Миннесота — Час волка (ЛП), стр. 63
Оба ребёнка тут же вырвались у матери и побежали к собаке. Подняли её, один спереди, другой сзади, и понесли к матери, державшей дверь открытой. Она бросила на Боба взгляд, который он счёл благодарным, и вышла вслед за детьми. Когда дверь закрылась за ними, колокольчик весело звякнул.
— Сколько у нас времени? — спросил Майк. Винтовка теперь стояла между его коленями прикладом на полу; он обхватил руками ствол, направленный в потолок.
— До штурма? Минут пятнадцать, наверное.
— Более чем достаточно. Сварить кофе?
— Думаю, лучше тебе сидеть на месте. Снаружи снайперы только и ждут, когда смогут тебя поймать в прицел.
— Ага. — Улыбка Майка была грустной и покорной. Но не только. Было в ней что-то ещё. Надежда, подумал Боб. Как при расставании, когда знаешь, что оно навсегда, и в то же время чувствуешь: впереди что-то новое и неведомое. Боб чувствовал примерно то же.
— Расскажешь, как всё было? — спросил Боб. — Давно ты это планировал?
Майк Лунде медленно покачал головой.
— Томас Гомес однажды просто зашёл сюда. Как и ты. Сказал, у него умер кот, а миссис Уайт порекомендовала меня. Я не видел его тридцать лет, он очень изменился. Но, знаешь, всё дело в глазах. Эти глаза я не забыл. Глаза человека, который убил мою девочку на той парковке. Который стоял надо мной и собирался убить и меня. Мы хорошенько разглядели друг друга, прежде чем он услышал приближение полицейской машины и убежал. И всё равно, когда Гомес зашёл в магазин, он меня не узнал.
— Его звали Лобо, он был машиной для убийства. Ты для него был просто ещё одной цифрой. Ты убил его сразу?
— Нет. Мы несколько раз разговаривали. Я приходил к нему домой, мы вместе ели.
— А потом?
— Потом я отвёз его в мастерскую у Сидар-Крик, где держал чучело его кота. Работой он остался доволен. Я дал ему кофе. С рогипнолом. Когда он очнулся, был привязан к стулу.
— Знаю, мы его нашли. Почему ты не убил его сразу?
— А ты как думаешь?
— Думаю, тебе надо было воплотить в жизнь те мечты о мести, с которыми ты жил тридцать лет. Ты пытал его.
— Да.
— И это оправдало твои ожидания?
— Нет.
— Нет?
— Мне стало плохо. Меня вырвало.
— Хотя ты всю жизнь разделываешь животных?
— Я впервые причинил боль живому существу. Хуже всего было то, что Томас раскаивался. Когда мы разговаривали здесь, в магазине, он ни разу прямо не сказал, что именно сделал. Только что причинил другим несказанно много зла и не заслуживает жизни. С бандой, говорил, давно покончил, перебивается случайными заработками, но каждую ночь ему снятся кошмары. В этом смысле, может, оставить его жить было бы более суровым наказанием. Наедине со своими кошмарами. Зато пытки по крайней мере дали мне имя и адрес человека, у которого он купил узи, — Марко Данте. Я узнал, где бывает его босс Даймен. И что детектив, которому я доверял, брал взятки, чтобы отвести любые подозрения от Томаса, Даймена и их банды. И я получил его лицо. И кожу с его рук. Когда он умер, я забрал его одежду и ключи от квартиры.
— А остальное тело высушил сублимацией.
— В каком-то смысле да.
— Значит, узи, из которого Томас Гомес убил твою дочь, он купил у Данте?
— Именно.
— А застрелив Данте, ты оставил достаточно улик и свидетелей, которые видели тебя в облике Гомеса, чтобы подозрения наверняка пали на него.
— Да.
Боб посмотрел на часы.
— Расскажи о Коди Карлстаде.
52
Кентукки Фрайд, октябрь 2016
— Это не тот мужик, который сюда заходил? — спросил посетитель, показывая пивным бокалом на маленький телевизор за спиной Лизы, висевший на стене с выключенным звуком. Вот что она изменила бы, если бы когда-нибудь стала здесь хозяйкой. Два больших экрана вместо одного маленького. Но включать только тогда, когда происходит что-то, что собирает людей вместе. Супербоул, президентские выборы. Что-нибудь такое.
Она обернулась.
На канале KSTP-TV над картинкой мигала строка «СРОЧНЫЕ НОВОСТИ».
