Реликтомант. Дилогия (СИ), стр. 101

Расписания из этого не получилось, да я его и не ждал.

Мне нужна была общая картина: какие направления здесь вообще бывают и на какой высоте их искать.

Сверху на первом листе Соня вывела крупными буквами: «Роза ветров». Слово она подхватила у меня накануне за ужином и сразу пустила в дело.

Поправлять я не стал. Настоящая роза ветров рисуется иначе, но стрелки Соня ставила верно, высоту и время записывала аккуратно. А название пусть остаётся. Звучит хорошо.

На третий день Хармонд сам принёс несколько старых заметок. Он когда‑то записывал, где находил молодые ростки после сильных ветров.

– Друид думал, что эти записи нужны только растениям, – сказал он, разглаживая пожелтевший лист на колене. – А теперь и люди решили расселяться по воздуху.

– Пока только двое, – заметил я. – Дальше посмотрим, как пойдёт.

Хармонд перевернул страницу.

– Растения тоже начинают с малого, – невозмутимо ответил он.

Большой шар тем временем рос.

Изольда закончила оболочку на пятый день. Корзину Миша принёс раньше, но потом ещё полдня укреплял ей край. Я велел загрузить её мешками с песком и хорошенько потрясти, и край от такого обращения повело.

Горелок теперь было две, и каждая питалась от своего бака. Откажет одна, вторая продолжит работать.

Заслонку для верхнего клапана я собрал на верстаке, а Изольда вшила её в макушку купола. От заслонки вниз, в корзину, тянулся шнур. Потянешь его, и она откроется, выпуская часть горячего воздуха. Отпустишь, и ляжет обратно.

Так снижаться куда удобнее, чем ждать, пока остынет весь купол.

Первое испытание большого шара тоже прошло без людей. Моё место в корзине заняли мешки с песком, причём песка положили больше, чем весил бы я сам. Запас мне хотелось увидеть ещё на земле.

Миша с Дитрихом держали боковые канаты. Усилий устроился у одного из креплений и делал вид, что следит за своими тросами. Особенно старательно у него это получалось, когда я поворачивался в его сторону.

Я запустил обе горелки.

Большая оболочка наполнялась долго. Только минут через пять корзина начала понемногу приподниматься над травой.

– Держим? – спросил Миша, упираясь каблуками в землю.

– Держите, – ответил я, следя за макушкой купола. – Пусть сначала прогреется весь.

Вскоре канаты натянулись, и корзина с грузом повисла в паре метров над землёй.

Я убрал часть пламени и посмотрел, как быстро шар это почувствует. Потом прибавил снова. Отзывался он неторопливо и без рывков, то есть ровно так, как мне и было нужно.

Следом я проверил клапан. Потянул шнур, подержал несколько секунд и отпустил. Корзина плавно пошла вниз.

После посадки я осмотрел все крепления. Усилий тоже: залез под край корзины, подёргал по очереди все тросы и, не найдя к чему придраться, молча слез. Для Усилия это была высшая похвала.

– Значит, вы оба довольны, – подвёл итог Миша, вытирая ладони о штаны. – Можно сажать человека?

– Одного, – сказал я.

Соня немедленно шагнула вперёд. Отвечать я не стал, просто строго на неё посмотрел.

– Дядюшка Никифор, я вообще ничего не сказала! – возмутилась она.

– Вот и продолжай в том же духе, – посоветовал я.

Следующий подъём я сделал сам, но шар пока держали на привязи. Поднялся метров на десять, проверил обе горелки, открыл клапан, снова набрал высоту и дал корзине опуститься. Опять ничего интересного, чего я и добивался.

А к вечеру я в первый раз полетел свободно, без привязи.

Далеко уходить я не собирался. Нижний ветер шёл вдоль ручья, к открытым полям, и садиться там было удобно.

Миша отпустил корзину, и я неторопливо поднялся над деревьями.

С высотой ветер действительно менялся. Сначала шар шёл вдоль ручья, а над кронами его повело на запад, к оврагу. Я прибрал огонь и какое‑то время держался в этом слое. Потом поднялся ещё, и где‑то наверху меня мягко развернуло к северу.

Слои нашлись примерно там, где я их и ждал. Границы между ними гуляли, сила ветра тоже отличалась от вчерашней, но в целом всё сходилось с Сониной тетрадью.

