Портал к тебе (СИ), стр. 59
Он стоял между мной и остальными, закрывая меня собой от всего мира. На нем не было дорогого, безупречно скроенного костюма. В нем не осталось ничего от привычного, скучающего промышленника, который привык управлять империями из своего кресла. Расстёгнутое пальто, растрёпанные волосы и лицо человека, который только что увидел воплощение своего худшего кошмара. Он посмотрел на меня. Всего на одну секунду. И в этой короткой вспышке я впервые увидела в его глазах настоящий, неприкрытый страх. Не за себя. Не за свою репутацию. Только за меня. Затем он медленно повернулся к нападавшим, и его взгляд стал ледяным, выжигающим.
Глава 39.2
Дальше всё произошло слишком быстро, как в замедленной съемке. Один из наемников попытался ударить его со спины, но Рейнар перехватил его руку с такой силой, что я услышала сухой треск. Резкое, выверенное движение. Удар. Вспышка артефактного жезла, которая на мгновение ослепила меня. Второй рухнул рядом с первым, даже не успев вскрикнуть. Третий, осознав, что они проиграли, попытался скрыться в тумане. Рейнар даже не повысил голоса.
— Стоять.
Одно слово. Короткое, как выстрел. Мужчина замер на месте, словно на него накинули невидимую сеть. Он остановился не потому, что испугался оружия, и не потому, что увидел в руках Рейнара жезл. Он испугался самого этого голоса — голоса человека, который в этот момент был готов уничтожить любого, кто посмел коснуться Элис. Через несколько секунд переулок снова погрузился в мертвую тишину. Рейнар с раздражением отбросил жезл в сторону и в одно мгновение оказался рядом со мной. Он рухнул на колени в грязную воду, совершенно не заботясь о своей одежде.
— Элис...
Я хотела сказать, что всё нормально. Это было первое, что я всегда говорила в любой беде. «Всё нормально». «Я справлюсь». «Не нужно обо мне беспокоиться». Эти фразы были моим щитом, моей привычкой, моей единственной опорой. Но сейчас губы не слушались. Они дрожали, и слова застревали в горле, превращаясь в прерывистый вдох. Рейнар осторожно, почти невесомо коснулся моего лица, заставляя меня сфокусироваться на нём.
— Посмотри на меня, Элис.
Я посмотрела. И увидела, как дрожат его пальцы. Совсем немного, едва заметно для любого другого, но я видела это. Этот жест выдал его с головой — весь его холодный самоконтроль рассыпался в прах перед лицом моего возможного конца.
— Я в порядке... — прошептала я, и мой собственный голос показался мне чужим, слишком слабым.
Он коротко закрыл глаза, словно эта ложь причинила ему физическую боль.
— Нет, — произнес он, и в этом «нет» слышалось почти раздражение. — Нет, Элис. Ты совершенно не в порядке.
И я впервые в жизни не стала с ним спорить. Я просто позволила ему быть правым. Он осторожно, с предельной бережностью, осмотрел мою руку, где ткань пальто прилипла к глубокому разрезу.
— Рана глубокая?
— Не знаю, — честно ответила я.
— Есть признаки эфирного ожога? — его голос стал профессионально-холодным, но руки всё еще продолжали слегка дрожать.
— Возможно... — я почувствовала, как в месте разреза пульсирует странное, неестественное тепло.
— Прекрасно, — отрезал он, и в этом слове было столько скрытого гнева на весь мир, что я почти почувствовала, как воздух вокруг него снова начал искрить.
Он произнёс это таким тоном, что я почти рассмеялась. Почти. Потому что в этом его праведном негодовании было что-то до боли знакомое и родное. А потом я увидела кровь на его руке. Не мою. И только сейчас осознала, что всё ещё мертвой хваткой держусь за его рукав, сминая дорогую ткань. Я не помнила, когда успела это сделать — вероятно, в тот самый миг, когда он рухнул рядом со мной на мокрую мостовую. Рейнар тоже заметил. Но он не стал ничего говорить, не попытался высвободиться или отстраниться. Он просто накрыл мою ладонь своей. И именно это окончательно сломало меня. Не нападение. Не жгучая боль в предплечье. Даже не тот ледяный, парализующий страх смерти, который только что сжимал моё горло. Его рука. Тёплая. Настоящая. Уверенная. В этот момент я вдруг поняла, насколько отчаянно я боялась, что он не придёт. И насколько страшнее была другая мысль: что он мог прийти слишком поздно. Что он мог найти меня здесь, в этом грязном переулке, но уже не застать того момента, когда я смогу посмотреть на него и улыбнуться.
