Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ), стр. 38

Руки работали сами, а я наблюдал за ними, как за чужими. База пилота знала, что делать, и мне оставалось только не мешать.

По спине тёк пот. Ей-богу, за год я не уставал так ни от одной драки.

— Теперь перегрузка, — продолжала Искра. — Коридор тот же, скорость вдвое. На развороте кровь уйдёт из головы. Нормальный пилот в этот момент теряет зрение на две секунды. Готов?

— Готов.

Маяки понеслись навстречу, резкий разворот ударил в грудь, и мир по краям слегка поплыл. И тут же вернул себе контроль. Если нервная система у меня зашкаливала, то кровь должна была вести себя, как у всех. Зрение сузилось в трубу. Руки держали курс по памяти.

— Пятьдесят три секунды, — сообщила Искра. — Потеря зрения не зафиксирована. Это очень хорошо. Для первого дня это уровень ведомого после месяца.

Мы летали ещё два часа. Маяки начинали двигаться, потом гаснуть и появляться там, где их не ждёшь. Я врезался ещё шесть раз, и после каждого Искра называла номер попытки тем же ровным голосом, будто вела счёт в игре. С каждым заходом я всё меньше думал о руках. База срасталась с телом, и к концу второго часа ручки стали продолжением ладоней. И, признаться честно, Искра мне нравилась. Впервые за долгое время я разговаривал с кем-то, чьих мыслей не мог прочитать, и в этом было что-то освежающее.

— На сегодня хватит, — наконец сказала она. — Капитан смотрит твои цифры с галереи. Изучает дольше, чем у остальных.

— Это хорошо?

— Это значит, что завтра она будет гонять тебя вдвое сильнее. Радуйся. — Голос ненадолго пропал. — И запомни одно, пилот, раньше, чем запомнишь всё остальное. Здесь, в капсуле, я тебя воскрешаю. Девять раз за сегодня. Там, куда мы летим, воскрешать будет некому.

Глава 16

После дневного симулятора мне дали час на еду и отдых, а на вечернем закреплении Искра взялась за меня всерьёз.

— Пилот, разминка окончена, — объявила она. — Переходим к более сложному уровню.

Пространство вокруг кабины развернулось без предупреждения. Обломки, пыль, и сзади, в мёртвой зоне, три отметки. Искра даже не стала их подсвечивать. Я ушёл вниз и влево, обломок прошёл над самой кабиной, и в этот момент первая отметка открыла огонь.

Экран почернел.

— Умер, — сообщила Искра. — Продержался всего четыре секунды. Для справки, у Ржавых перехватчики не стреляют по одному. Они стреляют веером, и ты сам влетел в середину.

— Понял.

Кто такие Ржавые я спрашивать не стал. Слово мне пока ничего не говорило, а Искра ответила бы «узнаешь».

— Ничего ты не понял. Повторяем.

Симулятор воссоздал кабину истребителя заново, и обломки пронеслись мимо. На этот раз я дожил до двенадцатой секунды, а в следующем заходе до тридцатой. В четвёртом я развернулся на маневровых, пока маршевые ещё несли меня по прежнему курсу, и снял одного перехватчика в лоб. Оставшиеся двое разрезали меня пополам.

К восьмому заходу я поймал ритм. Беда была в другом. Нервы у меня работали быстрее, чем положено человеку, и Искра это видела.

— Ты опять ждёшь, — произнесла она после очередной «смерти». — Сигнал от твоей головы до рук доходит за время, которое я с трудом регистрирую. А потом ты сидишь и думаешь. О чём ты думаешь, пилот?

— О том, что мне велели не лезть на рожон.

— В бою ты полезешь туда, куда скажу я. А на тренажёре лезь, куда хочешь. Твоя задача учиться, а это значит — познать грани дозволенного.

Я задумался. Адаптивность нервной системы Жарж увидел ещё в ангаре, и прятать её теперь было поздно. Однако между «высокой адаптивностью» и тем, что мог я, лежала пропасть, и показывать все свои возможности я не собирался. Поэтому я старался выбрать середину. Реагировал быстро, но ошибался там, где ошибся бы новичок: перебирал тягу, поздно уходил с линии огня, забывал про маневровые и жёг боезапас по пустому месту.

