Игры на выживание (ЛП), стр. 31

- Это было отвратительно, Стив, - сказала она мне. - После нескольких дней этой дряни она даже не могла встать на ноги.

Я подумывал рассказать ей о деле PHOBIC или о том, что я знал о Кровавых Лордах, но решил, что на это нет времени.

Первое, что нам нужно было сделать, - сказал я ей, - это убраться отсюда. Было бы неплохо иметь машину, но в любом случае нам нужно было уезжать. Робин не знала точно, где находился этот комплекс. Она никогда его раньше не видела. Она полагала, что как только выберемся за город и увидим дороги, она поймет, где мы находимся.

- А потом мы с тобой где-нибудь разденемся, - сказала она. Она прижала канистру своего противогаза к моему. Это было настолько нелепо, что мы оба расхохотались. Целующиеся противогазы. Этот образ застрял у меня в голове. Это было похоже на кадр из сюрреалистической антивоенной картины.

- О чем ты думаешь, Стив? - спросила она, когда я замолчал.

- О моем сыне, о моих друзьях. Я не могу успокоиться, я не могу ничего делать, пока не узнаю, что с ними, - ответил я ей. - Надеюсь, ты это понимаешь.

Она взяла меня за руку и сжала ее. - Конечно. Вот что мне в тебе нравится, Стив. Внешне ты ведешь себя как стальной человек. А внутри ты как чертово масло.

- Настоящее масло?

- Конечно, медленно взбитое, из сладких сливок, вся эта вкуснятина. А не маргарин. - Она рассмеялась. - В приюте была одна монахиня. Старушка, выглядела так, будто ей, наверное, триста лет. Она пыталась научить меня готовить, но я не могла вникнуть в эту фигню. Зачем готовить, когда можно заехать в "Золотые арки"? Но она старалась, Стив. Она была нормальной. Для старушки она была довольно в форме. Она терпеливо относилась ко мне, как и ты. Мне это нравится. Конечно, она называла сливочное масло олео, диван - давенпорт, а холодильник - ледяной ящик. У меня сложилось впечатление, что когда она была в моем возрасте, машину приходилось заводить с помощью рукоятки.

Робин продолжала и продолжала, шепча мне прямо на ухо и изливая кусочки своей жизни, и мне показалось, что это чертовски подходящее время для полуночных исповедей. В ее голосе слышалась какая-то ужасная уязвимость. Потом я понял. Я догадался: она боялась. Более того, она была парализована страхом. Я сам столько раз был в таком состоянии с тех пор, как произошло "Пробуждение" - застывал от страха, не в силах пошевелиться, не в силах что-либо сделать. А если рядом с мной кто-то оказывался, я начинал без умолку болтать, нервно перебирая слова. Я понимал, через что она проходила, и это было следствием того, через что она уже прошла.

- Все в порядке, - наконец сказал я. - Я тоже боюсь.

- Боишься? - переспросила она, нахмурившись. - В какой стороне бассейна ты вылупился, Стив? Я не боюсь. Я ничто. - Ее глаза блестели в лунном свете. - Кто здесь боится, а?

Но она боялась, и я это знал. Невозможно в себе копить весь этот стресс и страх, как она делала это месяцами, в основном в одиночестве, чтобы рано или поздно это не вырвалось наружу.

- Расслабься, - сказал я ей. - Теперь все будет хорошо.

Это было как пощечина. - Знаешь что, Стив? Как терапевт ты полный отстой. У меня их было много, и все они, блядь, были отстойными, чувак, но ты - худший. Даже те, из-за которых мне хотелось приставить, блядь, бритву к запястьям, были лучше тебя. Ты настоящий, блядь, мудак. Ты, блядь, ноль. -

Я обнял ее и прижал к себе. Она сопротивлялась, ругалась и обзывала меня словами, от которых даже матрос покраснел бы, но в конце концов успокоилась и прижалась ко мне, дрожа и рыдая. Это продолжалось около пяти минут, а потом она отстранилась.

- Не вздумай, блядь, думать, что я плакала, потому что это не так, - сказала она мне. - Я просто устала.

- Конечно, устала.

- Ты козел.

- Ладно, хватит.

- Ты мудак.

