Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ), стр. 43

Под брюхом машины висели четыре пустые подвески. Под бомбы, сказал четырёхрукий, и под ракеты, если звену их выдадут.

— А в атмосфере? — спросил я. — В базе про это было мало.

Длинношеий повернул ко мне оба глаза, и выглядело это жутковато.

— Войдёт. Отбомбится и уйдёт. Крыльев у него нет, и каждый поворот ты делаешь маневровыми, а они жрут уйму топлива. Эмиттеры в плотном воздухе греются и через четверть часа начинают плавить собственные гнёзда. Абляция сходит вся, до металла. Против атмосферного истребителя ты на нём проиграешь любому. Так что в воздух только по приказу.

Я обошёл машину ещё раз, уже молча.

На Земле я видел боевой самолёт вблизи один раз, на аэродроме, где мы ждали борт. Разумеется, отличия были разительными.

Ничего лишнего, на борту только столбик фриранских знаков, и я прочитал: «Четвёртый полк, звено капитана Эдвин Раси, машина шесть».

Мда уж, шестой в звене, и вместо имени порядковый номер.

— Если закончил знакомство, прыгай в кабину, и полетели, — раздался в динамике шлема голос Раси. — Сначала смотришь за нами, потом пробуешь повторить.

— Понял.

Я мысленно дал скафандру команду закрыть забрало. Створки кабины разошлись в стороны, и я забрался внутрь. Кресло приняло меня, как матрас в казарме, подстроилось под спину, и тут же синхрогель в скафандре начал своё дело. Я почувствовал, что спина прилипла к креслу, а кресло к машине. Как будто влез в бронежилет, который сам знает, куда ты сейчас повернёшься.

Створки сомкнулись и стало темно. Потом забрало вспыхнуло изнутри, и я увидел ангар вокруг себя, и под собой тоже, прямо сквозь палубу.

— Пилот опознан, — произнёс знакомый ровный голос. — Старли Андер. Поздравляю, это настоящая машина.

— Ты та же Искра? — спросил я.

— Я копия, которой передали всё, что знала капсульная.

В динамике щёлкнуло, и подключился второй канал.

— Андер, — сказал Горак, — держи дистанцию от нас. Хотя бы первое время, пока мы не поймём, как ты чувствуешь машину. Щиты у нас будут стоять, но хорошего в столкновении мало. А ещё хуже то, что ремонт стоит франи. — Он сделал паузу. — Как думаешь, за небоевой урон военному имуществу кто платит? Правильно, звено. Касса у нас на такой случай есть, но лучше её не трогать.

— Я понял, Горак.

— Вот и хорошо.

Канал отключился. Здравый смысл в его словах был, хотя думал он при этом о своей доле призовых.

— Катапульта, — предупредила Искра, перед тем как меня вдавило в кресло.

Удар оказался сильнее, чем в симуляторе. Створки шлюза разошлись, поле на выходе мигнуло, пропуская меня, и дальше я оказался в космосе.

Маршевые толкнули мягко, и я отошёл от борта.

Отсюда я впервые увидел эскадру целиком. Гхарр висел сзади, и размер его я оценил только теперь. Я был словно маленькая песчинка рядом с ним. Борт уходил в обе стороны так далеко, что Искра подписала края, чтобы я понимал, где у него нос. Вдоль борта горели створы ангаров, и из двух соседних как раз выходили чужие звенья. Дальше шли ещё два транспорта поменьше, а впереди, далеко, Искра подсветила рамкой крейсер. Он был вытянут, как копьё, и даже на таком расстоянии я видел, что он длиннее Гхарра раза в полтора.

От Раси я знал, что эскадра стоит на передышке. Крейсер копил заряд перед следующим прыжком, на это уходило около пяти часов, и полки выводили звенья в пространство. На учения нам отвели три часа.

— Строй клин, — скомандовала Раси. — Велис слева, Тук-Ран справа, Горак и Шорр замыкают. Андер, держись на тысяче метров сзади и выше. Смотри.

Я отвёл машину назад и стал смотреть.

Клин собрался за десять секунд. Раси встала в вершину, ведомые заняли места сзади и чуть ниже, замыкающие растянулись по флангам, и дистанция между машинами была одинаковой — метров в двести. По команде звено перестроилось в пеленг. Каждый отошёл назад и вправо от предыдущего, и строй растянулся уступом, чем-то похожим на лестницу. Затем звено улетело в левый пеленг и вернулось в клин, и ни одна машина не пересекла траекторию соседа.

