Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ), стр. 29

— … ты придёшь ко мне, — договорила она мне в губы и отступила. — Думаю, с твоей силой у тебя не возникнет трудностей с двумя женщинами.

— Поверь, — Соня схватила мою руку и потянула к себе, — я его так закатаю, что тебе ничего не достанется.

— Ну-ну, — со скепсисом в голосе произнесла Нанали.

И проводила нас взглядом.

Из спальни мы вышли почти сразу.

Иллюзию я накинул зря: за три поворота нам не встретился ни один слуга. Тем не менее, я хорошо помнил одно правило — лучше перебздеть, чем не добздеть. Мы не направились прямиком в гостевые спальни. Я показывал Соне лестницу и башню, в которой занималась зельеварением Аннабель. К слову, с окон этой башни открывался красивый вид на стены и город. Потом прошли к библиотеке, в такое время суток тут никого не было.

— Я здесь уже бывала, — сказала Соня.

— Когда? — удивился я.

— Алеса брала книгу про место неодарённых на Грее, — сказала Соня.

— Даа-а? И какое у неодарённых место?

— Крайне низкое, — ответила она, после чего молча прошла вдоль полок, ведя пальцем по корешкам, остановилась у окна и прислонилась к подоконнику спиной. — У меня дома был собственный бизнес, который я построила с нуля. Отец, который мог решить любые проблемы. А теперь, — она сделала паузу, — у меня библиотека в замке и муж, которого приходится делить с драконшей. — Она тяжело вздохнула. — Квартиры мне ни капли не жалко. Агентство… чуть-чуть. — она подняла на меня глаза. — Так где моё место, Андер Арес?

Я подошёл и провёл ладонью по косяку и по стенам. Чары помех легли на библиотеку целиком.

— Боишься, что брат подслушает? — догадалась Соня.

— Боюсь, что ты будешь громкой, — усмехнулся я.

— Правильно боишься, — она засмеялась, запрокинув голову, и я поцеловал её в открытую шею.

На вопрос про её место я так и не ответил. Не понадобилось.

Пальцы её легли мне на затылок и притянули. Я целовал её, а она отвечала так, словно доигрывала спор, начатый в спальне. Платье я распустил чарами одним движением, и она выдохнула мне в губы что-то неразборчивое, похожее на «нечестно».

— Нечестно будет потом, — сказал я.

Я поднял её на подоконник. Соня прикусила губу. Я чувствовал, как под моей ладонью по пояснице бегут мурашки. Она выгибалась навстречу раньше, чем я успевал прикоснуться.

— Поддерживаешь магией? — шепнула она мне в ухо.

— Поддерживаю.

— А хрен с ним…

В какой-тот момент книга упала с полки. И я оглянулся. Но там никого не было. На всякий случай проверил чарами диагностики весь замок. Но всё было в порядке. Соня засмеялась, но, стоило мне вернуться к делу, перестала, и со стоном выгнула спину, а пальцы впились мне в плечи.

Когда мы отдышались, Соня лежала на мне на ковре между шкафами, и волосы её щекотали мне подбородок.

— Полночи, — сказала она. — Она сказала полночи. По моим прикидкам, у меня ещё час. — Она повернулась ко мне. — Давай дальше на кровать. На полу не так удобно, как хотелось бы.

— Не вопрос, — ответил я и, создав чары иллюзии, активировал ускорение и всего через двадцать секунд мы уже занимались любовью в кровати.

В спальню я вернулся далеко за полночь, Соня к тому времени уснула у меня на руках. Я укрыл её и накинул лёгкие чары сна.

Нанали всё это время ждала меня.

Она сидела на подоконнике, босая, в одной рубашке, и оранжевые глаза её светились в темноте.

— Долго, — сказала она.

— Соня не хотела отпускать.

— Я знаю, — будто это не имеет значения, произнесла Нанали и спрыгнула с подоконника. — Фуу… как же ты пахнешь ей.

— Это проблема?

— Это вызов, — хищно усмехнулась она. За долю секунды она оказалась рядом со мной, и втянула носом воздух у моей шеи. Потом укусила, оставив на коже след зубов, и я поймал её за затылок.

— Опять? — спросил я.

— Опять, — ответила она. — Каждый раз. Пока не перестанешь подставлять шею.

Она толкала меня в грудь, пока кровать не ударила под колени, и оказалась сверху раньше, чем я успел сесть. Мои запястья она прижала к перине и наклонилась так низко, что белые волосы накрыли нас обоих.

