То-Рек. Великая охота (СИ), стр. 29

Проверив крепления и убедившись, что мешки не сваливаются при каждом рывке, я наконец объявил:

— Всё! Первую партию отправляем!

Носильщики засуетились, разбирая приготовленные грузы. Взрослые взваливали на себя самые тяжёлые мешки и брались за носилки, подросткам доставалась ноша полегче. Даже пятилетняя мелюзга не осталась в стороне: четверо малышей впряглись в одну из волокуш и дружно потащили вполне приличный груз. Трое тянули спереди, а четвёртый старательно подталкивал сзади.

Надо же! Неожиданно. А ведь неплохо у них получается!

Я ещё раз оглядел ребятишек и вдруг сообразил, что среди них не хватает Таш.

А где наша егоза?

Похоже, Нэра оставила её дома присматривать за близнецами и Кабу — тем самым мальчишкой с черепно-мозговой травмой, которого Барк забрал в нашу пещеру.

При этой мысли я невольно нахмурился.

Надеюсь, Кабу не вздумает обидеть Таш. Парнишка вроде спокойный, но после такой травмы всякое возможно.

Особенно меня беспокоило возможное повреждение лобных долей мозга, прежде всего префронтальной коры. Именно эти отделы отвечают за самоконтроль, планирование действий, оценку последствий и торможение импульсивных реакций. При их повреждении человек иногда начинает вести себя совершенно нехарактерно: становится раздражительным, вспыльчивым, теряет способность сдерживать внезапные порывы. В тяжёлых случаях возникает так называемая посттравматическая расторможенность, которая может сопровождаться приступами немотивированной агрессии.

И ведь это ещё не всё. После сильного удара головой опасны отёк мозга и внутричерепные кровоизлияния. Иногда пострадавший сначала выглядит вполне благополучно, а затем его состояние резко ухудшается.

Конечно, у Кабу пока нет явных признаков повреждения именно лобной коры. Да и удар по лбу вовсе не означает, что пострадала обязательно она. Но без томографа попробуй тут разберись! А рядом маленькие дети.

Я недовольно поморщился.

Надо будет сразу по возвращении проверить мальчишку. И с Таш поговорить, чтобы не пыталась справляться с ним сама, если вдруг начнёт вести себя странно.

Вел быстро проверил, насколько удобно закреплены носилки, и помог нескольким женщинам поднять жерди на плечи.

Я тем временем оглядел оставшуюся добычу.

М-да…

Это мы, значит, только первую партию собрали? А сколько же тут ещё осталось⁈

Впрочем, деваться было некуда.

Барк, Куру и Айла оставались охранять мясо. Под присмотром опытного охотника за ребят было спокойнее, но тревога не отпускала. Моё жопное чутьё буквально выло:

Хоть умри, Егор, но до заката нужно успеть забрать всю добычу и вернуться домой!

Дорога оказалась куда тяжелее, чем представлялось.

Без груза мы проходили этот участок довольно быстро, но теперь каждый толстый корень превращался в препятствие, а каждый небольшой подъём заставлял носильщиков останавливаться и перехватывать жерди поудобнее.

Особенно трудно приходилось тем, кто тянул волокуши. Стоило широкому заднему краю зацепиться за корень, как груз останавливался, и его приходилось освобождать.

Внезапно одна из женщин пронзительно взвизгнула и завопила дурным голосом:

— А-а-а! Пусти! Пусти меня! На мне защита Ха-Рука! А-а-а!

Оказалось, её нога провалилась почти по колено в пустоту под мхом. Бедняжка перепугалась до икоты, решив, что живой лес наконец решил ею пообедать. Но надо отдать ей должное: мешок с мясом она так и не выпустила из рук!

Тётку освободили, защиту обновили и снова продолжили путь. Пока я колдовал, люди невольно замедляли шаг, а некоторые испуганно оглядывались.

— Не останавливайтесь! — рявкнул Вел. — Вы под защитой Ха-Рука! Идите!

Ещё во время разделки лосихи я подробно рассказал Велу, как люди перепугались живого леса и каким способом мне удалось заставить их идти дальше. Рыжий внимательно выслушал, немного подумал, а потом попросил наложить такую же защиту и на него. Мол, мало ли что, лишней не будет.

