Портал к тебе (СИ), стр. 46

Я медленно открыла глаза, и впервые за всю эту жизнь мне стало по-настоящему, животно страшно. Потому что я осознала одну простую и беспощадную вещь. Я прожила рядом с Дэмианом десять лет. Десять лет, в течение которых я могла быть... не свободной. Может быть, я действительно любила его. Может быть, сама выбирала оставаться рядом, несмотря на все тревожные звоночки. Но теперь я поняла, что эта истина навсегда останется для меня недосягаемой. Я уже никогда не узнаю наверняка, где заканчивалась моя собственная воля и начиналось его воздействие.

Я посмотрела на маленький кристалл связи, который всё ещё лежал передо мной. На мгновение мне стало трудно дышать, воздух в легких словно превратился в густой свинец. Потому что теперь я понимала, зачем Орелиан подарил мне амулет. Он думал не только о Камилле. Он знал. Он видел эту игру насквозь ещё до того, как я заметила первые фигуры на доске. И если бы не этот артефакт... Если бы Дэмиан снова попытался воздействовать на меня, используя свои «очаровательные» методы... Я не была уверена, что смогла бы это заметить. Я бы просто снова сказала: «Ты прав», и снова покорно склонила бы голову

Глава 30.3

Я снова включила запись. На этот раз, вслушиваясь в шум и обрывки фраз, я услышала другое. Голос Дэмиана звучал буднично, почти скучающе:

— Кстати, с Барнс всё становится сложнее.

Я замерла, перестав дышать. Камилла что-то спросила в ответ, но её голос потонул в помехах, я не смогла разобрать слов. А затем последовал ответ:

— Она слишком много знает.

Тишина, затянувшаяся на несколько секунд.

— И слишком быстро меняется.

Мой взгляд медленно, словно в трансе, опустился на папку с чертежами, лежавшую на столе. Нападение. Чертежи. Дэмиан. Я не знала наверняка, стоял ли он за тем жестоким избиением в переулке. Пока нет, прямых доказательств не было. Но теперь у меня появилась веская причина перестать считать совпадения просто совпадениями. В мире, где воля человека может быть стерта, случайности обычно оказываются чьим-то очень продуманным планом.

Я остановила запись. Медленным, уверенным движением я сделала одну копию файла. Затем ещё одну. И ещё одну. На всякий случай. Чтобы эта правда больше никогда не зависела от одного единственного кристалла.

И только после этого я позволила себе улыбнуться. Медленно. Холодно. Так, как улыбаются люди, которые наконец-то нашли точку опоры, чтобы нанести решающий удар. Когда-то Дэмиан заставлял людей верить, что решения, которые он им навязывает, принадлежат им самим. Теперь я собиралась сделать то же самое с ним. Только без всякого дара. Мне хватит одних лишь доказательств.

Рейнар нашёл меня в лаборатории примерно через час. Я не помнила, как именно рассказала ему всё, что услышала. Кажется, сначала я просто сидела перед терминалом, в каком-то оцепенении снова и снова прокручивая запись, а потом он вошёл, увидел моё лицо — и сразу понял, что сейчас не время для лишних вопросов. Я не сказала ему всего. Не рассказала о путешествии во времени. О пронзительном, абсолютном холоде портальной пустоты. О последних, задыхающихся минутах своей первой жизни. О том, каким взглядом Камилла смотрела на меня, пока моё тело медленно умирало. Эта тайна была единственным, что действительно принадлежало только мне. Моим личным, неприкосновенным грузом. И я пока не была готова разделить его даже с Рейнаром.

— Дэмиан — человек, который присваивает чужой талант, — наконец произнесла я, глядя на свои всё ещё дрожащие пальцы. — Он не изобретатель. Он паразит.

Рейнар молчал, и эта тишина была тяжелой, как свинец.

— Он находит людей, которые талантливее него. Даёт им почувствовать себя особенными. Внушает, что именно он — единственный, кто способен оценить их по достоинству. А потом начинает, по крупицам, забирать их работу, переписывая её под свое имя.

Я сглотнула, чувствуя, как в горле встает ком.

— И если человек начинает сопротивляться...

