Реликтомант. Дилогия (СИ), стр. 108

Имена наёмников я к этому времени уже запомнил. Коренастого с перебитым носом звали Бруно, тощего и длинного Отто, молодого с жидкой бородкой Фред. Пятый, самый молчаливый, назвался Густавом, и на этом его разговорчивость закончилась.

Разговаривали мы тут же, возле шара. Наёмники понемногу приходили в себя. Они пили воду, разминали затёкшие руки, а Бруно сидел на земле и растирал щиколотки, кряхтя при каждом движении.

Отто с Густавом по моей просьбе полезли снимать оболочку с креста. Купол висел на нём боком, и тянуть приходилось осторожно, чтобы не пропороть шкуру о верхнюю перекладину.

Я тем временем осматривал корзину. Так что разговор шёл между делом и в заседание за воображаемым столом не превращался.

Да и кому охота заседать, когда под ногами лужа спирта.

– Отец согласится, – уже увереннее заговорил Райнер, разглядывая красные полосы на запястьях. – Теперь мне есть с чем к нему идти.

С чем именно, было понятно и без объяснений. Вместо очередного рассказа о неудаче он принесёт Герхарду выгодное предприятие. Такое слушают охотнее.

– Тогда сразу о главном, – сказал я, выпрямляясь над корзиной. – Договор касается всех моих людей. Всех, включая Эшенбахов.

Эля в это время проверяла верёвки у борта. На своём имени её руки замерли на узле, а потом снова задвигались.

– Меня, значит, оставят в покое, – продолжил я, не повышая голоса. – А через месяц попробуют выманить Элю. Или потребуют выдать Вольдемара. Или еще какая подлость. Так что нет. Все и всё, сразу. Ни новых походов дружины, ни наёмников, нанятых чужими руками. Вообще ничего.

Райнер выслушал условие спокойно. Видимо, ждал чего‑то подобного.

– Принято, – кивнул он. – Подтверждение от отца я привезу. На бумаге, с печатью.

Почему я не потребовал сразу вернуть Эшенбахам дом, имущество и доброе имя?

Всё просто. Это их история, и разбираться в ней они будут сами, когда захотят и как захотят. Чужой человек в такой семейной ссоре обычно только всё портит. А мне сначала нужно, чтобы их перестали травить и чтобы под моей защитой они могли спокойно жить.

Остальное подождёт. Главное, что теперь у них есть время.

– Первый шар для вашей гильдии я сделаю, – сказал я, повернувшись к обоим. – Но отдам его, когда увижу бумагу от твоего отца. Не раньше.

– Ты мне не веришь? – вскинул подбородок Райнер.

– Сразу видно человека с образованием – хмыкнул я. – Ага, не верю. Но работу начну заранее. И отдам по результату. Ну, а если бумаги не будет… – картинно вздохнул я, так давить шарами можно не только всяких многоруких. Мы понимаем друг друга?

Он хотел что‑то возразить, но Курт легонько толкнул его локтем. Райнер подумал и кивнул.

– Тогда и у нас условие, – снова подал голос он. – Покупать твои шары для перевозок на сторону сможет только гильдия. Больше никто.

– Вот это правильно, – тут же подхватил Курт и бросил флягу Ферди. – Мы людей учить будем, заказчиков искать, деньги вкладывать. А через полгода рядом откроется ещё какой‑нибудь умник с такими же мешками и начнёт сбивать цену. Нет уж.

Хорошо, что Изольда этого не слышала. За «мешки» она бы с него взяла отдельную плату.

– Договорились, – согласился я. – Только с уточнениями. Мои собственные шары остаются моими. Грузы для деревни я вожу сам, когда хочу и куда хочу. Делать шары тоже буду только я. Вы покупаете готовые машины, заказываете у меня починку и пользуетесь своим правом, пока выполняете свою часть. Перестанете, и право закончится.

– А грузы на них только ваши будут?

– Конечно, – тут же кивнул я, – только мои. Моё, всё моё, исключительно моё, едино и троедино моё. Проверять будешь?

Курт с Райнером переглянулись. Оба прекрасно поняли что я имел в виду, а я понял что они поняли. тТак что споров не последовало. В этих переговоров у меня сильная позиция, а не у этих хануриков. Это я тут ультимативно главный.