Я рассмеялся; не смог сдержаться. Она обрушила на меня еще пару ругательств, а потом тоже начала смеяться своим хриплым хохотом. На самом деле она не злилась на меня, она злилась на себя за то, что разрыдалась передо мной. Она была уличным ребенком. Такое было недопустимо. Но теперь ей стало лучше. Она выпустила пар, и это было ей нужно.

- Может, мне стоит выйти туда одной, - сказала я. - Разведать машину, безопасный маршрут.

- Хер с этим, героиня. Ты не уйдешь с моих глаз. Кто знает, во что ты вляпаешься?

- Ладно.

- Ну? - сказала она, вставая на ноги. - Чего ты ждешь? Боже мой, что мне делать с таким парнем, как ты?

Вместе мы двинулись во тьму. Робин держала меня за руку. Она сказала, что это для моего же блага, чтобы я не развалился у нее на глазах. Я подумал, что она права.

НОЧНЫЕ КОШМАРЫ

Сражение затихало.

- Это хорошо, - подумал я. Если мутанты сделали свое дело и отступили, то, возможно, будет легче ускользнуть. Но все еще не закончилось. Наступил период затишья, за которым последовали новые бои. Я по-прежнему слышал, как время от времени гремели пулеметы и цепная пушка одного из LAV-25. И крики - ведь там, снаружи, люди по-прежнему умирали в мучениях. Кто-то от воздействия химического оружия, а кто-то от боевых ранений и чего-то еще худшего. Главные ворота находились за ограждением, где меня держали. Но пройти через них означало бы пройти через самую жаркую часть боя и кровавую бойню. Я решил этого не делать. Мы свернули обратно через поле, чтобы перелезть через забор с другой стороны. Это было логичным решением.

Мы двинулись в путь.

Я отдал Робин M-16, а сам оставил при себе MP-5. Мы тихо пробрались мимо клеток, пересекли грунтовую дорогу и вышли на поле. Позади нас прогремело еще несколько взрывов, и они спасли нам жизнь. Когда мы перевалили через невысокий холм, раздались взрывы, и вспышки света осветили территорию комплекса и поле с травой перед нами.

- Черт, - сказал Робин. - Ты это видел?

Я видел. Несколько волн мутантов ползли по полю. Они растянулись длинной боевой линией. Когда тени снова опустились, я разглядел, как их глазные линзы серебристо блестят.

Нам ни за что не удалось бы вернуться той же дорогой. Судя по тому, что я видел, они сходились с запада, севера и юга, а это означало, что единственный выход - на восток, что привело бы нас к главным воротам и прямо в самую гущу боев и суматохи. Мы оказались в ловушке. У нас не было выбора.

- Давай, - сказал я.

Мы пересекли дорогу, обошли клетки и вошли на территорию комплекса. Нам приходилось опасаться не только мутантов и зомби, но и стреляющих без разбора солдат ARM... и газа. Мы были в значительной степени защищены от нервно-паралитического газа, но вещества, вызывающие волдыри, такие как хлор, фосген и тому подобные, могли нанести ужасный ущерб открытой коже. Но, как я уже сказал, у нас не было выбора. Мутанты были у нас за спиной, и ни за что на свете мы не могли рассчитывать пробиться сквозь их ряды.

В течение пяти минут, может, десяти, мы ничего не видели.

Стало очень тихо.

Эта тишина начала по-настоящему действовать мне на нервы. Я знал, что нам нужно двигаться, чтобы как можно скорее добраться до безопасного места, но дело в том, что я просто не мог идти дальше. Когда мы вышли и начали натыкаться на останки этих мерзких тварей из ARM, вокруг которых во всех направлениях разбрелись зомби, питающиеся их трупами, мне хотелось только бежать. Я проходил через это дерьмо слишком много раз, и с каждым разом мое сердце становилось все слабее. Хотя это было всего лишь моим воображением, мне почти казалось, что мертвецы наблюдают за нами, заманивая нас, чтобы потом пожрать.

Это была безумная мысль.

Зомби не проявляли особой агрессии только тогда, когда у них было что-то другое для еды. Я знал это по опыту. Вокруг валялось множество трупов и их частей. Зомби было чем полакомиться. Наш лучший вариант - проскользнуть прямо сквозь них, пока сражение не закончилось окончательно, потому что, судя по тому, что я слышал, оно практически уже закончилось. Время от времени я слышал несколько выстрелов, но это было все.