Игры на выживание (ЛП), стр. 23

Я не мог сделать ни одного вдоха.

- Дикий Билл" медленно давил меня.

Я сделал единственное, что мог: вонзил ему большие пальцы в глаза и резко повернул их. Он взвизгнул и опрокинулся. Я опустился на колени, задыхаясь. Но я не задыхался долго; я не мог себе этого позволить. Пока "Дикий Билл" потирал глаза, вероятно, пытаясь восстановить зрение, я набросился на него со всей силой. Я ударил его три или четыре раза, пока он не упал на колени. А когда он это сделал, я пнул его по голове. Он потерял сознание. Я хорошенько пнул его в ребра, чтобы он меня запомнил.

Потом вошли охранники и оттолкнули меня.

- Отлично сработано, - сказал Джиггс.

- Ты мог бы мне помочь.

Он рассмеялся. - Я бы помог, если бы тебе это понадобилось. Как только ты поразил его в глаза, я понял, что дело сделано. Ничто не действует лучше этого.

Через некоторое время Дикий Билл пришел в себя. Он сошел с ума, бил кулаками и царапал землю. Но когда он поднялся на ноги, то пошатывался, прижимая руки к ребрам. Ему еще долго не удастся нормально драться. Мне повезло, что он меня не убил. Ведь он мог бы. Я это прекрасно понимал. Он был достаточно силен и достаточно безумен, чтобы сломать меня, как сухую веточку.

Таким был тот день.

К закату я уже не выдерживал. Я не мог оставаться в этой гребаной клетке ни дня больше. Мне было плевать, убьют ли меня при побеге, но я знал, что больше не смогу это выносить. Я бы сошел с ума, блядь. Именно в таком состоянии я находился, когда солнце село и воздух стал прохладным. Стало так холодно, что я видел собственное дыхание. Пока остальные сжимались в своих одеялах, я сидел, прислонившись к стене, и с каждой минутой злился все сильнее. Думаю, гнев согревал меня.

Единственным положительным моментом было то, что я по-прежнему не ощущал никаких странных последствий заражения некрофагом. Это был плюс. Может, Хиллбилли Генри спас мне шкуру, когда я съел... бекон его жены. Я старался не думать об этом. С этим было нелегко жить.

Я все еще сидел там, наверное, через час, когда подошли охранники и открыли ворота. Несколько парней зашевелились, другие были полностью проснуты и в панике. Трое охранников вошли и схватили двоих парней. Один из них даже не был в сознании. Другой - это был Дикий Билл. Они вытащили обоих наружу и били Билла прикладами винтовок, пока он не успокоился.

После того как они ушли, Джиггс поделился последними парой сигарет, которые он достал у Луиса ДеКри. Он, Френчи и я курили в полумраке, вглядываясь сквозь забор на территорию лагеря. Никто не говорил.

- Завтра ночью это будет либо ты, либо я, - сказал я им.

- Я знаю, - ответил Френчи.

- Нам надо убраться отсюда.

- Ни хрена не выйдет.

Но выход был, и он был до абсурда прост. Я рассказал им о нем. Они какое-то время молчали. Потом Джиггс сказал: - Прокопать туннель? На это уйдут дни. С первым лучом солнца нас поймают.

- Нет, - сказал я, - не туннель. Этот забор - всего лишь штормовая ограда. Мы выкопаем под ним яму размером три фута на три фута и пролезем под ним. В этом нет ничего сложного.

- А что потом? - спросил Френчи.

- Потом мы выберемся на территорию лагеря. Подождем, пока станет поздно. Очень поздно. Где-то в три часа ночи. Охранники никогда не ходят по территории после полуночи. Мы будем копать, и если увидим, что они идут, ляжем на яму, и они ничего не заметят.

- Они нас там застрелят, - заметил Френчи.

- Нет, если мы будем тихо, - ответил я ему. - Очень, очень тихо.

Таков был мой план. Как я уже сказал, он был до абсурда прост. Земля у забора была довольно рыхлой. Я посчитал, что с помощью наших металлических стаканчиков мы сможем выкопать яму чуть больше, чем за час. Это будет легко. Оказавшись на территории лагеря, нам пришлось бы двигаться очень тихо, но я думал, что мы легко сможем сбежать, потому что солдаты ARM все будут спать. Если случится что-то плохое, мы могли бы угнать грузовик. У меня было полно идей, но сначала нам нужно было выбраться из этой гребаной клетки.

