Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ), стр. 37

Обруч ослаб. В голове заломило, от висков к затылку.

Рядом сидел рыжий парень с Греи. Он держался за подлокотники, и из носа у него текла кровь. Медик в синем халате приложил к его шее инъектор, и кровь остановилась.

А я сидел и имитировал боль. Дар крови и регенерация легко справились с ней без всяких чар. Потом ко мнет подошёл лекарь в синем халате, и проверив мои показатели хмыкнул.

— Неплохо… — произнёс он и обруч сомкнулся снова. Дальше базы шли одна за другой, так что я перестал замечать, где кончается одна и начинается другая.

Устав был скучным, как любой устав: кто кому подчиняется и за что полагается пехота или смерть. Смерть полагалась за многое: от удара фриранца до отказа от вылета. На Земле за такой устав командира отдали бы под трибунал, а здесь он висел в каждой казарме.

Потом была история фриранцев.

Родная планета фриранцев была покрыта лесом, и деревья там росли такие, что на одном стволе жило целое племя. Фриранцы дрались между собой постоянно и очень долго. И их ученные пришли к выводу, что именно это стало причиной их быстрого развития и адаптивности. Фриранцы постоянно придумывали что-то новое для убиения ближнего своего. И вместе с этим двигали науку вперёд. Объединил их первый император… просто перегрыз глотки вожакам, которые не легли на спину, а тех, кто лёг, оставил на их землях под присягой. С тех пор престол передавался по его крови, а потомки присягнувших сидели в Совете домов и владели землями, а потом и планетами от имени трона.

К слову, в космос их вытолкнула та же грызня. Дом, проигравший войну за последний континент, ушёл на спутник планеты, и император построил флот, чтобы достать его оттуда. За тысячелетия они покорили семнадцать галактик, что сейчас находились под прямой властью императора.

Офицеры на флоте, все до единого, были фриранцами. Чужим доставалось место старшего пилота, и выше этого потолка поднимались крайне редко.

А потом в голову высыпались расы, и вот это зацепило.

Их было более трёх сотен. Меня поразило то, как строго они были разложены по категориям. Союзные, со своими флотами и договорами, которые империя соблюдала. Вассальные платили дань фриранцам, кораблями и солдатами, зато правили там сами. С договорных брали людей на службу за плату и на срок, и Жарж со своими семью годами был как раз оттуда. И рабские. Эта категория была самой длинной. Планеты, которые империя взяла силой и не сочла нужным выстраивать торговые отношения. В общем, без платы и без выбора.

Строку Греи я нашёл раньше, чем база до неё долистала. Пометка о недавнем присоединении и перечень ресурсов: редкие металлы, одарённые, экзотические рабыни и солдаты.

К слову, вчера на складе я видел пайки для «рас класса четыре», и теперь знал, что класс четыре — это самый низ. Нас взяли, как берут богатую жилу, и уже прикинули, сколько можно выжать. Грея была рабской планетой, и других слов для этого в империи не водилось.

— «Вот тебе и защитник простого народа», — подумал я, вспомнив статую в Виндаре, к которой носили цветы.

За утро я узнал о фриранцах больше, чем вся Грея за всё время под их гнётом, и знание это не радовало.

Корабль, на котором я летел, назывался «Гхарр-Таш» и числился он транспортом-авианосцем: четыре истребительных полка на борту и трюмы под новобранцев. Такие ходили в эскадре за крейсером с варп-двигателем, потому что в подпространство умел уходить только он, и он тянул за собой остальных. Звание Раси по здешней табели переводилось как «капитан». По нашим меркам выходило, что она вроде ротного командира. Ссора у консоли стала понятнее: Биран командовал таким же звеном, пластины на груди у него были шире за выслугу, а звание то же. По сути, спорили двое равных, но Раси была из рода, имеющего больше власти, чем у Бирана. Поэтому тот был вынужден отступить.

Навигацию я проглотил быстро: подпространство у фриранцев было тем же, что я изучал в архиве вали. Прокол, коридор, выход, расчёт по массе.