Я медленно подняла глаза.
— Ты приехал за мной? — мой голос прозвучал совсем тихо, почти надломленно.
Он смотрел на меня несколько долгих секунд, и в этом взгляде смешалось всё: облегчение, ярость и что-то такое, чему у меня всё ещё не было названия.
— Ты не отвечала на сообщения, — наконец произнес он, возвращаясь к своему привычному, сдержанному тону.
Пауза затянулась.
— Я решил проверить.
Я знала, что это неправда. Он не просто «решил проверить». Он приехал, потому что беспокоился до дрожи в пальцах. Потому что знал, где я, и эта уверенность была его единственным якорем. Потому что он больше не мог притворяться, будто моя безопасность — лишь пункт в рабочем контракте или инвестиция в эффективность. У меня задрожали губы. Я почувствовала, как внутри что-то окончательно надломилось, сбрасывая последние остатки моей выверенной брони. Рейнар нахмурился, в его глазах вспыхнула тревога.
— Элис...
Глава 39.3
И в этот момент я просто перестала думать. Логика, расчеты, страхи — всё исчезло. Я вцепилась в его воротник, сминая дорогую ткань, и с силой потянула его к себе, сокращая последние миллиметры между нами. Он замер. Всего на мгновение. Я почувствовала, как его дыхание сбилось, как он на секунду перестал дышать, будто тоже не поверил, что эта стена, которую я строила годами, наконец-то рухнула. А затем его рука легла мне на затылок, пальцы крепко, почти властно прижали меня к себе, стирая любую дистанцию. Наш первый поцелуй не был красивым. В нем не было изящества, не было музыки или приглушенного света свечей. Не было идеально подобранных слов. Был только холодный, пронизывающий предрассветный воздух, горький привкус крови на губах и мои пальцы, вцепившиеся в его пальто так, словно это была единственная нить, удерживающая меня на поверхности, не давая окончательно утонуть в сером тумане Этерваля. Он целовал меня с какой-то отчаянной, почти болезненной жадностью, словно всё это время он тоже ждал разрешения. Словно в этом поцелуе он пытался забрать всю мою боль, весь мой страх и заменить их собой. Это был не просто поцелуй — это был захват, признание, клятва. И я впервые в жизни не боялась того, что будет после. Я просто закрыла глаза, отдаваясь этому чувству, позволяя его теплу вытеснить из меня лед подавителя и ужас переулка.
Когда мы наконец отстранились, я всё ещё продолжала держать его за воротник, боясь, что если я отпущу, мир снова станет холодным и пустым. Рейнар смотрел на меня молча. В его взгляде больше не было ни маски промышленника, ни ярости. Только бесконечная, обжигающая нежность. Он медленно, почти благоговейно, провёл большим пальцем по моей щеке, стирая каплю дождя.
— Ты меня чуть не убила, — сказал он тихо, и его голос всё еще немного вибрировал от пережитого напряжения.
Я нахмурилась, всё ещё чувствуя вкус крови и его дыхания на своих губах.
— Это я тебя чуть не убила?
— Да, — он едва заметно усмехнулся, и в уголках его глаз на мгновение мелькнуло что-то похожее на облегчение. — Потому что я только что понял, что действительно мог тебя потерять.
Улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. Взгляд снова стал тяжелым, почти осязаемым.
— И я больше никогда не хочу чувствовать это снова.
Я ничего не ответила. Не потому, что не знала, что сказать, или не находила слов. Просто впервые в жизни мне не нужно было заполнять тишину оправданиями или шутками. Я медленно прислонилась своим лбом к его лбу. Закрыла глаза. И просто осталась. Не отступила назад, не закрылась в своем коконе из недоверия, не спряталась за ироничной маской. Я просто была здесь. С ним. Где-то позади нас, в серой дымке тумана, один из нападавших тяжело застонал, пытаясь пошевелиться. Рейнар медленно поднял голову. И в то же мгновение всё тепло, вся та обжигающая нежность, что была между нами, мгновенно испарились из его лица. Он снова стал тем самым Ван-Голдом, который одним словом мог обрушить рынки или уничтожить карьеры.