То-Рек. Великая охота (СИ), стр. 56
Вот тут-то и пришлось крепко пораскинуть мозгами. Если просто перекинуть верёвку через конец стрелы, она быстро перетрётся, а сорвавшийся с высоты груз может кого-нибудь убить.
Но, как любила повторять моя мать: «Голова, сынок, дана не только для того, чтобы на ней шапку носить».
Решение оказалось довольно простым. Из глины вылепили толстое колесо с глубоким закруглённым желобом по ободу и отверстием посередине. После тщательной просушки осторожно обожгли, насадили на гладкую деревянную ось и закрепили на конце стрелы. Получился примитивный блок, благодаря которому верёвка больше не тёрлась о неподвижное дерево, а вращала колесо. Правда, керамика оставалась хрупкой, поэтому поднимать грузы приходилось плавно, без рывков.
Вот тебе и технический прогресс! Первое в этом мире колесо!
Один конец верёвки наматывался на барабан, к другому крепилась большая плетёная корзина. Внизу её наполняли припасами, а наверху несколько человек вращали рукояти, поднимая груз вдоль скалы. Затем корзину подтягивали к площадке, разгружали и снова опускали вниз.
Раму для надёжности укрепили большими камнями и растяжками, возле обрыва поставили ограждение из жердей, а на барабане устроили стопор, чтобы груз не сорвался вниз, если кто-нибудь отпустит рукоять. Стоять под поднятой корзиной строго запретил.
Уж лучше лишний день потратить на укрепление конструкции, чем потом отскребать кого-нибудь от камней под скалой.
Кан поначалу отнёсся к лебёдке с явным недоверием. Долго осматривал раму, дёргал верёвки, проверял крепления и даже попытался раскачать всю конструкцию. Но когда вместе с другими охотниками поднял первую полную корзину глины, а затем ещё несколько, его отношение заметно изменилось.
Особенно после того, как он сравнил затраченные усилия с прежней необходимостью таскать такую же тяжесть по каменистой тропе.
С тех пор Кан охотно пользовался подъёмником и даже сам следил, чтобы никто не перегружал корзину.
С верхней площадки припасы переносили через второй вход в большую пещеру. Для этого заранее выбрали удобный путь по плато, в стороне от захоронений, чтобы хозяйственные работы не тревожили покой Предков.
За месяц таким способом удалось поднять огромное количество глины, дров, жердей и прочих запасов, не говоря уже о сэкономленных силах и времени.
В огромном зале места для хранения припасов хватало с избытком, поэтому под каждый вид запасов отвели отдельный просторный участок. В одной части пещеры держали корзины с орехами, сушёными плодами, травами и кореньями, в другой складывали дрова и жерди, ещё дальше хранили подготовленную глину. Для шкур, верёвок, деревянных заготовок и готового оружия тоже выделили свои места, чтобы всё лежало в порядке и не приходилось каждый раз перерывать горы добра в поисках нужной вещи.
Для приготовления пищи и заготовки мяса с рыбой оборудовали отдельные рабочие места. Размеры пещеры позволяли расположить очаги и коптильни достаточно далеко от спальных домов и складов, а благодаря огромному отверстию в своде воздух в зале постоянно обновлялся. Правда, за количеством дыма всё равно приходилось следить. Часть припасов готовили и в малой пещере, где у Шафу и четырёх женщин имелась собственная печь.
На открытой поляне пищу больше не готовили, да и съедобного там практически ничего не оставалось. У нас вообще постепенно наладилось почти безотходное хозяйство. Мясо шло в пищу и заготовки, жир вытапливали, кости использовали для инструментов, игл и наконечников, сухожилия пускали на крепления, шкуры выделывали.
А вот с человеческими отходами дело обстояло куда хуже.
И ведь давно пора было этим заняться. Народу теперь много, а привычка бегать по нужде в ближайшие кусты осталась прежняя. Такими темпами вокруг стоянки скоро ни одного чистого кустика не найдётся!
В малой пещере мы уже сталкивались с последствиями подобной беспечности, и повторения того безобразия мне совершенно не хотелось. Тем более теперь, когда в большом зале устроили постоянные спальни, места для приготовления пищи, склады и загоны для животных.
