Возрождение Изабель (СИ), стр. 50

— Ваша честь, инспектор Уэст.

Старик погладил свою белую бороду и посмотрел на неё с выражением, в котором угадывалась едва заметная насмешка.

— Юная леди, вот мы и встретились снова.

Изабель улыбнулась, сохраняя почтительную невозмутимость, и словно между прочим спросила:

— Как вам мой подарок? Надеюсь, он пришёлся вам по вкусу.

— Выглядит весьма красиво, — ответил инспектор, пристально глядя ей в глаза. — И, пожалуй, даже оригинально.

Уголки губ Изабель чуть приподнялись, однако объяснять смысл своего вопроса она не стала. Инспектор Уэст был человеком проницательным, и ей вовсе не требовалось произносить вслух то, что оба прекрасно понимали.

Причина, по которой Изабель с самого начала верила, что инспектор Уэст вмешается в её дело и поможет добиться справедливости, крылась в воспоминаниях о прошлой жизни.

Когда-то, живя в этом поместье, она слышала от Беатрис историю о странном происшествии на городской набережной. Однажды служанка вышла по делам и вернулась, поражённая слухами о старике, которого обманом лишили денег. Обманутый был так разгневан, что немедленно обратился к местным властям, надеясь восстановить справедливость, но чиновники не только отказались выслушать его жалобы, но и приказали стражникам выставить старика за дверь.

Подобное обращение лишь усилило его возмущение. Вскоре после этого из столицы прибыл королевский указ, согласно которому судья Крэнстон лишался своей должности. И только тогда выяснилось, что старик, которого местные чиновники сочли незначительным человеком и без всяких церемоний прогнали прочь, на самом деле занимал высокий пост при дворе и пользовался особым расположением короля. Им оказался сам инспектор Уэст.

Это был человек с редким для придворного чиновника характером: упрямый, прямолинейный и совершенно не склонный мириться с несправедливостью. Он не боялся открыто возражать даже королю, если считал его решение ошибочным, а в повседневной жизни охотно вмешивался в чужие дела, стоило ему заметить, что кого-то обижают или лишают заслуженного права.

Именно поэтому Изабель тогда, казалось бы, совершенно случайно предложила отправиться на набережную и помогла старику выбраться из затруднительного положения. Она знала, что человек, столь высоко ценящий справедливость, не станет спокойно наблюдать за тем, как невиновную девушку обвиняют в убийстве. А когда инспектор узнает, что дело касается самой Изабель, с которой у него уже установились определённые дружеские отношения, его желание разобраться в случившемся станет ещё сильнее.

Подарок был лишь ключом, позволившим открыть дверь, за которой скрывалось его расположение.

Инспектор Уэст гордился своей неподкупностью и считал, что всегда руководствуется исключительно законом и совестью. Однако Изабель прекрасно понимала: даже самый честный человек не лишён чувств и личных симпатий. В сердце каждого есть собственные весы, и, если человек не является бесстрастным святым, чаша этих весов порой незаметно склоняется в сторону того, кто уже сумел заслужить его доверие.

Инспектор Уэст с самого начала проникся к ней благосклонностью. Поэтому, когда Женевьева выступила в её защиту и заявила, что Изабель стала жертвой несправедливого обвинения, он был готов не просто выслушать её, но и приложить все усилия, чтобы найти доказательства её невиновности.

Изабель не сомневалась: использовать инспектора Уэста было правильным решением. Но настоящая ценность этого шага заключалась даже не в том, что он помог ей на суде.

Гораздо важнее были последствия.

Инспектор Уэст отличался не только обострённым чувством справедливости, но и непримиримостью к чиновникам, которые злоупотребляли своим положением. Узнав, в каких условиях жила родная дочь лорда Ричарда и как долго назначенные её отцом люди издевались над ней, он едва ли сможет скрыть своё недовольство. А когда вернётся в столицу, непременно изложит увиденное в официальном докладе.

Слова такого человека имели вес. Его мнение учитывали при дворе, а его обвинения могли повлечь за собой последствия, которых не исправить ни богатством, ни связями.

