Возрождение Изабель (СИ), стр. 83

После выступления Маргарет другая знатная дама с ободряющей улыбкой спросила, кто хочет выступить следующей. Но после двух таких сильных номеров, как у леди Амелии и леди Маргарет, никто не осмелился выйти вперёд, боясь показаться блёклым на их фоне и потерпеть унизительное фиаско.

В наступившей густой, вязкой тишине, которую нарушал лишь скрип снастей, раздался новый осторожный и робкий голос:

— Сесилия, разве ты не играешь на лютне? Я бы хотела послушать, как ты играешь.

Глаза Изабель слегка прищурились. Она перевела взгляд на говорившую. Это была Эдит. Она нервно теребила край своего платья, не смея поднять глаз, и вся сжалась, словно испугавшись собственной смелости.

Сесилия, сидевшая рядом, медленно повернула голову и с безмерным удивлением посмотрела на Эдит, а затем её щеки окрасил лёгкий румянец.

— Эдит, как я могу играть на лютне? — прошептала она почти беззвучно. Её огромные, влажные глаза были полны тревоги и мольбы, заставляя людей испытывать иррациональное желание защитить её, как испуганного оленёнка, случайно вышедшего на освещённую поляну.

Глава 99. Игра Сесилии

— Как могла Сесилия Ричард говорить о таком? — Леди Амелия не переставала сиять безупречной улыбкой. — Всем известно, что ваше искусство игры на лютне не знает себе равных. Отчего бы вам не усладить наш слух сегодня вечером? Ваша матушка в своё время покорила всю столицу, и мы можем лишь сожалеть, что не застали той поры.

Некогда Сильвия была самой одарённой девицей столицы: её переборы струн называли божественными. Этот редкий дар, словно по наследству, перешёл к её дочери. Леди Амелия завидовала, но будучи хитрой и расчётливой, прекрасно знала: мужчины не терпят язвительных особ. Поэтому на публике она всегда играла роль великодушной покровительницы. К тому же талант Сесилии был и впрямь несравненным.

Знатные девицы вокруг тотчас подхватили просьбу. Кто-то из искреннего любопытства, кто-то из лести, а кто-то и впрямь желая насладиться её игрой.

— В самом деле, она играет превосходно, — леди Вайолет нахмурилась. — Изабель, тебе доводилось слышать игру твоей сестры прежде?

— Нет, не доводилось, — с лёгкой улыбкой отвечала Изабель. — Но смею полагать, её музыка божественна: звуки, должно быть, заставляют забыть о суетном мире.

Линда Олин лишь холодно фыркнула:

— Ничего особенного, обычная мелодия!

Леди Джулия беспомощно улыбнулась Изабель, но та и бровью не повела.

То, что происходило сейчас, должно было случиться лишь через несколько лет. Тогда игра Сесилии отличалась возвышенным художеством и томной прелестью. Её печальный стан и скромная манера служили идеальной оправой. В глазах света одна дочь Ричардов походила на чистую снежную фею, другая — на запятнанную землю. Такие пересуды тихо ползли по столичной знати.

Сейчас Сесилия была облачена в белоснежное платье. Простые, но изящные аксессуары подчёркивали её утончённые черты. Среди множества юных леди она казалась воплощением добродетели. Улыбнувшись, она промолвила:

— Коли все столь любезны, я покажу своё скромное умение и надеюсь, что оно не омрачит ничьего настроения.

Её смирение тотчас снискало всеобщее одобрение. Служанка поднесла изысканную лютню. Сесилия прикрыла глаза, словно перед священнодействием, и пальцы коснулись струн.

На Ладье льва все взоры обратились к ней. Моррис слегка коснулся локтя принца Уильяма:

— Это дочь лорда Ричарда, скоро во всей столице будет не сыскать невесты равной ей ни в красоте, ни в таланте. Что скажешь?

Принц Уильям скользнул по Ладье лебедя равнодушным взглядом; лицо его осталось бесстрастным. Моррис, не дождавшись ответа, почувствовал неловкость и отвернулся.

— Дзинь! — единым звуком струна пронзила тишину. Сесилия распахнула глаза, и её тонкие пальцы запорхали над струнами подобно белоснежным мотылькам; сладкие звуки полились в уши каждого. Она играла пьесу «Орхидея в горном ущелье».