Требовалось организовать нормальные отхожие места.
Сначала задумался, нельзя ли использовать какой-нибудь дальний закуток пещеры, где имеется глубокая трещина, уходящая вниз. Подобных разломов здесь хватало, и некоторые выглядели весьма заманчиво. Поставить над подходящим провалом настил с отверстием, отгородить его плетёными стенками — вот тебе и первобытный сортир.
Но после недолгого размышления от этой идеи отказался.
Ага, устрою себе удобства прямо над трещиной, а потом выяснится, что вся эта дрянь попадает в наше тёплое озеро или в питьевые источники. Спасибо, не надо. Подземные воды — штука непредсказуемая.
С отхожими местами пришлось изрядно поломать голову. Выкапывать выгребные ямы где-нибудь за пределами стоянки совершенно не хотелось. Мало того что ночью туда пришлось бы шлёпать по темноте, так ещё и хищников никто не отменял. Поэтому решил устроить уборную на горном плато, куда можно было попасть прямо из большого зала.
Разумеется, располагать отхожее место возле захоронений я не собирался. До них было довольно далеко. Подходящий участок нашёлся в стороне от Земли Мёртвых, ближе к скальному краю. Там между камнями тянулась длинная узкая расщелина, уходившая глубоко вниз.
Прежде чем браться за строительство, пришлось внимательно обследовать её. Заглядывал внутрь, проверял направление, искал возможные выходы в пещеру. Судя по расположению, разлом уходил вдоль наружной скальной стены, а внизу открывался на каменистый склон, далеко от нашего озера, речки и питьевых источников.
Вот и отлично. Природа уже почти всё сделала за нас. Осталось только удобства устроить.
Над расщелиной решили поставить сразу пять отхожих мест в один ряд. Для начала соорудили прочный настил из толстых жердей, оставив над щелью пять отверстий. Затем установили перегородки из плетёных веток и обмазали их глиной, чтобы сидящие рядом не любовались друг другом во время столь ответственного занятия.
Снаружи тоже поставили стенки, а сверху устроили общую крышу из широких пальмовых листьев, уложенных внахлёст. Получилось длинное невысокое сооружение с пятью отдельными отделениями, каждое со своим входом и плетёной заслонкой.
Возле каждого отделения оставили запас золы, чтобы присыпать нечистоты, а у входа поставили ёмкости с водой для мытья рук.
Поначалу соплеменники смотрели на нашу затею с нескрываемым недоумением. Особенно их удивляло, зачем над обычной расщелиной понадобилось возводить целое сооружение с перегородками и крышей.
— То-Рек, зачем дом над дырой? — спросил Саргай, помогая устанавливать очередную плетёную стенку. — Там же никто жить не будет.
— Зато гадить будем, — ответил я, придерживая перегородку, пока он закреплял её верёвкой. — И не придётся бегать по всей горе в поисках подходящего места. А крыша нужна, чтобы дождём по голой заднице не хлестало.
Саргай представил себе такую картину, усмехнулся и с удвоенным усердием принялся затягивать крепления.
Вот ведь дикари! Тёплые полы их уже почти не удивляют, а отхожее место с крышей — настоящее чудо света.
Вел тоже усердно участвовал в строительстве. Вместе с остальными таскал жерди, оплетал перегородки гибкими ветками и обмазывал их глиной. Правда, пять отдельных помещений вызывали у него недоумение, и он несколько раз пытался выяснить, зачем их столько. Объяснил, что теперь у нас шестьдесят человек и ждать своей очереди, особенно по утрам, никому не понравится.
Когда оставалось закрепить последние заслонки, Рыжий подошёл ко мне и, вытирая перепачканные глиной руки о траву, неожиданно спросил:
— То-Рек, а как ты назвал те длинные дома, где мы спим?
— Спальни, — ответил я, проверяя крепление настила. — От слова «спать». Там люди спят.
Вел задумчиво почесал затылок, посмотрел на пять отделений, выстроенных над расщелиной, и совершенно серьёзно поинтересовался: