То-Рек. Великая охота (СИ), стр. 57
— А это, значит, сральня? От слова «срать»?
На мгновение я замер, а затем расхохотался так, что едва не выронил инструмент.
— Точно, Рыжий! Сральня! Лучше и не придумаешь!
Вел довольно расплылся в улыбке, а работавшие рядом мужчины, услышав новое название, тоже принялись смеяться. Слово понравилось настолько, что к концу дня иначе наше сооружение уже никто не называл.
Так у нас появились три спальни и одна большая сральня на пять мест.
Правда, одним строительством дело не ограничилось. Пришлось собрать соплеменников и объяснить новые правила. Отныне справлять нужду разрешалось только в отведённом месте, а после посещения сральни каждый обязан был вымыть руки. Для этого возле входа поставили несколько ёмкостей с чистой водой, запасы которой поручили регулярно пополнять.
Некоторые соплеменники поначалу ворчали. Привычка делать свои дела там, где приспичило, оказалась довольно живучей, и необходимость каждый раз идти на плато нравилась далеко не всем.
Особенно недовольны были те, кто привык выскакивать за ближайший камень.
Пришлось объяснить доходчивее.
— Хотите жить среди собственного дерьма — дело ваше! — объявил я, оглядывая собравшихся. — Но в нашей пещере гадить где попало больше никто не будет. Здесь мы спим, едим, воду пьём, детей растим. А если вокруг всё засрать, скоро сами болеть начнём!
Барк, стоявший рядом, одобрительно кивнул и добавил, что Ха-Рук плохого не посоветует, а Духи не любят грязь возле жилищ.
Нэра же вообще не стала разводить долгих разговоров. Она внимательно выслушала мои требования, после чего заявила, что лично проследит за порядком.
Судя по тому, как быстро после этих слов утихло недовольное ворчание, желающих спорить с нашей мамой не нашлось.
Для малышей налепили отдельные небольшие глиняные горшки с широким устойчивым дном. Взрослым я строго наказал после каждого использования выносить содержимое в сральню, выливать в расщелину, а сами горшки тщательно мыть. И никаких попыток выплеснуть всё за ближайший камень или в кусты! Уж если взялись наводить порядок, то поблажек делать не будем.
Конечно, со временем расщелина могла заполниться, а запахи — стать неприятной проблемой, поэтому за состоянием отхожего места тоже придётся следить. Но пока глубина разлома позволяла пользоваться им без особых затруднений, а открытый воздух и возможность присыпать нечистоты заметно упрощали дело.
И главное, теперь никому не требовалось выходить за пределы нашей защищённой территории, рискуя наткнуться на хищника в самый неподходящий момент.
Представляю: сидишь себе на толчке, размышляешь о вечном, а тут в дверь саблезубый тигр скребётся. И ведь не посрать пришёл, а пообедать! Ну его на хрен такое удовольствие.
На плато подобных неприятностей можно было не опасаться. Со всех сторон его окружали отвесные скалы и глубокие расщелины, а единственный доступный путь проходил через нашу пещеру. Поэтому новая сральня получилась не только удобной, но и безопасной. Во всяком случае, от четвероногих любителей полакомиться человеком в самый неподходящий момент.
Кстати, хищников, как и остального зверья, в окрестностях нашей стоянки за последний месяц заметно поубавилось. Раньше неподалёку то олени проходили, то кабаны появлялись, а по ночам из леса доносились самые разные звуки. Теперь же крупного зверя поблизости почти не встречали, да и мелкая живность стала попадаться значительно реже.
Поначалу это меня удивляло, но потом сообразил, в чём дело.
А чего ты хотел, Белов? Устроил здесь стройку века и ещё удивляешься, почему вся живность разбежалась!
Шестьдесят человек ежедневно поднимали такой шум, что его, наверное, за несколько километров было слышно. С утра до вечера стучали каменными топорами, рубили молодые деревца, ломали валежник, таскали жерди, копали глину и перекрикивались между собой. А вдобавок над поляной почти постоянно висел дым от наших угольных куч.
Звери, разумеется, понятия не имели, что мы здесь занимаемся древесным углём. Для них дым означал возможный пожар, а бесконечный шум и запах множества людей только подтверждали, что от этого места лучше держаться подальше. Да и приманивать их теперь было нечем: мясо и рыбу готовили в пещерах, а на поляне больше не пахло жареной добычей и кровью.
Вот и ушли туда, где потише и поспокойнее. И ведь правильно сделали. Я бы на их месте тоже подальше держался от такой шумной оравы.
Особенно много дыма давало производство древесного угля, которое за последний месяц успело превратиться в одно из наших постоянных занятий. Для будущих мастерских и печей требовался сильный, ровный жар, поэтому обычными дровами ограничиваться не хотелось.
На краю поляны мы оборудовали несколько площадок, где складывали сухие поленья и толстые ветки, прикрывали их дёрном и землёй, оставляя небольшие отверстия для тяги. Древесина внутри должна была медленно обугливаться при недостатке воздуха, а не сгорать дотла.
Правда, прежде чем приступить к делу, пришлось изрядно помучиться, объясняя соплеменникам, зачем вообще нужно переводить хорошие дрова на какую-то чёрную головешку. Люди искренне не понимали, какой в этом смысл, ведь дерево и без всяких ухищрений прекрасно горит. Особенно возмущались те, кому приходилось таскать топливо из леса. В конце концов, устав спорить, пообещал показать разницу, когда получим первую партию угля.
Но и тут всё пошло не сразу. Первую кучу закрыли недостаточно плотно, и большая часть дров превратилась в золу. Во второй, наоборот, почти перекрыли доступ воздуха, из-за чего поленья едва обуглились. Пришлось повозиться, подбирая нужную тягу и толщину земляного покрытия, зато следующие попытки оказались значительно удачнее.
А когда народ собственными глазами увидел, какой сильный и ровный жар даёт древесный уголь, особенно при подаче воздуха в очаг, прежние споры быстро закончились. Теперь уже никто не возмущался, что хорошие дрова переводят впустую, а некоторые даже сами предлагали заложить ещё одну кучу.
Вскоре на поляне почти постоянно дымили несколько угольных куч. За ними следили даже ночью: проверяли, как идёт дым, подсыпали землю там, где наружу прорывалось пламя, и вовремя прикрывали или открывали отверстия для тяги.
Вот тебе и каменный век. Уже собственное угольное производство наладили! Правда, заодно распугали всю дичь в округе. Теперь за хорошей добычей придётся ходить куда дальше прежнего.
Саргай после первых удачных опытов стал одним из самых больших поклонников древесного угля.
Особенно когда увидел, какой жар дают хорошо прогоревшие куски.
Правда, я сразу объяснил, что топить ими наши закрытые спальни нельзя. Угарный газ никто не отменял, а отправлять всё племя к Предкам из-за неправильного отопления совершенно не хотелось.
Зато для мастерских и будущих печей уголь представлял огромную ценность.
Глава 22
Впрочем, строительство и заготовка припасов были далеко не единственными нашими занятиями. Немало времени уходило на изготовление оружия, особенно копий, которых требовалось столько, словно мы собирались вооружить целую армию.
Для древков выбирали молодые деревца с ровными стволами, очищали их от сучьев и коры, подсушивали, при необходимости выпрямляли над слабым жаром и складывали в связки. Заготовки делали разной длины и толщины: для обычных охотничьих копий, более лёгких метательных, длинных дротиков для копьеметалок и небольших учебных копий для детей.
Каменные наконечники изготавливали почти ежедневно. Одни соплеменники обкалывали подходящие каменные заготовки, другие доводили их до нужной формы, подправляли режущие кромки, а самые опытные крепили готовые наконечники к древкам.
Для этого, как и для множества других работ, требовалось огромное количество жил, верёвок и шнуров разной толщины. Одними креплениями для оружия дело не ограничивалось. Верёвки использовали при плетении сетей, устройстве ловушек, подвешивании припасов, изготовлении корзин и, разумеется, для нашей лебёдки.