Вторая жизнь (СИ), стр. 2

Слово «содержание» оставило во рту привкус пепла. Я выхватила ручку из его пальцев, не дав ему передумать. Металл был тёплым от его тела.

Меня от этого тошнило.

Глава 5. Смерть его эго

Я перелистнула тяжёлую обложку манильской папки. Я не стала смотреть на первую страницу. Не стала вчитываться в бесконечные блоки плотного, непроницаемого юридического языка, которым его адвокат-цепной пёс Гарри Фокс наверняка вооружился, чтобы выпотрошить меня досуха.

В прошлой жизни я пролила над каждым словом реки слёз, рыдая над пунктами, предписывающими вернуть его материнские украшения, над пунктами, отдающими ему единоличное право на компанию, которую я помогала строить. В этот раз мне было всё равно. Деньги, дома, машины — всё это была позолоченная клетка, которая в итоге стала моей могилой. Я хотела только свою жизнь. Свою настоящую, дышащую, живую жизнь.

Я перелистнула в конец. Страница сорок два. Там, внизу, ждала строчка из маленьких чёрных точек — мой капитулянтский пункт. Я открутила колпачок Montblanc. Перо коснулось плотной бумаги. Чернила потекли мгновенно — тёмные, глянцевые, маслянистые.

Скрип металла по бумаге прозвучал в тишине кухни невыносимо громко.

Я даже не стала ставить девичью фамилию. Просто подписалась, закрутила колпачок и швырнула ручку обратно на мраморную столешницу. Она звякнула о вазу с фруктами и остановилась у идеально вощёного зелёного яблока.

— Готово, — сказала я.

Голос звучал ровно. Это было самое спокойное мгновение за... ну, целую жизнь.

Кристиан уставился на подпись. Он выглядел физически больным. На его лице не было облегчения — это была смерть его эго. Я должна была бороться. Моё отсутствие сопротивления стало прямым оскорблением его самооценки. Если я не борюсь за него, то какой же он ценный?

— Ты не прочитала ни слова, — прошептал он. В голосе звучала неподдельная тревога.

— Я доверяю тебе, Кристиан. Ты облажался ровно настолько, насколько тебе было нужно. Передай Дейзи, что теперь она может пользоваться парадным входом, а не чёрным.

Глава 6. Я что-нибудь придумаю

Я не стала ждать его реакции. Развернулась на каблуках и вышла из кухни. Лестница казалась бесконечной, но ноги были сильными. Боже, как же хорошо было идти, не чувствуя, как вопят суставы, не задыхаясь на каждом шагу.

Через три пролёта я прошла мимо спальни с королевской кроватью, застеленной роскошным бельём, — и направилась прямо в гардеробную.

Я не взяла сумки Hermès. Я не взяла часы Cartier. Я проигнорировала ряды дизайнерских платьев, которые его ассистентка покупала для меня, чтобы я не позорила его на гала-вечерах. Я прошла в самый дальний угол. Достала старый, потёртый брезентовый рюкзак ещё со студенческих времён. От него пахло пылью и старой парфюмерией.

Я кинула внутрь пару джинсов, несколько простых футболок, старые кроссовки и любимую поношенную кожаную куртку. Захватила паспорт, свидетельство о рождении и маленькую деревянную шкатулку с дешёвым потускневшим медальоном бабушки. Застегнула молнию. Рюкзак оказался до смешного лёгким.

Десять лет брака — и это всё, что на самом деле принадлежало мне.

Когда я спустилась обратно, Кристиан всё ещё стоял на кухне. Там же, где я его оставила. Он смотрел в раскрытую папку.

— Я ухожу, — крикнула я. Голос эхом отразился от высоких потолков прихожей.

Он вышел из кухни, выглядел растерянным.

— Подожди, куда ты собралась? Тебе некуда идти. Нам нужно подать документы. Нужен нотариус.

— Фокс может подделать печать. Он и не такие тёмные дела проворачивал до завтрака.

Я закинула рюкзак на плечо. Грубая ткань впилась в ключицу. Это было по-настоящему. Это приземляло.

— Рена, будь благоразумной. У тебя нет денег.

— Я что-нибудь придумаю.

