала Соню за плечо. Курт оглядывал собравшихся и что‑то прикидывал. Похоже, считал, сколько работы у него теперь прибавится. Райнер стоял у ворот Гаража и изо всех сил держался скромно. Получалось у него плохо. Было видно, что он надеется на признание своего участия.
Разочаровывать его я не стал. Пусть порадуется. Тщеславным людям надо иногда подыгрывать, они тогда для общего дела в разы лучше стараются.
– И отдельное спасибо господину фон Мерку, – добавил я, повернувшись к нему. – Без него эта бумага шла бы к нам ещё год.
Райнер коротко кивнул. Уши у него при этом заметно покраснели.
Про долю в доходах он в тот день больше не заговаривал. Он стоял перед людьми, которых когда‑то пришёл убивать, и у него в руках было выполненное обещание.
Володя подошёл к нему сам.
– Вы сдержали слово, господин фон Мерк, – негромко и спокойно сказал он. – Сегодня это заслуживает уважения.
Про прошлое он не сказал ни слова. Райнер тоже.
Когда официальная часть закончилась и люди начали расходиться, со стороны Гаража раздался вкрадчивый голос.
– Начальник, – поинтересовался Гараж. – А официальному лорду положена отдельная комната под документы? А то у меня на верстаке и без грамот уже работать негде.
Господин Ламберт уронил свой футляр. Поднимал он его очень медленно, не сводя глаз со стены.
– Сначала освободи место под инструменты, – посоветовал я Гаражу. – А там посмотрим.
Официальная часть закончилась, и деревня тут же вернулась к своим делам.
Новосёлы разбирали узлы и спорили, кому достанется место у печки. Кто‑то уже колол дрова, кто‑то искал потерянную курицу, которая выбралась из клетки и теперь гуляла между грядками.
Йорг примерял свою дубовую дверь к новому дому и, судя по лицу, остался доволен. Оскар бегал от дома к дому со своей книгой и выяснял, куда унесли лишнюю лавку. По его записям лавок было шесть, а на деле оказалось семь, и эта седьмая не давала ему покоя.
На площадке за холмом люди Курта заканчивали осмотр принятого шара. Ферди в третий раз пересчитывал мешки с песком, а Густав устроился в корзине и никуда не спешил, привыкая к ней.
Грамоту я унёс в Гараж и пристроил на верхнюю полку, подальше от верстака. Там её никто не поставит под кружку и не положит поверх ещё не высохшей детали. В нашем хозяйстве это была самая настоящая угроза.