Алан и Куру наблюдали за нашим колдовством с явным недоумением. Их, кстати, шевелящаяся под ногами земля почему-то совершенно не смущала. А вот Айла побаивалась, хотя и не настолько, чтобы впадать в панику. Но защиты у меня так и не попросила.

То ли не поняла, чем это мы с Велом занимаемся, то ли решила, что сама справится. А может, просто мне настолько доверяет, что никакие заклинания ей не нужны. Пойди разбери этих девчонок!

К счастью, серьёзных происшествий не случилось.

Постепенно зыбкая земля осталась позади, и мы вышли к знакомому ручью.

Я уже собирался предложить короткий привал, когда заметил скалы, между которыми вода делала крутой поворот.

Твою ж дивизию! Рыбачки!

Совершенно вылетело из головы, что наши девушки остались у каменной чаши. Ведь обещали же забрать их на обратном пути!

— Лиор! — окликнул я парня. — Помнишь, где мы оставили женщин рыбу ловить?

Парень кивнул.

— Женщины. Рыба. Вода. Камни. Да, То-Рек, помню. Приведу.

Скинул свой груз, взял копьё поудобнее и побежал к расщелине.

Вел поднял руку и громко объявил привал. Люди облегчённо выдохнули и принялись опускать грузы, после чего без сил повалились на землю прямо там, где стояли.

Я устроился на поваленном стволе, осторожно вытянув раненую руку. Плечо неприятно ныло, но повязка держалась хорошо, и свежей крови на ней пока не появилось.

Вел присел рядом, принялся растирать ладони и вдруг посмотрел на меня.

— Думаешь, поймали рыбу?

— А почему нет?

— Не знаю, — признался он. — Я бы не смог.

— Ты ведь сам видел, как они возле воды двигались.

Рыжий задумчиво кивнул и как-то мечтательно вздохнул.

— Видел… Красиво двигались.

У-у-у, дружище, да ты, похоже, попался! Эти кошечки всё-таки сумели зацепить нашего Рыжего. И, судя по его мечтательной физиономии, зацепили основательно. Кажется, Айла рискует остаться без жениха. Уведут Рыжика морские демоницы, и глазом моргнуть не успеем!

Ждать пришлось недолго.

Сначала со стороны скал послышались оживлённые голоса, потом громкий смех, а следом из расщелины показался Лиор.

Он нёс длинную жердь, на которой покачивалось что-то большое и тёмное. Второй конец жерди поддерживала одна из рыбачек. Следом за ними из расщелины одна за другой вышли остальные женщины.

Увидев, сколько добычи они тащат, я от удивления даже рот приоткрыл.

— Ого! — только и смог выдавить я.

А они время даром не теряли!

Впрочем, удивление оказалось взаимным.

Рыбачки, весело переговаривавшиеся ещё несколько мгновений назад, вдруг притихли и остановились как вкопанные. Перед ними открылась занятная картина: целая толпа женщин и детей, вповалку отдыхающих возле нагруженных мясом волокуш, носилок и мешков. А ведь на охоту уходило всего семеро ребят!

— Ой! — ахнула одна из девушек. — А откуда столько людей?

— А это всё мясо⁈ — воскликнула другая, разглядев грузы.

Они принялись изумлённо переглядываться, показывать пальцами на волокуши и наперебой задавать вопросы. Кто-то даже подошёл поближе и недоверчиво потрогал огромный кусок лосятины, словно проверяя, настоящий ли он.

Зато наши носильщики при виде рыбачек заметно оживились. Несколько женщин вскочили на ноги, дети с радостными воплями бросились навстречу, а остальные с любопытством вытягивали шеи, стараясь разглядеть принесённую добычу.

И посмотреть действительно было на что!

Две женщины тащили большие плетёные корзины, подозрительно напоминавшие половины моей верши. Одна оказалась почти доверху набита рыбой, другая тоже была заполнена так плотно, что сверху пришлось уложить несколько гибких прутьев, чтобы добыча не вываливалась.

Остальные несли жерди с нанизанными рыбинами. Я насчитал около двух десятков экземпляров длиной примерно с человеческую руку, а некоторые оказались ещё крупнее. Самая большая рыбина, которую помогал тащить Лиор, вообще поражала размерами. Если вытянуть её от хвоста до головы, она наверняка оказалась бы длиннее нашего Тина.