Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ), стр. 42

— Андер, — тут же вмешалась Раси, — все трофеи через меня. Понял?

— Понял, — ответил я и добавил. — Был бы дурак, не понял бы.

— Вот и славно, — сказала Раси.

Хран хохотнул, и мы вышли.

Обратно шли к лифту, и скафандр… чувствовался как вторая кожа.

— Как пилоты добывают трофеи? — спросил я в лифте.

— Сбитый корабль передаётся звену, которое его сбило, — ответила Раси. — Техники снимают с него то, что уцелело. Что-то ставят на наши машины, остальное продают таким, как Хран. У многих звеньев свои техники и свои дроиды, и у нас тоже. Мы сами доводим истребители.

— А не боитесь что-нибудь сломать?

— Конечно, боимся, — Раси даже не подумала обидеться. — Но, как я уже сказала, у нас есть техники с дроидами, и есть вычислители, которые проверяют, что поможет, что будет работать лучше, а что нет. Поэтому, если я сажусь в истребитель, шанс, что он выйдет из строя, фактически равен нулю.

Лифт пошёл вбок, и я придержался за поручень. Обратно Раси выбрала другой маршрут, и ехали мы заметно дольше.

— И сколько стоит сбитый корабль?

— Ты, я смотрю, любишь считать, — покосилась на меня Раси.

— Я просто хочу разобраться, что к чему.

Она коротко рыкнула. Разговор ей нравился. В её голове он шёл под пометкой «человек думает о деньгах, значит, собирается жить долго».

— Зависит от класса. Перехватчик Ржавых идёт по сорок франи. Это их самая мелкая машина, и их больше всего. Тяжёлый штурмовик сто пятьдесят. Корвет шестьсот. Фрегат три тысячи, но фрегат звеном не сбивают, его сбивают полком, и делят на всех. Всё, что крупнее фрегата, делит адмиралтейство, и туда лучше не лезть с вопросами.

— И всё это пилоту?

— Половина. — Она подняла коготь. — Половина сбившему. Четверть в кассу звена, из неё мы платим техникам, чиним и дорабатываем машины. Четверть делится на всё звено поровну, чтобы ведомый, который прикрывал тебе хвост, тоже не остался без франи. И командиру звена пятая часть от всей кассы сверху.

— Командир, стало быть, ты.

— Командир, стало быть, я, — согласилась Раси без тени смущения.

Я прикинул в уме. Жалованье новобранца-пилота, если верить уставу, было сто двадцать франи за корабельный месяц. Три сбитых перехватчика давали мне ещё шестьдесят. В армии на Земле тоже платили боевые, только бумажек там было больше.

— И куда я буду девать франи? — спросил я.

Раси улыбнулась. Лифт встал, и мы вышли в широкий коридор с синей полосой.

— На корабле есть бар, магазины, комнаты отдыха и много чего ещё. Также есть бордель, где можно выбрать, с кем расслабиться.

— И там есть такие, как я? — тут же спросил я.

— Разумеется, — Раси повернула голову. — Ты же с Греи? — спросила она так, словно забыла.

Я кивнул.

— Там много ваших остроухих женщин. Уже все порченые, конечно, но даже так они пользуются популярностью у чистокровных фриранцев. Не понимаю… — вздохнула она, — чем они их так увлекают.

Она прищурилась.

— Тебе тоже нравятся остроухие девушки?

Врать не буду, вопрос был с подвохом. Я понял, что если скажу «нет», то разговор может уйти в сторону, в которую мне совсем не нужно. А как я уже говорил, спать с Раси я не собирался ни за какие коврижки.

— Да, мне тоже, — сказал я. — Каюсь, грешен.

Раси фыркнула и пошла дальше.

В голове у неё мелькнуло что-то про вкусы низших рас, и на этом тема закрылась. Я выдохнул.

Потом она снова заговорила.

— Корабли большие, и служат здесь долго. Чтобы экипаж не сошёл с ума, Великий Харгош сделал всё, чтобы мы чувствовали себя хорошо.

Так звали императора, его имя я знал из базы. Раси произнесла его так, как у нас в церкви произносят имя святого.

Я хотел сказать, что многие были бы ему благодарны, если бы его флот не вгонял в рабство целые планеты. Но я уже знал, что такими разговорами оттолкну Раси, а её расположение мне было необходимо. Так что я промолчал.