База пилота от остальных отличалась тем, что давала не только информацию, но и загружала рефлексы. Руки на подлокотниках дёрнулись сами, пальцы сжались и разжались, и я понял, что они уже знают, где у истребителя ручка тяги, где гашетка и как сбрасывать перегрузку. В глазах поплыл силуэт: плоский клин с двумя разнесёнными двигателями, кабина утоплена в корпус, остекления нет, пилот видит через интерфейс. «Хаш-7», по-нашему «Клинок».

Наконец обруч поднялся с головы.

В висках немного стучало. Но это ощущение быстро исчезло. К слову, ментальную защиту этот прибор не тронул. Он только передавал и ни разу не попробовал заглянуть за неё.

Симуляторный ангар я нашёл сам, по указателям, которые теперь читал без запинки.

Капсулы стояли рядами, как яйца в лотке. Над рядами тянулась галерея, и на ней стояла Раси. Она ткнула пальцем вниз. Седьмая капсула в третьем ряду.

Я забрался внутрь. Крышка опустилась, стало темно, и в виски вошли две тонкие иглы интерфейса. Ощущение было такое, будто к голове приставили ещё одну пару глаз.

Темнота тут же растворилась.

Я сидел в кабине истребителя. Стекла передо мной не было, и всё равно я видел ангар во все стороны, вверх и вниз. Под ладонями лежали ручки. Левая — тяга, правая — курс, и пальцы легли на них сами, как на родные.

— Пилот опознан, — произнёс женский голос. — Старли Андер, набор с планеты Грея. Адаптивность нервной системы высокая, индекс интеллекта… — голос запнулся, — … пересчитываю. Высокий. Я бортовой интеллект учебного «Хаш-7». Моё обозначение…

Она произнесла слово по-фрирански, и перевод сам всплыл в голове. Я засмеялся.

— Что смешного? — спросил голос без обиды.

— У нас этим словом называют то, что горит в груди у одарённых, — ответил я. — Искра.

— Тогда считай, что у тебя их две, — монотонно произнесла Искра. — Одна в груди, вторая в наушниках. Вторая умнее. Начинаем?

— Начинаем.

— Катапульта выбрасывает тебя из ангара. Ты выравниваешься, проходишь коридор из маяков и возвращаешься в створ. Сейчас я хочу увидеть, сможешь ли ты не убиться в пустой комнате.

Под кабиной лязгнуло.

Ангар прыгнул назад, и меня вдавило в кресло. На секунду я потерял, где потолок, а где пол. Тело сделало то, что делало всегда: подалось всем корпусом вправо, чтобы поймать ветряной поток. Только потока здесь не было. Истребитель ушёл вправо слишком резко, и я увидел, как на меня летит маяк.

Тут же наступила темнота.

— Попытка один, — сказала Искра. — Ты врезался в маяк на восьмой секунде. Для первого раза это даже хорошо. Обычно врезаются в стенку ангара на третьей. Знаешь, что ты сделал не так?

— Дёрнул ручку.

— Ты наклонился всем телом раньше, чем тронул ручку. Будто у тебя есть крылья, и ты хочешь поймать воздух. Крылья в комплект не входят, пилот. Только две ручки и я. Воздуха снаружи тоже нет. — Она сделала паузу. — Ещё раз.

Я прикусил язык, чтобы не ответить, что крылья у меня есть, и ещё какие.

Катапульта лязгнула. На этот раз я держал тело неподвижно и работал только пальцами. Истребитель вылетел, прошёл первый маяк, второй, и на третьем я опоздал с поворотом, потому что ждал, когда машина начнёт заваливаться. Она не заваливалась. Дракон летит телом, а клину из металла было всё равно, куда повёрнута моя голова.

Третий маяк я срезал крылом.

— Попытка два. Восемнадцать секунд. Прогресс, — отметила Искра. — Теперь ты боишься ручки. У тебя реакция быстрее, чем нужно, и ты этого боишься. Перестань думать телом. Думай мной. Я вижу маяк раньше тебя, и всё, что мне нужно, чтобы ты не мешал.

— Тогда зачем вообще пилот?

Пауза вышла короткой.

— Хороший вопрос, — сказала Искра. — Потому что я считаю траектории, а ты решаешь, по какой из них лететь. Когда на тебя идут шестеро, я дам тебе шесть вариантов, а выбрать за тебя не смогу.

Четвёртую попытку я прошёл до конца.