Возрождение Изабель (СИ), стр. 49

— Мы знали, что Господь не оставит вас в беде! — воскликнула Лиана, и голос её дрогнул от слёз. — А ваша покойная матушка с небес наверняка молилась за вас и оберегала вас всё это время. Когда мы вернёмся домой, непременно зажжём свечи в память о ней, чтобы поблагодарить за её защиту!

Изабель мягко покачала головой. Она понимала, что служанки искренне верили в небесное покровительство и помощь усопшей матери, однако сама прекрасно знала: её спасли не чудо и не случайное вмешательство судьбы, а терпение, расчёт и тщательно продуманный план, который она вынашивала с того самого дня, когда вновь обрела жизнь.

— Если уж говорить о благодарности, то прежде всего мы должны поблагодарить двух судей, которые разбирали это дело и в конце концов восстановили справедливость, — спокойно произнесла она. — Но не меньше мы обязаны тем, кто осмелился выступить в мою защиту. Люси и остальные девушки рисковали многим, решившись рассказать правду, а Женевьева и вовсе проявила необычайную смелость. Я действительно перед ними в долгу.

С этими словами Изабель повернулась к Женевьеве, стоявшей чуть поодаль, и одарила её лёгкой, почти ласковой улыбкой.

— Большое спасибо, Женевьева. Я не забуду того, что ты для меня сделала.

Женевьева растерянно посмотрела на девушку, и в глубине её глаз промелькнул страх, который она не успела скрыть. Со стороны могло показаться, будто Изабель весь день оставалась лишь беспомощной обвиняемой, за которую вступились добросердечные служанки, а сама она не имела никакого отношения к неожиданному повороту событий. Однако Женевьева теперь понимала, насколько обманчивым было это впечатление.

В действительности всё происходившее было частью замысла Изабель.

Она предусмотрела каждый шаг, терпеливо выстраивая ловушку, и теперь с поразительным хладнокровием наблюдала, как Шарль, уверенный в собственной хитрости, сам загоняет себя в угол. Изабель словно выкопала для него глубокую яму, украсила её так искусно, что та казалась совершенно безопасной, а затем лишь улыбнулась, когда он без малейших подозрений шагнул прямо в неё.

Бедняк даже не понял, что попался, пока земля под его ногами не начала осыпаться.

Власть Греты и её семьи в поместье Ричардов укоренилась слишком глубоко. За годы они успели обзавестись связями, заручиться поддержкой нужных людей и привыкнуть считать себя полноправными хозяевами там, где им позволяли распоряжаться чужими судьбами. Если бы семья Ричардов не оказалась разделена внутренними противоречиями, если бы Сильвия не стала женой лорда Ричарда и не получила возможности влиять на жизнь его дочери, Грета вряд ли осмелилась бы так долго творить беззаконие. А если бы и осмелилась, то наверняка сумела бы спрятать следы своих поступков за стеной из преданных слуг и влиятельных покровителей.

В прежней жизни Изабель была слишком наивна, чтобы увидеть всю глубину этой паутины, и слишком беспомощна, чтобы разорвать её. Она терпела унижения, надеялась на справедливость и верила, что однажды кто-нибудь заметит её страдания и протянет руку помощи. Но никто не пришёл. Люди отворачивались, пока её жизнь постепенно превращалась в череду унижений, а те, кто должен был отвечать за свои поступки, чувствовали себя всё увереннее.

Теперь всё было иначе.

Изабель больше не собиралась ждать, пока кто-то решит за неё, заслуживает ли она спасения. Она сама выбрала момент, сама подготовила почву и сама нанесла удар, который лишил Грету и её сына прежней уверенности. Их влияние не исчезло в одно мгновение, но впервые за долгие годы они оказались вынуждены отвечать за содеянное, а их положение перестало казаться незыблемым.

Главная цель Изабель была достигнута: она возвращалась в особняк Ричардов, и теперь ни Грета, ни её сын не могли так просто добраться до неё.

Это был лишь первый шаг, но какой же важный!