В воздухе я провёл меньше часа. Для посадки спустился обратно в нижний поток, дождался открытого места и выпустил горячий воздух через клапан.

Корзина стукнулась о землю, проехала по траве несколько метров и завалилась набок. Красоты в такой посадке немного, но ничего не сломалось, и сам я тоже остался цел.

Миша добрался до меня на «Урале» минут через пятнадцать. Водить его он научился всего пару дней назад и теперь не упускал ни одного повода. Остановил мотоцикл рядом с корзиной, заглушил мотор и некоторое время молча меня разглядывал.

– Господин Никифор, вы далеко сели, – сообщил он наконец.

– Главное не на крышу к Гаражу, – пошутил я, выпутываясь из верёвок. – Он бы мне этого до зимы не простил.

Миша ухмыльнулся и принялся скатывать оболочку в тугой рулон. Её мы привязали поверх коляски, а за корзиной уже в сумерках приехал Дитрих на телеге со Стахановцем.

На следующий день я полетел с Элей.

Почему с ней, а не с Дитрихом? Дитрих водил обозы через эти земли много лет и знал их лучше всех. Вот только весил он вдвое больше Эли, а на предложение подняться в корзину ответил, что всю жизнь ездил по земле и менять привычки на старости лет не собирается.

Эля же в академии насмотрелась на карты и сверху вполне могла узнать город, дорогу или крупное поместье. Бинокль мы, разумеется, тоже взяли.

Перед стартом снова проверили ветер маленьким шаром. Сонина тетрадь подсказывала, где искать нужные слои, но сегодняшний воздух вполне мог решить по‑своему.

Но нам повезло, всё было относительно предсказуемо. Можно было подниматься.

Соня стояла рядом с матерью и смотрела на корзину.

– Я всё равно следующая, – сообщила, хоть и без особой надежды в голосе.

Изольда поправила ей воротник.

– Сначала пусть они вернутся, – сказала она.

– Так Дядюшка Никифор уже вчера вернулся, – не сдавалась Соня. – И ничего с ним не случилось.

– Вчера он сел за километр от дома, и Миша искал его четверть часа, – спокойно напомнила Изольда. – Полетишь, когда он научится садиться поближе.

Соня подумала и решила, что спорить дальше себе дороже.

Я проверил на Эле страховочный ремень.

– За край сильно не наклоняйся, – предупредил я, защёлкивая пряжку. – Шнур клапана не трогай. Если понадобится что‑то достать со дна корзины, сначала скажи мне.

Эля поправила на шее ремешок бинокля.

– Я всё запомнила ещё утром, – заметила она. – Вы мне это уже объясняли.

– Значит, сейчас будет легче выполнять, – ответил я.

Эля только вздохнула.

Миша держал корзину до последнего. Я прибавил огня, и вскоре вес ушёл у него из рук.

– Отпускай, – скомандовал я.

Миша разжал пальцы и отступил на шаг.

Корзина поползла вверх. Сначала под нами осталась площадка, потом ниже ушла крыша Гаража, а дозорная башня на соседнем холме ещё какое‑то время торчала над деревьями.

Сперва я держал шар невысоко и смотрел, куда нас несёт. Курс совпадал с утренней проверкой, поэтому я добавил пламени.

Мы поднялись над кронами, и через несколько минут нас начало разворачивать. Эля почувствовала это первой.

– Нас понесло влево! – сказала она, крепче взявшись за край корзины.

– Попали в следующий слой, – объяснил я и убавил огонь. – Здесь и задержимся.

Эля посмотрела вниз, на далёкие макушки деревьев.

– А если и внизу, и наверху ветер подует не туда, куда нам надо? – спросила она.

– Тогда летим не туда или садимся, – пожал я плечами. – Третьего не дано.

Она хмыкнула и задумалась. Возможно, начала думать, как это исправить. У Эли явно была любовь к подобного рода физическим задачкам.

Забираться под облака я не собирался. Достаточно было подняться над лесом, чтобы открылся дальний обзор, и этого мы уже добились.

Сверху местность наконец перестала состоять из одних деревьев. За лесом нашлась старая дорога. Она шла через низину и потом раздваивалась, а дальше начинались поля, которые давно никто не пахал.