Вторая жизнь (СИ), стр. 5

Он поднял на меня взгляд, и на одну мимолётную, опасную секунду я увидела призрак того мальчика, в которого когда-то влюбилась. Того, кто обещал мне луну. Его глаза блестели.

— Я был ужасен с тобой, — прошептал он. — Деньги, стресс — они изменили меня. Я потерял себя. Я потерял тебя. Но когда всё отняли, я вспомнил. Я вспомнил нас.

Он потянулся через стол. Его холодные, влажные пальцы коснулись моих костяшек.

— Мы построили это однажды, Рена, — сказал он, и голос его упал до того низкого, убедительного тембра, от которого когда-то подкашивались мои колени. — Мы можем сделать это снова. Вместе. У меня есть новая идея. Лучше, чем Astra Tech. Но ты мне нужна. Мне нужна моя партнёрша обратно.

Я смотрела на его руку, лежащую поверх моей. Я чувствовала текстуру его кожи — она была грубее, чем я помнила. Чувствовала холод, исходящий от его мокрого пальто.

В другой жизни — той, где я умирала на больничной койке, цепляясь за жалкую надежду, что он войдёт и возьмёт меня за руку, — эта речь стала бы моим спасением. Я бы рыдала. Я бы простила его мгновенно. Я бы позволила затащить себя обратно в горнило его амбиций, готовая сгореть заживо, чтобы согреть его.

Я посмотрела на его руку.

Потом я посмотрела в его глаза.

Я не чувствовала абсолютно ничего. Ни гнева, ни остатков привязанности, ни жажды мести. Пустота внутри меня была не пустой. Она была заполнена плотным, неподвижным бетоном равнодушия.

Я мягко выскользнула из-под его ладони. Я не отдёрнула руку, будто обожглась. Я просто убрала её из его хватки.

Глава 16. Я не выбрасывала. Это сделал ты

— Кристиан, — тихо сказала я.

Вокруг гремела закусочная: шипение гриля, гул голосов официанток, бесконечный стук дождя о стекло.

— Ты не потерял себя. Ты просто наконец получил ресурсы, чтобы стать именно тем, кем всегда хотел быть.

Его лицо дрогнуло. Надеющаяся ностальгическая маска треснула, обнажив под собой сырую, паническую отчаянность.

— Рена, прошу. Я извиняюсь. Я сижу в этой дыре и извиняюсь перед тобой.

— Я знаю, — сказала я, засовывая руку в карман и доставая пятидолларовую купюру. Я положила её на стол поверх счёта. — Но мне всё равно. Мне всё равно, что ты сожалеешь. Мне всё равно, что Дейзи ушла от тебя. Мне всё равно на твою новую идею.

— Ты не можешь просто выбросить десять лет брака, — повысил он голос, привлекая мимолётный раздражённый взгляд дальнобойщика за соседней кабинкой.

— Я и не выбрасывала, — сказала я, выскользнув из кабинки. Я встала, поправляя кожаную куртку. — Это сделал ты. Ты выбросил их во вторник утром, на мраморной кухне. Я просто подписала бумаги.

Он уставился на меня снизу вверх, беззвучно открывая и закрывая рот. Осознание наконец достигло цели, обойдя его эго и вонзившись в самую кость.

Он вёл переговоры не с оскорблённой женой. Он говорил с незнакомкой.

Та Рена, которую он знал, — та, что сдвинула бы для него горы, — была мертва.

Я оставила его сидеть в тесной кабинке, в окружении запахов дешёвого жира и поражения. Я толкнула дверь закусочной и шагнула в ледяной мартовский дождь.

Ветер хлестал волосы по лицу — холодный, колючий. Я глубоко вдохнула, наполняя лёгкие сырым, пропитанным смогом городским воздухом.

Не было белого света. Не было поющих ангелов. Была только я, мокрый асфальт и тело, которое больше не болело.

Я засунула руки в карманы, опустила голову и пошла домой.

Конец