Босс, снимайте полотенце! (СИ), стр. 5

Глава 5. Срыв тормозов

Выходные проходят в мучительных раздумьях. Я то и дело прикасаюсь к своей шее, где до сих пор, кажется, горит след от его губ, и уговариваю себя уволиться. Это же чистое безумие! Тимур Батурин — акула бизнеса, миллиардер, мой босс. А я — Катя Смирнова, любительница эклеров с заниженной самооценкой. Он просто играет со мной. Наказывает за ту выходку в спа-салоне. Но тело помнит иначе: горячие ладони на бёдрах, твёрдый член, упиравшийся в живот, влажные поцелуи на шее. И каждую ночь я просыпаюсь с тяжёлой, сладкой пульсацией между ног.

В понедельник я прихожу в офис в глухом, мешковатом брючном костюме, который скрывает все мои изгибы, и с твёрдым намерением быть исключительно профессиональной. Никаких взглядов. Никаких вздохов. Только работа.

Но у судьбы и Тимура Руслановича на этот счёт совершенно другие планы.

Вечером мы едем на важную встречу с партнёрами на другой конец города. Я сижу на пассажирском сиденье его роскошного чёрного внедорожника. За окном хлещет проливной дождь, в салоне пахнет дорогой кожей и его терпким парфюмом, от которого у меня предательски кружится голова. Воздух густой, тяжёлый, почти осязаемый.

Батурин ведёт машину уверенно и жёстко, одной рукой удерживая руль, а вторую небрежно бросив на подлокотник. И эта его рука находится возмутительно близко к моему бедру. Я чувствую тепло его кожи даже сквозь ткань.

Всю дорогу мы молчим. Воздух в салоне настолько наэлектризован, что, кажется, чиркни спичкой — и рванёт. Я смотрю в окно, отчаянно делая вид, что меня безумно интересуют мокрые витрины магазинов. А между бёдер уже собирается влажность — тихая, стыдная, неотвратимая.

— Вы сегодня спрятались в чехол от танка, Екатерина, — внезапно разрезает тишину его низкий, вибрирующий голос.

Я вздрагиваю и поворачиваю к нему голову. Батурин не смотрит на меня, его взгляд прикован к дороге, но на суровом профиле играет лёгкая, опасная усмешка.

— Это деловой костюм, Тимур Русланович, — сухо отвечаю я, вцепляясь в ремешок своей сумки. — Я должна соответствовать статусу вашей помощницы.

Внедорожник резко тормозит у обочины. На пустынной улице, освещённой лишь тусклыми фонарями.

— Что случилось? — пугаюсь я.

Батурин одним щелчком отстёгивает ремень безопасности. Поворачивается ко мне всем своим огромным корпусом, заполняя собой, кажется, всё пространство машины. Тёмные глаза полыхают таким первобытным, нескрываемым голодом, что у меня перехватывает дыхание. Влагалище сжимается от одной только силы этого взгляда.

— Случилось то, что у меня больше нет сил играть в этот корпоративный бред, Смирнова.

Он тянется ко мне. Его огромные ладони ложатся на мои щёки, большие пальцы скользят по скулам, а затем зарываются в волосы. Я не успеваю даже пискнуть, когда Батурин властно притягивает меня к себе и накрывает мои губы своими.

Это не просто поцелуй. Это захват. Горячий, властный, сметающий все барьеры. Он целует меня так, словно умирал от жажды и наконец-то дорвался до воды. Его губы сминают мои, язык уверенно и жадно вторгается в мой рот, подчиняя, пробуя на вкус, сводя с ума. Я чувствую, как от этого поцелуя у меня мгновенно твердеют соски, а между ног вспыхивает горячая, тяжёлая волна.

Я тихо мычу, пытаясь отстраниться, пытаюсь вспомнить про субординацию, про то, что я не в его вкусе… но моё тело предаёт меня с первой же секунды. Мои руки сами собой ложатся на его широченные плечи, сминая дорогую ткань пиджака, и я отвечаю. Отвечаю так же неистово, отдаваясь этому сумасшедшему водовороту. Язык встречает его язык, губы раскрываются шире, позволяя ему брать глубже. Батурин глухо, хрипло рычит. Его руки скользят вниз. Он нагло расстёгивает пуговицы моего уродливого пиджака, добираясь до блузки.

— Никогда больше не прячь от меня своё тело, — хрипит он мне в губы, в перерывах между умопомрачительными поцелуями. — Ты слышишь меня, Катя?