И всё же Женевьеву пугало не столько то, насколько умело Изабель сумела обернуть обстоятельства себе на пользу, сколько несоответствие между её нынешним поведением и тем образом, который девушка прежде создавала вокруг себя. Ещё недавно Изабель казалась глупой, беззащитной и покорной, словно привыкла молча принимать любое оскорбление. Она редко возражала, не пыталась открыто бороться и выглядела человеком, давно смирившимся со своей участью.

Кто мог предположить, что за этой тихой покорностью скрывается такая воля, а за внешней беспомощностью — холодный расчёт?

Женевьева невольно ощутила сожаление о том, что прежде недооценивала свою госпожу. Теперь она уже не сомневалась: если Изабель вернётся в особняк Ричардов, спокойная жизнь Сильвии и её дочери закончится. Девушка слишком долго терпела и слишком многое пережила, чтобы после сегодняшнего дня просто забыть прошлое. Её молчание оказалось не признаком слабости, а долгим ожиданием подходящего часа, и теперь, когда этот час настал, ответный удар был нанесён с такой силой, что последствия непременно затронут весь дом Ричардов.

Женевьева почтительно склонила голову, стараясь скрыть свои чувства.

— Вы моя госпожа, — ответила она сдержанно. — Для служанки совершенно естественно и правильно вступиться за свою хозяйку.

Изабель слегка улыбнулась.

— Не все поступили бы так, как ты. Поэтому я и благодарна тебе.

Она протянула руку и взяла Женевьеву за ладонь. Пальцы служанки едва заметно дрожали, и Изабель, почувствовав эту дрожь, позволила себе загадочную усмешку. Она прекрасно понимала, что Женевьева начинает видеть в ней не ту беспомощную девушку, какой считала прежде, а человека, чьи намерения далеко не так просты, как кажется на первый взгляд.

Что ж, пусть привыкает.

Ведь сегодняшний день действительно стал для Изабель началом новой жизни — хотя сама она не питала иллюзий, будто одного судебного разбирательства достаточно, чтобы навсегда избавиться от всех врагов.

В прошлой жизни Грета и её сын сыграли одну из решающих ролей в разрушении её судьбы. Тогда Изабель не имела ни сил, ни возможностей сопротивляться и позволяла окружающим обращаться с собой так, словно её чувства, достоинство и сама жизнь ничего не значили. Она надеялась на доброту, искала оправдания чужой жестокости и слишком поздно поняла, что люди, привыкшие причинять ей боль, никогда не остановятся по собственной воле.

Теперь она не собиралась вновь отдавать свою судьбу в чужие руки.

Возвращение в особняк Ричардов было лишь первым шагом на пути к возмездию. Грета и её сын уже лишились прежней свободы действий, но куда важнее было другое: сегодняшние разоблачения нанесли серьёзный удар по репутации лорда Ричарда. Ещё недавно его имя пользовалось уважением, а положение казалось незыблемым; теперь же слухи о том, что происходило в его собственном поместье, неизбежно разлетятся среди знати и станут предметом пересудов.

Изабель не обвиняла отца напрямую и не произносила слов, которые могли бы окончательно разрушить его доброе имя. Ей было достаточно позволить людям самим сделать выводы. Иногда молчание оказывалось куда опаснее открытого обвинения, особенно когда за него говорили чужие свидетельства и факты, которые уже невозможно было скрыть.

Но если одних слухов было недостаточно, то вмешательство инспектора Уэста могло обернуться для лорда Ричарда куда более серьёзными неприятностями. Чиновник, известный своей непримиримостью к несправедливости, вряд ли оставит без внимания происходившее в поместье, а любое официальное расследование способно затронуть не только семейные отношения, но и служебное положение её отца.

Изабель понимала это и не собиралась отказываться от своего преимущества.

Первым делом она намеревалась поставить палки в колёса лорду Ричарду на его служебном поприще.

И пусть никто пока не догадывается, насколько далеко она готова зайти.

Глава 44. Дурной пример

Толпа постепенно расходилась, и шум судебного разбирательства понемногу стихал, уступая место гулу голосов и бесконечным пересудам. Изабель стояла в стороне, дожидаясь человека, чьё появление с самого начала было одной из важнейших составляющих её плана. Когда инспектор Уэст наконец направился к ней, девушка дождалась, пока он приблизится, и с безупречной грацией присела в реверансе.