Перед глазами снова вспыхнула запись. Голос Дэмиана, этот мягкий, обволакивающий яд. Я медленно выдохнула, стараясь унять дрожь.

— Тогда он использует дар.

В лаборатории стало непривычно тихо. Казалось, даже механизмы вокруг нас замерли, прислушиваясь.

— Он не просто убеждает людей, Рейнар. Он заставляет их считать его мнение своим собственным. Он стирает грань между «я хочу» и «он хочет», пока человек не превращается в его послушное отражение.

Рейнар медленно поднял взгляд. Я видела, как меняется его лицо, как одна черта сменяет другую. Это не было удивлением. Это было осознание.

— А Камилла? — коротко спросил он.

Я на секунду закрыла глаза, стараясь удержать внутри дрожь.

— Она помогает ему.

Слова дались мне тяжелее, чем я ожидала. Словно я признавала поражение в битве, которая еще даже не началась.

— Она находит людей. Прощупывает их, узнаёт, чего они боятся, чего жаждут, кому доверяют в минуты слабости. Она создает карту уязвимостей, а потом... он использует эту информацию.

Я посмотрела прямо в глаза Рейнару, не отводя взгляда.

— Они работают в паре. Идеальный симбиоз.

Он долго молчал. В его глазах постепенно проступало что-то тёмное. Это не была вспышка ярости — нет, это было гораздо хуже. Холодная, расчётливая злость человека, который уже начал мысленно выстраивать архитектуру ответного удара.

— Теперь я понимаю, — тихо, почти шепотом произнёс он, — почему ты так отчаянно скрываешься под псевдонимом.

Я ничего не ответила. Только почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

— Ты не просто защищаешь свои патенты, — он сделал паузу, и эта тишина стала почти осязаемой. — Ты защищаешь свою личность от человека, который способен стереть тебя из истории, а потом заставить тебя саму поблагодарить его за это.

Я усмехнулась. Горько, так, что вкус металла остался на языке.

— Я опередила их, Рейнар.

Я подняла на него глаза, и в этом взгляде больше не было той растерянности, что пугала меня час назад.

— С некоторых пор я больше не собираюсь быть инструментом.

Глава 30.4

Он смотрел на меня несколько секунд, изучая, словно пытался понять, кто именно сейчас стоит перед ним — та, которую он знал, или кто-то совершенно новый. Затем он медленно подошёл ближе. Я напряглась по привычке, плечи непроизвольно застыли, но я не отступила ни на шаг. Рейнар заметил это мгновенно. И остановился. Он не прикоснулся ко мне. Не попытался сократить оставшееся между нами расстояние, не стал навязывать свою поддержку. Он просто стоял рядом, позволяя мне самой решать, где проходит эта черта.

— Ты можешь доверять мне, Элис.

Я тихо рассмеялась. В этом смехе не было ни капли веселья — только бесконечная, свинцовая усталость.

— Я больше никому не доверяю, — мой голос прозвучал глухо. Я помолчала, глядя куда-то сквозь него. — Никогда.

Рейнар не стал спорить. Не попытался убедить меня, что я ошибаюсь. Он не произнёс ни одного из тех красивых, приторных обещаний, которым я больше не верила. Он просто принял мой ответ, признав моё право на эту стену. Он лишь посмотрел на меня своим спокойным, тяжёлым взглядом, в котором сейчас читалось странное, почти отеческое понимание.

— Хорошо, — коротко бросил он.

Я удивлённо нахмурилась, не понимая, как можно просто так согласиться с моим категоричным «никогда».

— Хорошо?

— Да, — он чуть пожал плечами, словно речь шла о какой-то мелкой технической детали. — Тогда не доверяй мне.

Я замерла, пытаясь осознать, что он имеет в виду. В голове не укладывалось, почему он не пытается бороться за моё доверие.

— Я пока не заслужил этого, — просто добавил он.

Внутри меня что-то болезненно дрогнуло. Эта честность была настолько неожиданной, что ударила сильнее любого из его аргументов. Рейнар сделал медленный шаг назад, возвращая мне моё личное пространство, мой безопасный кокон.

— Я не стану просить тебя поверить мне на слово, Элис. Слова — слишком дешёвая вещь. Они ничего не стоят, особенно когда ими пытаются прикрыть дыры в правде.