Вырваться я мог в любую секунду, и она это знала. Она давила, я поддавался. Тогда она давила сильнее и искала, где край. Чешуя мелькнула у неё на плечах и ушла обратно под кожу. Зубы снова нашли моё плечо.

А потом я перестал поддаваться.

Я перевернул её на спину… она зашипела, и глаза у неё вспыхнули так, что на потолке заплясали оранжевые пятна. Она дёрнулась, проверяя хватку, и затихла.

— Вот так, — выдохнула она. — Вот теперь правильно.

Я наклонился к её уху.

Она царапалась, кусалась, смеялась мне в шею, когда я отвечал, и шептала на драконьем (я постесняюсь здесь такое описывать). Она боролась за каждую секунду и проигрывала с таким наслаждением, что я перестал понимать, кто из нас здесь победил.

Когда она наконец затихла, за окном уже начало светлеть.

Нанали лежала поперёк меня и дышала мне в плечо.

— Слабенько она тебя закатала, — пробормотала Нанали.

— Не говори ей.

— Ты же меня знаешь… — зевнув произнесла Нанали. — Обязательно скажу, за завтраком, чтобы знала своё место.

Я покачал головой. И пока Сая ещё не поднялась, я закрыл глаза, и под утро мне всё-таки удалось уснуть.

Ближе к утру Соня пробралась в спальню и легла с другой стороны кровати. И тут же уснула. За окном уже было светло.

Вскоре я высвободился, и обе даже не пошевелились. Чего-чего, а выспаться после такой ночи им полагалось.

Надел рубаху и встал перед зеркалом. Нос я сделал шире и чуть свернул набок, как после драки в юности, волосы укоротил и добавил в них рыжины. Из зеркала на меня смотрел парень лет двадцати пяти, из тех, что приходят в город из деревень наниматься в стражу.

Искру я скрыл под пологом и оставил энергии на показ ровно столько, сколько бывает у «E»-ранга.

— Красавчик, — сонно сказала Соня из-под одеяла.

Она лежала, подперев щёку ладонью, и разглядывала меня сверху донизу.

— Спи.

— Ты только, — она зевнула, — на обратном пути своё лицо надень. С этим я к тебе не лягу.

Нанали, не открывая глаз, фыркнула в подушку.

Из замка я вышел под чарами невидимости, а в переулке у рынка снял их и влился в толпу.

Народ стекался к площади со всех улиц. Шли семьями, молча, и чем ближе к площади, тем плотнее становилась толпа.

Площадь была оцеплена гвардией.

Статуя принца Горха стояла посередине. Напротив, через всю площадь, поднимались ступени храма Арес. На ступенях стояли писари за столами, рядом гвардейцы, а между столами, на треноге, висел мешок из плотной кожи. Вокруг него гвардия держала расстояние шагов в десять.

Мужчин от шестнадцати до сорока гвардия пропускала внутрь оцепления. Остальных оставляли снаружи. Женщины держали мужей за рукава до последнего, и гвардейцам приходилось разжимать им пальцы.

Внутри оцепления нас набралось около пяти тысяч, может, больше. Я встал в середине, среди таких же парней в серых рубахах.

Разговоров почти не было. Я слушал мысли по краю, и мысли были одни и те же: «Только не чёрный. Только не мне».

Потом на ступенях появился Сэм.

Он вышел из храма в полном доспехе, с секирой за спиной, и остановился на верхней ступени. Мишель встал на шаг позади и правее. Сэм поднял руку, и гвардеец у стола тронул артефакт усиления голоса.

Толпа затихла.

— Виндарцы, — сказал Сэм.

Говорил он так, как говорил с гвардией на стене перед вылазкой.

— Врать я вам не стану, и красивых слов тоже не ждите. Вы знаете, зачем мы здесь. И вы знаете, что отменить это я не могу. Если бы мог, вы бы сейчас сидели по домам.

Он помолчал.

— Скоро прилетит Карус, и из Виндара на Измаль уйдут корабли. Там тысяча мужчин сядет на железные корабли фриранцев. Они называют это службой. И вроде обещают солдат учить, кормить и лечить. Дай Арес, чтобы так было… — он сделал паузу, продолжил. — Полгода назад я стоял на берегу Измаля и смотрел, как мои дочери поднимаются по трапу. Как никто другой я понимаю и разделяю вашу боль.