Репортёрша говорила в камеру. За её спиной виднелись полицейские машины и большой фургон военного вида с белой надписью SWAT на боку. Потом Лиза увидела в верхнем правом углу экрана фотографию лица. И подпись: «Боб Оз. Полиция Миннеаполиса». Дрожащей рукой Лиза схватила пульт и прибавила звук.
— …вошёл внутрь и убедил захватчика оставить его в обмен на освобождение Джилл Паттерсон и двоих детей. Сейчас Боб Оз находится там вместе с захватчиком, предположительно владельцем магазина. Это Майк Лунде, пятидесятивосьмилетний вдовец.
— Итак, Ширли, вы подтверждаете, что этот полицейский — тот самый Боб Оз, с которым вы недолго беседовали два дня назад в «Трек-Плаза»?
— Верно, Рик. Но здесь он выступает совсем в другой роли. Прежде чем Джилл Паттерсон и детей увезли отсюда вместе с мэром, она успела сказать, что они будут вечно благодарны детективу Озу за его мужество и молятся, чтобы он пережил это испытание.
Пережил. Лиза прижала ладони ко рту. Стала глубоко дышать. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Дыши. А потом сделала то, чего не делала так давно, что уже и не помнила, когда это было в последний раз. Она помолилась. Господи, пусть он выживет. Если взамен Ты этого хочешь, я могу больше никогда его не увидеть. Но, милый Господи, не дай ему умереть.
Кей Майерс, пригнувшись, пробежала мимо полицейских машин у магазина таксидермиста и выпрямилась лишь за большим фургоном спецназа, где стоял Уокер. В нескольких футах от него Спрингер и О’Рурк, похоже, жарко спорили.
— Что происходит? — спросила Кей, пытаясь отдышаться.
— Спрингер хочет, чтобы спецназ ликвидировал Лунде, — сказал Уокер. — О’Рурк говорит, что это поставит под угрозу жизнь Оза.
Кей повернулась к спорившим.
— Нет! — взвизгнула она.
Они замолчали и посмотрели на неё.
— Нет, нельзя пытаться ликвидировать Лунде.
— Спасибо, но мы и без вашего вмешательства обойдёмся, Майерс, — фыркнул Спрингер. На этот раз хоть не забыл «с» в её фамилии.
— Заткнитесь и слушайте, — сказала Кей. — Оз и Лунде знают друг друга.
— Кей, не… — начал Уокер, но останавливать её было поздно, и оба это знали.
— Лунде не убьёт Оза, — сказала Кей. — А вот вы, Спрингер, идиот, вполне можете.
Спрингер качнул головой с коротким смешком.
— По нашим сведениям, детектив Оз — неуравновешенный полицейский-алкоголик, отстранённый за неподчинение приказам, и в нынешнюю ситуацию загнал себя сам. Он рисковал жизнями троих невинных гражданских. Он не герой, ему просто хочется им казаться. Понятное дело, учитывая, в какую задницу превратилась его собственная жизнь. Вы говорите, они с Лунде друзья. Может, поэтому он и продолжает мешать нашим снайперам, перекрывая им линию огня.
Кей заметила, как у неё изо рта брызжет слюна и попадает на пиджак Спрингера в тонкую полоску, когда ответила:
— Неужели до вашей тупой башки не доходит, что Боб Оз в состоянии уговорить Майка Лунде сдаться?
— Суперинтендант, у нас на это нет времени, — сказал Спрингер. — Вы можете поговорить с этой фурией?
Кей ждала, что сейчас ей на плечо ляжет большая ладонь Уокера. Но этого не случилось. Обернувшись, она увидела, что Уокер смотрит прямо на Спрингера.
— Зачем? — сказал Уокер. — По-моему, она дело говорит.
Спрингер покосился на О’Рурка, словно искал поддержки.
— Не знаю, кто дал Бобу Озу прозвище Кентукки Фрайд, — сказал О’Рурк. — Знаю только, что Боб Оз вошёл туда без оружия и освободил троих заложников. И я не готов рисковать жизнью такого человека. Пока в опасности только они двое там, внутри.
— Объясню покороче, — глубоко вздохнул Спрингер, словно имел дело с бестолковыми детьми. — Я говорил с начальством. Мне сказали: Лунде убил добропорядочного гражданина Коди Карлстада, пытался убить телохранителя Паттерсона и заодно нанёс тяжёлую душевную травму семье Паттерсона. Лунде, как и любой террорист, день и ночь мечтает совершить эти злодейства и попасть под арест, чтобы все СМИ сунули ему под нос микрофоны и он мог вещать всей стране своё больное политическое послание. А вот этого мы, возможно, и не хотим. Усвоили?