Я взялась за тяжёлую латунную ручку входной двери. Рывком открыла её. Октябрьский воздух ворвался внутрь — хрустящий, колючий, пахнущий опавшими листьями и выхлопными газами с дальней трассы. Запах мира, который продолжает вращаться.

— Ты совершаешь ошибку! — закричал Кристиан, и его голос наконец сорвался, пробивая отполированную броню. — Если ты сейчас выйдешь за эту дверь, я заблокирую твои карты!

Я шагнула на крыльцо.

— Оставь их себе, — бросила я через плечо.

Я не стала хлопать дверью. Я притворила её тихо, пока не услышала тяжёлый механический щелчок замка. Звук захлопнувшегося сейфа. Только на этот раз я оказалась снаружи.

Глава 7. Что ты натворила?

Четыре дня спустя.

Квартира, которую я нашла, находилась на третьем этаже обветшалой кирпичной пятиэтажки в восточной части города. Аренда была дешёвой. Хозяин не стал проверять кредитную историю, когда я отсчитала ему три месяца наличными — спасибо обручальному кольцу, которое я сдала в ломбард. Я решила, что Кристиан не заметит пропажи камня, который он выбирал по каталогу пять минут.

Радиатор громыхал каждые два часа, как ворчливый старик, откашливающийся по утрам. Я обожала его. Я любила облупленные жёлтые обои. Любила сквозняк из окна, выходящего на шумный перекрёсток. Любила запах застоявшегося табачного дыма, хлорки и острых специй из мексиканского ресторанчика на первом этаже. Здесь было грязно, шумно и... до краёв наполнено жизнью.

Вторник, восемь вечера. Я сидела на полу. Мебели ещё не было — только дешёвый матрас в полиэтилене. Передо мной стояла огромная тарелка жирных тако аль пастор.

Ярко-оранжевое масло стекало по пальцам. Сальса верде обжигала язык — острая, кислотная, живая. В прошлой жизни моя диета состояла из рыбы на пару, сырых овощей и лимонной воды. Кристиан любил, чтобы его жена была стройной и изящной. Есть что-то настолько грязное, настолько калорийное — это ощущалось как акт глубокого бунта.

Я откусила огромный кусок и закрыла глаза, давая вкусам взорваться у меня во рту.

Телефон завибрировал на потёртых деревянных половицах. Дешёвая телефонная трубка, купленная в круглосуточном магазине. Только один человек знал этот номер — я отправила его ассистентке Кристиана, чтобы они могли разобраться с оставшимся административным мусором.

Я проглотила еду, вытерла жирные руки о джинсы и подняла трубку. Определитель номера показывал «неизвестный». Я нажала «принять» и прижала пластиковый корпус к уху.

— Алло?

— Что ты натворила?

Голос принадлежал не Кристиану. Он был пронзительным, истеричным — как у человека, наблюдающего за крушением поезда в замедленной съёмке. Мне понадобилась секунда, чтобы узнать его.

— Гарри? — спросила я, узнавая резкий гнусавый тембр Гарри Фокса, печально известного беспощадного адвоката Кристиана. Мужчина, который обычно говорил размеренно, с высокомерной снисходительностью, сейчас гипервентилировал в трубку.

— Где ты? Я пытаюсь найти тебя уже три дня. Ты хоть представляешь, что наделала?

Фокс закричал. Динамик захрипел, резкий электронный свист резанул по уху.

Я на мгновение отодвинула трубку, нахмурившись.

Глава 8. Кристиан — идиот. Его адвокат сам это сказал

— Я подписала бумаги, Гарри. Я сделала ровно то, чего вы с Кристианом хотели. Я исчезла. Тебе стоило бы прислать мне благодарственную корзину с фруктами.

— Ты... Ты не читала их! — он практически всхлипнул. На фоне слышался хаос: бешено шуршащие бумаги, чей-то отдалённый крик.

— Нет, не читала. Я предположила, что ты составил шедевр по выжиманию меня из супружеских активов, и мне, честно говоря, было плевать. В чём проблема? Я забыла поставить инициалы на странице, где передаю тебе свою душу?

— Ирэн, слушай меня очень внимательно.

Голос Фокса упал, дрожа от страха, который пробежал по моему позвоночнику странной холодной дрожью.

— Ты помнишь папку, которую Кристиан передал тебе? Ту, что ты подписала?

— Да.

— Это был не финальный вариант.