Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ), стр. 22

И вот такая дверь висела в груди золотого дракона…

Я разорвал связь, и Нанали открыла глаза.

Я сидел на песке и крутил в голове увиденное так и эдак. Но что-то не складывалось. КТО, и главное КАК, поместил сингулярность в живое тело? И почему тело после этого продолжало ходить и исполнять волю принца Горха?

К слову, если это сделали фриранцы, то дело было плохо.

Я прикидывал их уровень по кораблям и по фотонным бомбам (голубые шары), и получалась сильная цивилизация с техникой и оружием, которую я худо-бедно понимал. С такой можно было воевать или торговаться. А тут выходило, что обезьяны научились брать то, чем пользовались СОЗДАТЕЛИ, и вшивать это в дракона. Если они освоили столь сложные процессы, мои шансы договориться с ними стремились к нулю. Тем, кто умеет такое, мне было нечего предложить.

— Всё в порядке? — спросила Нанали.

Я покачал головой.

— Могло быть и лучше.

Она заглянула мне в лицо.

— Ты так нахмурился, — она коснулась пальцем моего лба, там, где сошлись брови. — Но поверь, я чувствую от тебя куда большую силу, чем от Каруса. В бою ты сможешь его победить.

— Надеюсь, что ты права.

Я помолчал и решил, что момент озвучивать мысли касательно моих шансов на победу с фриранцами крайне неподходящий.

— А что ты говорила насчёт того, что Карус строит на тебя планы? Это правда или…

— Нет, — она виновато опустила глаза. — Я просто хотела тебя позлить.

Я усмехнулся. Ей-богу, с этой женщиной не соскучишься. Днём я сидел за столом и делал вид, что мне всё равно, а она, оказывается, просто проверяла, дёрнусь я или нет.

— Ясно, — сказал я. — Ладно, давай возвращаться. Наверняка Соня волнуется и…

— Ой, замолчи, — перебила она. — Волнуешься за неё, как драконша-наседка.

— Нанали, если бы ты была на планете, с которой я вернулся, я бы и за тебя так же волновался. Там тебе всё было бы незнакомо, даже слова на вывесках.

Я осёкся, потому что сказал это резче, чем хотел. Нанали покачала головой, потом положила руку мне на локоть.

— Ладно, — произнесла она. — Может, я слегка ревную. Я буду к ней терпима, но дружить с бабочкой-однодневкой не собираюсь.

— Ты про срок её жизни?

— Да. Сколько она проживёт? С твоими чарами лет сто, может, сто двадцать. А потом её тело начнёт отторгать твою магию.

Она хотела сказать, что тело Сони со временем выработает к моим чарам иммунитет, как вырабатывают его к лекарству, которое пьют слишком долго. Таких слов в её языке не было, и я перевёл всё в голове сам.

— Я что-нибудь придумаю.

— Да? — она подняла брови. — Природу нельзя обмануть.

— Да ладно, — я повернулся к ней. — Забыла, что эльфы использовали для пробуждения искры гарпий?

— Андер, эльфы магическая раса. У них редкость, если кто-то рождается без искры. Там есть, что будить. А у неё в теле нет даже зачатка. — Нанали развела руками. — Я нигде не читала и не слышала, чтобы неодарённого человека сделали одарённым.

— Я сказал разберусь, значит разберусь.

Я произнёс это настойчиво, и она поняла, что спорить дальше бесполезно. Врать не буду, я и сам пока не знал, с какой стороны к этому подступиться. Да и не думал об этом. Ведь год назад я не знал и того, как выглядит духовная энергия, а теперь черпал её, как воду из колодца… при том, что нахожусь очень далеко от Земли, а энергия поступает, не замечая этого.

Я встал, отряхнул песок и провёл ладонью по груди. Разорванная рубаха срослась, пуговицы прыгнули с песка на свои места. С пряжкой, которую Нанали раскрошила, пришлось повозиться дольше. Сама она оделась чарами, не вставая, и смотрела на мои старания с улыбкой. Потом я подал ей руку, и она поднялась.

Мы стояли на острове в полной темноте. Сая давно села, над океаном высыпали звёзды. Я обнял Нанали за талию и телепортировал нас на площадку у замка.

В Виндаре Сая не до конца скрылась за горизонт. Но на площадке уже горел магический фонарь. Гвардеец на стене повернул голову на всплеск энергии, узнал Нанали и отвернулся. Меня он не видел, иллюзию я поставил ещё до того, как под ногами возник камень.