— И ещё на корабле есть огромный бассейн, — продолжила Раси. — Он напоминает море. Волны, песок, искусственное небо и напитки у воды. Раз в год тебе полагается семь дней отдыха, и ты сможешь его посетить.

— А в простой выходной не смогу?

Раси покачала головой.

— Нет. Ты не фриранец. Только они могут отдыхать на море в выходные. Пойми, я нормально отношусь к другим расам, но терпимости у многих нет. Многие не потерпят большого скопления других рас на море… — она помолчала. — Разве что для рабынь делают исключение. Их приводят. Но ты к ним не относишься.

— Понял, — тут же сказал я.

Я и впрямь понял. Семь дней в году на искусственном море были неплохой морковкой для осла, которому тянуть телегу двадцать фриранских лет. А рабынь туда, понятное дело, приводили отнюдь не загорать.

Раси шла впереди, и наруч у неё на запястье время от времени вспыхивал. Она не обращала на него внимания. Она думала о вылете: как поставить меня в строй, чтобы я видел всех и никому не мешал, и о том, что Горак будет недоволен. Ей-богу, в эту минуту она была хорошим командиром.

Коридор свернул в последний раз, и впереди открылись ворота в ангар истребителей.

Я шагнул за Раси внутрь и увидел всех из нашего звена. Тук-Ран, Горак, Велис и Шорр стояли у машин, в таких же скафандрах, и четыре головы повернулись ко мне.

Глава 18

Первым ко мне подошёл Шорр.

— С первым вылетом, Старли, — произнёс он и оглядел меня с головы до ног. — Скафандр у тебя, вижу, не со стандартной полки. Хран?

— Хран, — ответила за меня Раси.

Тук-Ран хмыкнул, но промолчал. В его мыслях мелькнуло, что к Храну Раси до сих пор водила только своих, фриранцев.

Горак тоже оглядел мой новый скафандр сверху донизу, задержался на ячейках и скривил губу. Он узнал пластины с чужих плеч, и я прочитал в нём, что капитан вкладывает франи в расходный материал… то есть в меня. Его это задело. Я сделал вид, что ничего не заметил, а Раси уже вела меня к крайней машине в ряду.

У подставки нас ждали три механика и три дроида.

Старший из механиков доставал мне до груди. Рук у него было четыре, кожа в мелких трещинах, чем-то похожая на кору дуба, и верхнюю пару он держал скрещённой на груди, пока нижней вытирал ветошью пальцы. Второй был тощим, с шеей длиной в локоть и глазами по бокам головы. На меня он смотрел левым глазом, на истребитель правым, и, по-моему, ему это не мешало. Третий ближе всех походил на человека, если не считать мелкой чешуи на скулах и щелей вместо ушей.

Над ними, в метре от палубы, висел шар размером с арбуз, усеянный линзами. У опоры сидел паук из тёмного металла на восьми лапах. Чуть дальше стоял дроид на гусеницах, похожий на вешалку, к которой приделали полдюжины манипуляторов, и в каждом он держал по инструменту.

— Наши механики, — сказала Раси. — Они могут разобрать истребитель на запчасти и потом собрать, ничего при этом не забыв.

— Важное качество, — произнёс я.

— Капитан преувеличивает, — проскрипел четырёхрукий. — Но не сильно. Иди сюда, пилот.

Он повёл меня вокруг истребителя, и остальные двое пошли следом.

В симуляторе я летал на «Хаш-7» три дня и благодаря нейропрограммам думал, что знаю машину наизусть. Но вблизи она оказалась другой. Чёрная обшивка шла мелкой рябью и четырёхрукий провёл по ней нижней ладонью.

— Абляция. Этот слой сгорает вместо тебя. После боя мы счищаем, что осталось, и наносим новый.

По кромкам клина сидели тусклые датчики размером с кулак. Эмиттеры щитов. Между ними, по всей длине кромки, шли мелкие сопла маневровых, и я насчитал два десятка только с одной стороны. Два маршевых двигателя торчали сзади, разнесённые так широко, что между ними прошла бы телега. Длинношеий объяснил, что это сделано для разворотов. Дашь тягу на один, и машина крутанётся вокруг оси без всяких маневровых.

В носу под двумя створками кожуха был установлен излучатель. Фотонная пушка, и под створками плоский кристалл длиной с мою руку.