Его ладони ложатся на мою грудь. Горячие, сильные, уверенные. Он сминает пышные полушария прямо через ткань блузки, заставляя меня выгнуться навстречу и издать неконтролируемый, сладкий стон. Большие пальцы находят соски, уже твёрдые и чувствительные, и слегка сжимают их. Удовольствие простреливает до самого низа живота.

— Тимур… — выдыхаю я, совершенно потеряв связь с реальностью.

— Да, девочка моя. Да.

Он действует с пугающей скоростью. Секунда — и пуговицы на блузке расстёгнуты. Его горячие пальцы скользят по обнажённой коже над краем кружевного бюстгальтера, а затем забираются под него. От прикосновения его мозолистых пальцев к моей чувствительной коже меня прошивает ток. Он сминает мягкую плоть, обводит сосок круговыми движениями, и я уже не могу сдерживать стоны.

— Какая ты мягкая, — шепчет он, уткнувшись лицом в мою шею, пока его руки по-хозяйски, с собственнической жадностью исследуют мои формы. — Какая роскошная… С ума меня сводишь. Я не могу спать с того самого дня в отеле. Закрываю глаза и вижу, как ты ползаешь передо мной на коленях, сжимая то чёртово полотенце… Как смотришь на мой член. Как твои губы чуть приоткрываются…

Мои щёки вспыхивают, но стыда нет. Есть только обжигающее, тягучее желание. Я запускаю пальцы в его короткие, жёсткие волосы, притягивая его ещё ближе. Мои бёдра непроизвольно трутся о сиденье, потому что внизу живота пульсирует невыносимая тяжесть. Трусики уже мокрые.

Мы на грани. Воздух в машине раскалился так, что стёкла запотели. Его рука ложится на молнию моих брюк, и я уже готова согласиться на всё прямо здесь, на переднем сиденье. Я чувствую, как под тканью его брюк тяжёлый, полностью эрегированный член упирается мне в бедро — горячий, твёрдый, огромный.

Противный, пронзительный звонок его мобильного телефона разрубает тишину, как лезвие.

Мы замираем. Батурин тяжело, рвано дышит, упёршись лбом в мой лоб. Его глаза, обычно холодные и расчётливые, сейчас чёрные от нерастраченной страсти. Телефон на панели продолжает надрываться. Высвечивается имя нашего главного партнёра, к которому мы, собственно, и ехали.

— Я убью его, — с чувством выдыхает Тимур.

Он нехотя убирает руки, заставляя меня задрожать от резкой потери его тепла. Окидывает потемневшим взглядом мою расхристанную блузку, тяжело сглатывает и отворачивается, чтобы принять вызов.

— Слушаю, — рявкает он в трубку так, что собеседник на том конце, наверное, седеет.

Я дрожащими пальцами застёгиваю пуговицы, отворачиваюсь к окну и пытаюсь успокоить сердцебиение. Господи. Что я творю? Я почти сплю со своим боссом. Прямо в его машине. Между ног всё ещё пульсирует тяжёлая, влажная пустота, а губы горят от его поцелуев.

Это добром не кончится.

Глава 6. Ревность и откат

На следующий день я прихожу в офис с чётким пониманием: нужно спасаться. Вчерашний срыв в машине показал мне, насколько я слаба перед Батуриным. Если так пойдёт и дальше, он разобьёт мне сердце. Я влюблюсь (уже влюбилась, кого я обманываю?), а он поиграет с аппетитной, необычной для него «игрушкой» и вернётся к своим стандартным моделям.

Я включаю режим ледяной отчуждённости. «Доброе утро, Тимур Русланович». «Ваш кофе, Тимур Русланович». «Документы на подпись, Тимур Русланович».

Никаких взглядов в глаза. Никаких задержек у его стола. Хотя тело предаёт: стоит ему просто пройти мимо, и соски твердеют, а между бёдер становится влажно.

Батурин сначала хмурится, потом его челюсти сжимаются всё плотнее. К обеду атмосфера в приёмной накаляется до такой степени, что секретари из соседних отделов боятся к нам заходить. Тимур мечет молнии, но я стою на своём. Я — кремень. Я — профессионал.

Ровно до тех пор, пока в три часа дня двери не распахиваются, и в приёмную не вплывает ОНА.

Эльвира. Директор по связям с общественностью из компании наших партнёров. Высокая, стройная как тростинка, в облегающем платье, которое подчёркивает её идеальные, нулевого размера параметры. Острые скулы, пухлые губы, надменный взгляд. Типичная хищница, из тех, что обычно крутятся вокруг таких мужчин, как Тимур.