Мы дождались полуночи, к тому времени охранники уже не были такими бдительными. У них никогда не было побегов, поэтому с точки зрения безопасности они не были особо агрессивны. Мне сказали, что после захода солнца у ворот дежурили несколько парней, но это было все. Остальные спали. Я бы не удивился, узнав, что охранники у ворот тоже спали. В таких ситуациях солдаты, как правило, становились немного апатичными и им было все пофиг.

У Лестера все еще были часы, так что после полуночи мы начали копать. Первые пять или шесть дюймов копать было довольно тяжело, потому что землю утрамбовали многочисленные ноги. Дальше почва была рыхлой, и копать стало довольно легко. Лестер был не в том состоянии, чтобы копать, поэтому он стоял на вахте, пока мы трое вычерпывали землю чашками. Это заняло у нас больше времени, чем я ожидал, но примерно через два часа мы почти все сделали.

Тогда Лестер сказал: - Охранник идет.

Френчи был крупным парнем и прижался к яме с нашей стороны забора. Если бы наш охранник был любопытным типом, у нас были бы неприятности. Но он таким не был. Он не подошел ближе чем на пятнадцать футов к клетке. У меня было ощущение, что он не охранник, совершающий обход, а просто парень, идущий в туалет.

После того как он ушел, мы вернулись к делу. Я залез в яму и выкопал ее поглубже с другой стороны забора. Потом настала очередь Джиггса. Потом моя. Потом снова Джиггса. Френчи был просто чертовски крупным. Если бы он пролез через дыру, ему бы не удалось выбраться обратно.

Наконец мы были готовы.

Мы были грязные, но возбужденные. Даже Лестер был взволнован. Джиггс беспокоился насчет некоторых других парней в клетке. Они могли нас сдать, но я так не думал. Я думал, что как только мы проберемся, они тоже уйдут. И как бы бездушно это ни звучало, я надеялся именно на это. Если дело дойдет до худшего, чем больше парней создадут там суматоху, тем лучше.

Я пошел первым.

За мной - Джиггс, потом Френчи, наконец - Лестер. Лестер сказал, что когда-то этот комплекс был тюремной фермой. Вдали стояли два длинных и низких ангара типа "Квонсет. - Я увидел здание, которое, возможно, было общежитием, и еще одно, вероятно, столовую. В основном же я видел клетки. По крайней мере, дюжину.

- Как мы это сделаем? - спросил Джиггс.

Я показал ему, какой вариант мне казался лучшим. С другой стороны столовой ARM припарковала несколько грузовиков вдоль забора. Оставалось только залезть на их капоты, перебраться в кабины и перелезть через забор. Колючая проволока наверху могла создать проблемы, но я и с этим уже придумал, как справиться. Я взял с собой два наших одеяла, чтобы накрыть ею проволоку. Они не обеспечат полную защиту, но в основном уберегут нас от зацепов.

Я помог им забраться на грузовики, и Джиггс перелез первым. Он сделал это очень осторожно и спустился на другую сторону. У Френчи возникли небольшие затруднения, и мне пришлось подняться туда, чтобы помочь Лестеру перебраться. Все прошло очень, очень хорошо. Слишком хорошо, пожалуй. Мой план состоял в том, чтобы вытащить парней, а потом пробраться обратно через территорию к женским клеткам и посмотреть, смогу ли я найти Робин. Я знала, что это самоубийство, но я ни за что не могла уйти без нее. Если бы я это сделал, я бы никогда не смог с этим жить.

Как оказалось, именно это и спасло мне жизнь.

Как только парни выбрались за ограду, загремела стрельба из автоматического оружия. Я услышал, как закричал Джиггс и заорал Френчи, а потом их сбили с ног. Мы не учли, что у ARM могут быть патрули за оградой.

Я побежал обратно по тому же пути, но к тому моменту территория уже была залита светом.

Следующее, что я помню, - это винтовки, нацеленные мне в лицо.

ПАУК

Конечно, они сбили меня с ног. Назвали меня всеми возможными прозвищами. Пара раз пнули. Но я не получил той порки, которую ожидал, и той, которую, я уверен, они считали заслуженной для меня. Они оставили меня лежать лицом в грязь. Один из них придавил меня сапогом прямо посередине спины, чтобы я не пытался вывернуться, как змея сайдвиндер. Я был там, когда какие-то другие мерзавцы из ARM затащили изрешеченные пулями трупы Джиггса, Лестера и Френчи. За то короткое время, что я их знал, они стали моими друзьями. Я, сам того не желая, стал причиной их смерти. Я испытывал угрызения совести, но не слишком сильные. И не потому, что мне было наплевать, а потому, что я решил, что им так даже лучше.