Музыка струилась плавно и мелодично, без единого разрыва, отчего казалась ещё более возвышенной. В белоснежном одеянии под зачарованными взглядами зрителей Сесилия являла собой совершенный образ орхидеи. Это не могло не пробудить в сердцах трепетную симпатию.

Выбор мелодии был верхом искусства: он подчёркивал незапятнанный образ Сесилии и заставлял зрителей придавать глубокое значение самой исполнительнице. Кто устоял бы перед юной девушкой, оставшейся чистой и не тронутой мирскими соблазнами?

Леди Маргарет слегка нахмурилась; все были погружены в музыку. Лишь Изабель стояла, безучастно взирая на реку.

Имя Сесилии гремело по столице — так же, как и в её прошлой жизни. Однако Изабель не была уверена, сумеет ли сестра выдержать бремя этого признания.

И точно: едва смолкла последняя нота, как с Ладьи льва раздались аплодисменты:

— Такая музыка достойна лишь горних духов! Какое чудо на грешной земле!

Все с этим охотно согласились. Ладья льва наполнилась хвалебными речами.

Очаровательное личико Сесилии покрылось румянцем, и она скромно вернулась на место.

Принц Генрих воззрился на неё с явным восхищением:

— Сесилия Ричард хороша собой и одарена бесподобным талантом.

— Истинно дева редкой элегантности и чистоты, подобная горной орхидее, — обронил лорд Эдвард.

Генрих взглянул на него с насмешкой:

— Коли она пришлась тебе по душе, отчего бы не рассмотреть её в будущем в качестве жены?

Эдвард покачал головой:

— Цветами лучше любоваться лишь издали.

— Сесилия Ричард краше всех в столице, — заметил Генрих. — Проворный встанет первым. Такая дева будет драгоценностью в доме.

Леди Амелия меж тем молвила:

— После того, что подарила нам Сестлия Ричард, мне и моим сёстрам было бы стыдно даже пытаться сравниться с нею!

— Леди Амелия изволит шутить, — тихо отвечала Сесилия. — Вы так милостивы ко мне по моей юности.

— Ах, посмотрите же на неё! — леди Амелия усмехнулась. — Уста твои истинно сладки. Ты играла божественно. Однако с твоим мастерством остаётся лишь пожалеть ту, что выступит следом... Есть ли желающие?

Девицы переглянулись в неловкой тишине. В этот момент Сесилия вдруг склонила голову и обратила взор на Изабель:

— Старшая сестра, ты ведь прекрасно танцуешь? Сегодня ты впервые на балу после возвращения... Отчего бы тебе не показать всем своё искусство?

Глава 100. Танец для всех

Все взоры обратились сперва к Сесилии, а затем невольно переметнулись на Изабель.

На Ладье льва Моррис недоумённо хмыкнул:

— Как она может предлагать сестре из деревни танцевать? Неужто хочет выставить её на посмешище?

Изабель обернулась и с лёгкой усмешкой взглянула на Сесилию:

— Потанцевать?

Верно: палуба то и дело покачивалась на волнах. В прошлой жизни Сесилия так же предложила ей станцевать. Тогда Изабель не ведала столичных правил и плясала под песню. Палуба дрожала, танец завершился катастрофой: кто-то наступил на край её юбки, она полетела за борт. Тот позор навсегда сделал её посмешищем.

Теперь Сесилия вновь замышляла унижение?

Сесилия встретила взгляд Изабель. Эти глаза смотрели с непривычной проницательностью. Девушка почувствовала, что её тайные намерения стали явными, и невольно отступила на шаг.

В следующее мгновение Изабель уже вновь улыбнулась.

Многие невольно задержали взгляд на её осанке.

На Ладье льва принц Уильям, услышав её голос, оглянулся и стал пристально следить за ней.

Изабель встала и сказала с улыбкой:

— Раз моя сестра искренне хочет видеть, я станцую для неё.

Услышав это, все дворянки вокруг начали шептаться:

— Возможно, эта девушка безумна. Как она могла по собственной воле пытаться опозориться?

— Конечно, она слишком долго оставалась в этой деревенской глуши и не знает серьёзности происходящего здесь. Дурочка действительно верит, что её танец может кого-то восхитить, — в этих словах чувствовалось издевательство.