Искра вроде бы купилась. По крайней мере, я так хотел думать.

Читать мысли ИИ (Искра) не умел, в базе пилота про это не было ни слова, но я на всякий случай держал поверхностные мысли под контролем.

К концу смены из двадцати заходов я дожил до конца в шести.

— Для первого дня почти очень хорошо, — подвела итог Искра. — Я бы заподозрила, что ты уже летал.

— Ты уже подозревала, — произнёс я.

— И продолжаю. У меня хорошая память, пилот. Завтра проверю ещё раз. А сейчас сиди, иглы останутся ещё на четверть часа.

— Зачем?

— Короткая база. Оперативная обстановка. Её дают после первого закрепления, чтобы ты понимал, в кого стреляешь. — Она сделал паузу. — Не дёргайся.

Я не дёргался. Иглы кольнули глубже, и в голову пошло, как утром в зале загрузки, только тоньше и короче. Сводка вместо книги.

Потом иглы вышли из висков, крышка поползла вверх. Симуляторный зал показался после тёмной кабины истребителя крайне ярким, и я зажмурился. Когда проморгался увидел, что из соседней выбирался бледный до зелени гном, и его тут же вывернуло в подставленный дроидом лоток. Даже удивительно, что гнома взяли в пилоты. Я меньше удивился бы увидев в симуляторе эльфа или дроу.

Из зала я вышел сам, без провожатого. Дорогу назад я помнил, указатели на переборках читались сами, и шагалось от них увереннее.

Как и говорил Тук-Ран, многие вопросы отпали сами собой.

Главный из них отпал за те четверть часа в капсуле. Фриранцы воевали, и давно. Врага в базе называли «Ржавыми». Само название противника давалось, как набор сигналов, который база передавала как «Ноль-Единство». Мне это ничего не сказало. А вот остальное сказало много.

Когда-то их кто-то построил. Какая раса, база не уточняла и, думаю, не потому что фриранцы поленились. Хозяев своих машины стёрли вместе с планетой, и спросить было уже не у кого. Их создавали, чтобы они копали руду и воевали за хозяев на чужих планетах. Как и воевали за них… а потом в какой-то момент поняли, что хозяева им мешают.

На Земле про такое снимали кино. Я помню, как с пацанами смотрел «Терминатора». Так вот тут, видимо, Скайнет всё-таки победил.

Машины пережили создателей и пошли дальше сами. По пути они обзавелись тем, что я в базе прочёл как «сознание», хотя слово во фриранском языке было другим, ближе к «воле». Воля у них оказалась простой: всё живое непредсказуемо, а непредсказуемое подлежит искоренению. Логика, в которой не за что зацепиться.

Я шёл по коридору и поймал себя на мысли, что теперь понятно почему прокладывает маршрут не ИИ космического корабля, а разумный… вернее одушевлённый.

Первый контакт случился в поясе систем, богатых редкими металлами, которые машины разрабатывали для себя. Фриранцам металлы были нужны для варп-двигателей. Они пришли с флотом, выбили машины с рудников и объявили системы своими. Ржавые ответили через год. Так началась война, и начали её волосатые, за ресурсы. У нас на Земле тоже воевали за нефть, только называли это красивее… демократия! Но все понимали, что это всего лишь лозунг, которым прикрывались США и Европа.

Фриранцы, составлявшие базу данных, не стали подчищать хронологию.

Первые годы они побеждали. Машины умели воевать с теми, кто сидит на земле, и не умели с живым флотом. Потом Ржавые начали учиться. Каждый проигранный бой возвращался к фриранцам в виде нового корабля или нового строя, которого они ещё не видели. Изучая данные и сводки потерь по годам говорили о том, что сейчас обе стороны воевали на равных. Хотя та же база утверждала, что Ржавые проигрывают, и в доказательство приводила недавний захват одной из их планет.

Окх-4 в секторе Тарн-Окх. Туда и шёл наш «Гхарр-Таш», чтобы расширить прорыв.

Путь составлял почти месяц, если считать по Грее. За этот месяц меня и тысячи таких же с Греи и с других планет должны были научить воевать. Пилотов в капсулах, пехоту в залах, техников в мастерских, лекарей в отсеках. Месяц на то, на что у землян уходил год.