Потом заговорили обо всём остальном помимо собственно шаров. Защита, торговля, перевозки. Тут уже каждый тянул одеяло на себя, и я только следил, чтобы оно не порвалось.

Курт брался сопровождать грузы и людей, выделять бойцов для поездок, о которых мы договоримся заранее, и вообще отвечать за то, чтобы на дороге между Вальдбургом и нами никого не грабили.

Райнер забирал себе городские власти и богатых заказчиков. Через гильдию пойдёт продажа моих товаров и закупка того, что нужно деревне, а гильдия за это получит свою долю. Какую именно, мы спорили минут десять, и спорили бы дольше, если бы Бруно не объявил, что у него сейчас отвалятся ноги и он хочет есть.

Но всё же с долей я жадничать не стал.

Договор, выгодный только одной стороне, обычно долго не живёт. Да и мне самому эти перевозки были нужны не меньше, чем им.

– Сколько таких шаров ты сможешь сделать? – Курт уже что‑то подсчитывал, шевеля губами. – И как скоро? Для начала штук пять. Нет, лучше десять. По паре на каждое направление, и ещё запасные.

– Для начала один, – остановил его я. – Сделаем, проверим, научим твоих людей с ним обращаться. Потом посмотрим.

– Один, – разочарованно протянул Курт и поскрёб бороду.

Гильдия у него пока не существовала даже на бумаге. Которых, к слову, по его же словам, нужно много, куда больше чем кажется при словах «гильдия, магия и гужевые повозки». А обязательств Курт уже собирался набрать на десяток машин.

Райнер между тем обошёл корзину и постучал костяшкой по борту.

– Этот твой шар поднимет двоих и пару мешков, – задумчиво проговорил он. – А если груза больше? Десять мешков, двадцать? И ещё. Можно ли сделать так, чтобы лететь туда, куда нужно мне, а не ветру? В столице никто не станет неделю ждать попутного ветра.

– И площадку бы под поклажу, – оживился Курт. – Нормальную, ровную, чтобы ящики туда‑сюда не валандались? И место для нескольких человек? И так чтобы один заплатил медяк и пусть летит на медяк, а тот кто отдал золотой и получает на золотой? И чтобы долетать дальше ближайшего города, а то какой смысл.

Я отложил моток верёвки и посмотрел на свой бедный шар, с которого как раз стягивали последний край купола.

Они только что своими словами описали мне дирижабль. Притом с разными классами пассажиров, молодцы ребятки, прогрессивные.

Картинка у меня уже стояла перед глазами. Вытянутая оболочка вместо круглой. Лёгкая жёсткая рама, чтобы её не мяло встречным ветром. Под рамой гондола. Сзади винт, а винту нужен мотор. Мотор на спирту у меня уже имелся, он стоял на «Урале» и вполне бодро таскал коляску.

– Есть у меня одна мысль, – признался я. – Но это отдельная работа. Долгая и дорогая. К следующей неделе я вам её не сделаю, даже не просите.

– Тогда хотя бы право первыми обсудить заказ, – быстро сказал Райнер. – Когда будешь готов.

– Это можно, – легко согласился я и протянул ему правую руку.

Ладонь у Райнера оказалась холодной, но пожал он крепко, по‑деловому.

Курт ждал своей очереди и улыбался во всю бороду. Рука у него была тяжёлая, с мозолями от рукояти.

– Воздуханы, – с удовольствием произнёс он, тряся мою ладонь. – Вот увидите, господин архимаг. Через год о нас вся империя узнает.

Спорить я не стал. Узнает, конечно. Вопрос только в том, что именно.

Взлетать сразу после разговора мы, разумеется, не могли.

Корзина стояла кособоко, борт с одной стороны выгнулся внутрь. Ближний бак потерял через шов почти всё, что в нём было. Поднимать такую конструкцию в воздух я не стал бы даже ради спасения мира, не то что ради экономии времени.

Наёмники взялись за дело охотно. Похоже, после клетки любая работа казалась им отдыхом. Четверо подняли корзину и перенесли на ровное место. Двое придерживали оболочку, чтобы её не таскало ветром по камням. Бруно с Фредом отвинтили повреждённый бак и унесли его подальше от плиты.

Материал я искал недолго. В ближнем сарае нашлось старое ведро с крепким дном. У колодца в траве лежал железный обруч от рассохшейся бочки. Треснувшие планки я решил заменить досками от разбитого ящика, который валялся у крыльца.