Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ), стр. 21

Я говорил и слышал себя со стороны. Прагматик из меня сейчас был так себе. Но я и не хотел быть им… я просто хотел, чтобы она поняла.

— И ещё одно. Я не собираюсь заводить гарем ради продолжения вашей расы. Пусть твоя мать думает, что хочет. Соня со мной, потому что я её люблю. Ты со мной, потому что я тебя люблю. Точка. Если Дорак и Рейна считают это позором, пусть скажут мне это в лицо. То же самое касается и остальных драконов.

Нанали смотрела на меня, и уголки её губ дрогнули.

— Ты злишься, — сказала она.

— Я устал, — ответил я. — Меня не было год. Я вернулся, и первое, что я услышал от жены, что я её позорю. Конечно, я злюсь.

Она села рядом со мной и положила голову мне на плечо.

— Я тебя услышала, — тихо произнесла она. — Не обещаю, что пойму сразу. Но услышала.

Мы посидели молча, пока Сая почти не покатилась за горизонт.

— Ты сказал в замке Арес, что отправишься на корабль, — произнесла она.

— Пойду.

— Это опасно.

— Другого пути я не вижу. Ты сама говорила, что телепортация на борт заблокирована, и драконы это проверили*. Значит, попасть туда можно только так, как туда попадают все… через трап.

(От автора небольшое напоминание: это происходило на другой планете, на которой драконы оказались после исхода.)

— А если тебя опознают? — посмотрела мне в глаза Нанали.

— Не опознают. Ты видела, как я меняю облик. Никто на Грее и на их кораблях не знает, что Андер Арес очнулся. Для них я один из тысячи. Одарённый простолюдин, которого забрали на двадцать лет службы.

— Карус будет стоять у трапа. Он следит за тем, чтобы никто не пытался обмануть фриранцев. А заодно он читает мысли правителей, что сопровождают рабов.

— Пусть стоит. Ты сама сказала, что он чует хуже, чем чары фриранцев. Тем более я теперь знаю, что надо подкорректировать.

— А на самом корабле? Если у них есть арка, как та, через которую они проводили дев?

Об арке я думал. Монтез и Райко попытались обмануть фриранцев подменой, и арка вычислила десять девушек из тысячи. Значит, она смотрела глубже, чем одежда и бумаги. Но что именно она смотрела, я не знал. Может, кровь. Может, что-то, чему на Грее не было названия.

— Если есть арка, — сказал я, — я с помощью сканирующих чар постараюсь понять, что она проверяет. Для полной уверенности я прочту мысли фриранцев. В общем, разберусь.

Она подняла голову.

— И что дальше? Ты попадёшь на корабль. И что будешь делать?

Я замолчал и стал подбирать слова.

— Нанали, я не знаю, как их победить. Вот честно… не знаю. У них тысячи кораблей. Возможно, я попытаюсь выйти на их императора и попробовать договориться с ним. Но для этого надо знать, что можно ему предложить взамен. Или напугать, но опять же надо знать, чего они боятся. Возможно, в космосе… на других планетах есть их враги и попробовать договориться уже с ними. — Я сделал паузу. — Пока я ничего не знаю, но рассчитываю найти ответ в их базах данных или в головах офицеров. Ни того, ни другого я с планеты не узнаю.

— Допустим, ты получишь информацию, а что дальше? Ты останешься там? Полетишь с ними?

— Скорее всего, да, — покачав головой ответил я. — Ведь я должен найти Афину и Елену. А там буду действовать по обстоятельствам.

— Ты говоришь, как Сэм, — сказала она. — Он тоже всегда говорит «решим по ходу».

— Сэм у нас глава рода… и планирование не его сильная сторона.

Она усмехнулась, но улыбка быстро сошла с ее лица.

— А если ты не вернёшься?

— Вернусь, — ответил я. — Не сразу, но обязательно вернусь. Ты только дождись меня, и Соню не обижай.

Она снова положила голову мне на плечо, и я обнял её. Ветер с океана становился холоднее, и я поставил вокруг нас купол тепла.

— Есть ещё кое-что, — произнёс я. — Об Арес.

Нанали не шевельнулась, но я почувствовал, как она напряглась.

— Я не знаю, что с ней делать, — сказал я, при этом понимал, что в поединке против Арес у меня нет шансов. По крайней мере в честном. — И за-за того, что она сделала, я её иначе как врага не воспринимаю.

— Мишель звал её. Много раз.

Я кивнул.