Мы прошли через двор. В окнах гостиной горел свет.

Сэм сидел там один. Он расположился в кресле у камина, в простой рубахе, и смотрел в огонь. Услышав шаги, он поднял голову, и я снял иллюзию.

— Наконец-то, — сказал он. — Как прошёл день? И почему так долго?

— Хотел подольше пообщаться с сыном, — ответил я.

— И с женой, — добавила Нанали.

Она сказала без какого-либо намёка, но Сэм посмотрел на песок у неё в волосах и улыбнулся. Улыбка стала шире, когда он перевёл взгляд на меня.

— Рад, что вы пришли к взаимопониманию.

Нанали ничего не ответила и прошла к столу.

— Соню не ищи, — сказал мне Сэм. — Аяна, Инна и Вероника забрали её и отправились в город подбирать наряды. Так что их в замке нет. Веронике это полезно, она после разговора с тобой хоть немного ожила.

Я кивнул.

И тут же почувствовал, что брат чего-то ждёт. Он сидел в кресле свободно, но взгляд его то и дело уходил к бару, а пальцы постукивали по подлокотнику. Сэм так делал, когда ему надо было поговорить, а он не знал с чего начать.

— Нанали, — сказал я, — оставь нас, пожалуйста.

Она посмотрела на меня, на Сэма, и всё поняла.

— Я буду наверху, — произнесла она и вышла.

Дверь за ней закрылась. Сэм поднялся, достал из бара бутылку и два бокала, налил на два пальца в каждый и протянул один мне. Сам сел обратно в кресло, но пить не стал, только смотрел на янтарную жидкость.

— Анд, — начал он, — я долго думал. Весь день, пока тебя не было. Если смотреть правде в глаза, это я должен отправляться за Афиной и Еленой. Они мои дочери. Эгоистично сваливать на тебя…

— Брат, — перебил я, — ты серьёзно думаешь, что я тебя отпущу?

Он поднял на меня глаза.

— У меня больше шансов, — продолжил я. — Намного больше. Я могу принять облик фриранца и выйти с корабля там, где захочу. Ты ничего из этого не можешь, и мы оба это знаем. А ты должен быть здесь. Здесь Вероника, Гектор, город, род. Если мы оба улетим, кто останется?

Сэм долго молчал. Он снова опустил глаза. Я понимал, чего ему стоило это сказать. Полгода он жил с тем, что не уберёг дочерей, а теперь должен был сидеть дома, пока за ними летит хоть и его брат, но не он сам. На его месте я бы себе этого не простил. Потом он сделал глоток, и я повторил за ним.

Виски оказалось хорошим, даже очень. Я поймал себя на том, что сравниваю его с земным, и победу одержала Грея. На Земле я пил всякое, от дешёвого до такого, что бутылка стоила как машина, и всё равно вкус был плоским рядом с этим. Здесь ячмень рос на полях, которые столетиями обрабатывали чарами, и дрожжи выводили маги.

Сэм вздохнул.

— Я скучал по тебе, Андер, — сказал он. — Очень. Рад, что ты вернулся. — Он поставил бокал на столик между креслами. — Расскажи о планете, где ты раньше жил. Какая она?

Я улыбнулся.

Бутылка стояла на стойке бара, в пяти шагах от нас. Я потянулся к ней телекинезом, и она поднялась в воздух, проплыла через гостиную и опустилась на столик рядом с его бокалом.

И тут я почувствовал движение.

Я уже знал, кто это. Поэтому подхватил телекинезом третий бокал с бара и налил прямо в воздухе, пока тень ещё не оформилась. Бутылка вернулась на стол, а бокал поплыл к тому месту за моей спиной, где через секунду возник Мишель.

Он вышел из тени, и бокал ткнулся ему в ладонь раньше, чем он открыл рот.

Мишель посмотрел на меня и выпил залпом.

— Мне тоже интересно послушать про планету, — сказал он. — И вообще, Андер, мог бы не хвастаться способностями и подыграть мне. Испугаться моего непревзойдённого появления и уронить бокал. Вечно ты нос задираешь и обижаешь слабенького старшего брата.

— Да, Миш, ты стал сильнее, — улыбнувшись тому, что от манеры привлекать к своей персоне внимание Миша не избавился. И я немного успел по этому соскучиться. — Но и я время даром не терял.