Лорду Ричарду, чья репутация до сих пор казалась безупречной, предстояло узнать, насколько дорого может обойтись пренебрежение собственной дочерью.

Изабель чуть склонила голову.

— Я никогда не смогу в полной мере отблагодарить вашу честь за оказанную мне благосклонность.

Выражение лица инспектора Уэста сделалось весьма примечательным. Он несколько мгновений разглядывал девушку, словно пытался понять, насколько далеко простирается её осведомлённость.

— И за что же именно ты меня благодаришь? За возможность добиться справедливости? За то, что я распорядился вернуть тебя в особняк Ричардов? Или за моё участие в сегодняшнем судебном разбирательстве?

Изабель нисколько не смутилась. Человек, который много лет честно служил при дворе и не позволял другим обвести себя вокруг пальца, конечно, не мог быть глупцом. Она понимала, что он уже заметил некоторые нити, связывавшие отдельные события, и, вероятно, догадывался: за внешней беспомощностью девушки скрывается гораздо больше, чем кажется.

Но отступать или оправдываться она не собиралась.

— За всё сразу, — спокойно ответила Изабель.

Инспектор Уэст испытующе посмотрел на неё. В его взгляде смешались удивление, любопытство и нечто похожее на невольное одобрение. Перед ним стояла совсем юная девушка, однако держалась она с такой уверенностью, словно давно научилась разбираться в людях и прекрасно понимала цену каждому слову.

— Девочка, не стоит так сильно обременять своё сердце благодарностью, — наконец произнёс он, покачав головой. — Считай, что моя сегодняшняя помощь — всего лишь плата за твой новогодний подарок.

Затем старик повернулся к стоявшим неподалёку стражникам и распорядился:

— Проводите юную леди обратно в поместье и помогите ей забрать все принадлежащие ей вещи. Ничего не должно остаться у тех, кто незаконно присвоил чужое имущество. Всё следует вернуть законной владелице.

Изабель почтительно склонила голову.

— Благодарю вашу честь.

Инспектор Уэст кивнул и уже собирался уходить, но вдруг остановился. Не оборачиваясь, он произнёс тоном, в котором теперь не осталось ни тени шутливости:

— И ещё кое-что, юная леди. Твой отец совершенно не справился с управлением собственным домом. Он закрыл глаза на то, что люди, которым он доверил власть, годами издевались над его родной дочерью. Разве можно говорить о добродетели и справедливом правлении, если человек не способен навести порядок в собственной семье?

Изабель молчала, внимательно слушая.

— Совершенствование собственных добродетелей и управление семьёй — основа надлежащего управления государством, — продолжил инспектор. — Если в доме царят беспорядок и несправедливость, трудно поверить, что на службе такой человек всегда действует беспристрастно. Судя по тому, что я сегодня увидел, служебные решения лорда Ричарда тоже заслуживают проверки.

Он слегка повернул голову, и Изабель уловила в его голосе твёрдую решимость.

— Когда я вернусь в столицу, то составлю официальный доклад и осужу его поведение. Пусть этот случай послужит предостережением для остальных чиновников: нельзя требовать порядка от других, закрывая глаза на беззаконие в собственном доме.

С этими словами инспектор Уэст ушёл, оставив Изабель стоять на прежнем месте.

Девушка опустила глаза, скрывая выражение лица. Её губы тронула едва заметная улыбка.

Первый шаг был сделан.

Она не могла одним ударом уничтожить все связи и влияние лорда Ричарда, но теперь у неё появилось то, чего прежде не было: возможность действовать, не опасаясь, что её голос снова заглушат, а страдания спрячут за закрытыми дверями особняка.

И если лорд Ричард привык считать, что его положение защитит его от любых последствий, то вскоре ему предстояло убедиться в обратном.

Изабель больше не была той девочкой, которая молча ждала милости от окружающих. Отныне она сама решала, кому позволено приближаться к ней и какую цену придётся заплатить тем, кто однажды сделал её жизнь невыносимой.