— Знаю. Кровь рода не работает. Значит, либо она не хочет отзываться, либо некому отзываться. И есть один, кто мог бы это знать.

Нанали подняла голову и посмотрела мне в лицо.

— Ты не о том думаешь, о ком я думаю?

— Да, я говорю о Вефнире. Только у него я смогу получить ответы. Он знает её лучше, чем кто-либо. Он тысячи лет с ней воевал. И если Арес жива… он единственный, кто мог бы помочь найти её.

— И что ты ему предложишь? Он не станет помогать просто так.

— Не станет. Но у него зов, который снова крадёт людей. И у меня есть то, чем я этот зов однажды заглушил. Ему есть, что терять.

Нанали смотрела на меня долго. Потом опустила голову обратно мне на плечо.

— Ты сумасшедший, — сказала она.

— Возможно.

— Твой сын ждёт, что ты вернёшься и будешь летать с ним день напролёт. Ты ему обещал…

— Я помню.

— Тогда не смей идти к Вефниру. Тёмный финар обманет тебя. Вот увидишь.

Я не ответил. А врать ей после сегодняшнего не хотел.

— Нанали, — сказал я, — в спальне ты сказала, что от дракона у Каруса осталась только форма. Ты обещала договорить.

Она молчала так долго, что я решил, что она не ответит.

— Ты знаешь, как драконы чувствуют друг друга, — произнесла она. — Запах тут ни при чём. Мы чувствуем искру. Я чувствую Дорака за сто километров. Я чувствую Сильру, Артура, любого из наших. Искра дракона горит по-особому, и её не спутаешь ни с чем.

— Знаю.

— Так вот, — она приподнялась и посмотрела мне в глаза. — Я летала рядом с Карусом полгода. Я стояла с ним на площади сегодня. Я смотрела, как он сжигает человека. И всё это время я пыталась нащупать в нём искру.

Она замолчала.

— И? — спросил я.

— Её там нет, Андер. Совсем. Там, где у Каруса была искра, пусто. Как у твоей Сони.

Я сел.

— Тогда чем он сжёг того человека?

Нанали смотрела на меня, и в темноте её глаза горели оранжевым.

— Вот это, — сказала она, — я и хотела у тебя спросить.

Глава 10

Я нахмурился.

Вопрос был хорошим, и ответа на него у меня не было. Любая магия идёт от искры. А уж если речь идёт о драконах, которые были магическими существами. Без магии они не то, что трансформироваться, они не смогут просто взлететь.

— Покажи мне, — попросил я. — Передай мыслеобраз. Хочу увидеть то, что видела ты.

Она кивнула и прикрыла глаза.

Я видел, как она сосредотачивается. Потом от её лба к моему протянулась жёлтая линия, тоньше волоса и едва видимая в темноте, и я почувствовал, как наши разумы соприкоснулись.

И я увидел Каруса глазами Нанали.

Я умею активировать драконье зрение, но почти не пользуюсь им. Созданное чарами усиление даёт гораздо больше возможностей. Однако тут они сплоховали.

Как я недавно говорил, у любого одарённого в груди горит искра, но в груди Каруса было темно.

Вместо неё там было чёрное пятно с размытым краем, и свет вокруг него вёл себя странно. Он загибался к пятну и уходил внутрь, и пятно его назад не отдавало. Такое я уже встречал в знаниях, которые когда-то загружал в мою голову божественный механизм.

К сожалению, механизма у меня больше не было, Арес забрала его. Но данные о природе вещей остались в памяти. Сингулярность, или чёрная дыра, как её называли на Земле. И, кажется, я смотрел на нечто похожее.

Я мысленно поставил усиление зрения и увидел объект необъяснимой плотности в живом существе. Такой, что всё приблизившееся слишком близко назад уже не вернётся, ДАЖЕ СВЕТ.

Я покачал головой, и стал вытаскивать знания, которые Сис успела мне передать. Время у границы течёт иначе: для падающего проходит мгновение, а снаружи он кажется замершим на краю навечно. А тело там тянет к центру неровно, ближнюю часть сильнее дальней, пока оно не вытянется в нить и связи между частицами не порвутся. Но дальше в данных шло самое интересное: большинство таких сингулярностей были порталами в другие Вселенные. В незапамятные времена ими пользовались СОЗДАТЕЛИ, для них чёрная дыра была дверью, и сильные финары тоже могли пройти сквозь неё, если умели удержать себя целиком при любой тяге. Всех остальных она растягивала и уничтожала.