Фигуры начали с бочки. Истребитель Раси провернулся вокруг продольной оси, не меняя курса, маневровые отработали короткими вспышками по кромкам, и клин повторил за ней одновременно. Искра пояснила, что так уводят из-под веера уязвимую плоскость, а заодно проворачивают эмиттеры щитов, давая остыть тем, что приняли удар.

Петлю показал Тук-Ран. Маршевые он не сбрасывал, маневровые задрали нос, и машина пошла вверх по дуге. Инерция ещё несла её по прежнему курсу, пока тяга разворачивала на новый, и траектория сложилась в вытянутую петлю, из которой он вышел на том же месте, откуда начал, только на встречном курсе.

Ножницы делали парой, Горак с Велисом. Два истребителя пошли расходящимися зигзагами, пересекая курсы друг друга каждые несколько секунд. Тот, кто садился на хвост одному, через секунду оказывался в прицеле второго.

Последним шёл разворот на маршевых с гашением. Раси на полной скорости развернула машину маневровыми носом назад, продолжая лететь хвостом вперёд, дала полную тягу и за четыре секунды погасила скорость до нуля и ушла под прямым углом к прежнему курсу. Для перехватчиков Ржавых, которые на прямой были быстрее, это, по словам Искры, был главный способ сбросить их с хвоста и встретить лоб в лоб.

— Теперь ты, — окликнула меня Раси. — Бочка.

Бочка вышла сразу. Маневровые уже знали, что делать, и мне оставалось задать темп.

С петлёй вышло хуже. Я перебрал тягу на входе, и вместо петли получилось яйцо, вытянутое вперёд километра на три. Искра сообщила, что на выходе я оказался на два километра дальше, чем начал, и в бою противник ушёл бы туда, куда я не достану.

— Ещё раз, — велела Раси.

Со второго раза яйцо стало круглее. С третьего вышла петля.

Ножницы мы резали с Тук-Раном. Первые два захода я опаздывал с перекладкой, и его машина уходила из створа прицела раньше, чем туда входила моя. На третьем я поймал ритм. Перекладку следовало начинать за полсекунды до того, как ведущий пересечёт курс, в момент, когда он только даёт маневровые. По вспышкам на кромках это читалось хорошо.

Разворот с гашением я сорвал. Машина развернулась, маршевые ударили, скорость упала, но ось я потерял и меня понесло боком.

— Сто семьдесят градусов, — сообщила Искра. — Остальные десять улетели. Ты дал тягу раньше, чем нос встал на линию.

Со второй попытки я досчитал до конца и дал тягу вовремя. Скорость погасла за пять секунд против четырёх у Раси.

— Для первого вылета пойдёт, — сказала Раси.

После этого меня допустили до совместных занятий. Я вставал в клин на место замыкающего, перестраивался в пеленг, менялся с Шорром и снова возвращался, и к концу второго часа Горак перестал отодвигаться от меня на лишнюю сотню метров. Мне это показалось хорошим знаком.

— Теперь бой, — объявила Раси. — Андер против Горака. Горак уходит, Андер садится на хвост и сбивает. Искра считает попадания. Начали.

Я догонял Горака тридцать секунд.

Если кто-то подумал, что в преследователя снаряды не летят, то как бы не так. У Горака сзади стояли две автоматические турели, учебные, с импульсами вместо фотонов, и едва я вошёл в зону, как они открыли огонь. Искра рисовала каждое попадание на забрале, и шкала щита в углу зрения пошла вниз на три процента, потом ещё на пять. Я ушёл бочкой, турели потеряли меня на секунду, и в этот момент Горак сбросил бомбы.

Учебные бомбы осколков не несли. Искра рисовала облако там, где они разлетелись бы, и засчитывала каждый осколок на моём пути. Облако было в пару километров в поперечнике и росло, и войти в него значило потерять щит целиком. Я ушёл вверх. Горак в этот момент заложил разворот с гашением и, пока я обходил облако, он уже шёл мне навстречу.

Выстрел я сделал первым. Искра засчитала попадание в десять процентов его щита, он ответил, и я потерял двадцать. Дальше были ножницы, только в одиночку, когда каждый режет свой зигзаг и ловит момент, и ловил он лучше. На второй минуте он сел мне на хвост, и забрало мигнуло красным.