Возрождение Изабель (СИ), стр. 48
И тем невероятнее казалось, что в собственном доме этого человека его старшая дочь годами подвергалась жестокому обращению, терпела голод и унижения, а в довершение всего едва не стала жертвой ложного обвинения в убийстве.
Присутствующие смотрели на Изабель уже совсем иначе. В их глазах читались сочувствие и жалость, а некоторые женщины даже не пытались скрыть слёз. Теперь никто не сомневался, что девушка пережила гораздо больше, чем осмелилась рассказать. И если раньше её сдержанность могла показаться признаком холодности или высокомерия, то теперь она воспринималась как свидетельство удивительной стойкости.
Люди решили, что Изабель просто не желает пятнать доброе имя отца. Даже после всех перенесённых страданий она продолжала защищать его репутацию, стараясь не выставлять семейные несчастья напоказ. Что могла сделать юная девушка, если даже взрослый человек не всегда способен выдержать подобное испытание? Ей пришлось проглотить обиды, скрыть унижения и в одиночку бороться за право на собственную жизнь.
Многие невольно восхищались её благородством.
Однако вместе с сочувствием к Изабель всё сильнее росло недоверие к лорду Ричарду.
До сегодняшнего дня его имя служило примером безупречной честности. От членов королевского двора до простых горожан — мало кто позволял себе усомниться в его порядочности. Но если рассказ Изабель соответствовал действительности, то как объяснить, что человек, столь внимательный к государственным делам и чужим бедам, годами не замечал страданий собственной дочери?
Неужели он действительно настолько пренебрегал ею, что позволил слугам распоряжаться её судьбой? Или же в доме Ричардов происходило нечто, о чём предпочитали молчать?
Как бы то ни было, прежний безупречный образ лорда Ричарда уже начал давать трещины. Даже если он не знал о жестоком обращении с дочерью, само это обстоятельство свидетельствовало о том, что в его доме царил полный беспорядок. А значит, другим чиновникам и придворным теперь было над чем задуматься.
Изабель, казалось, чувствовала себя неловко под многочисленными сочувственными взглядами. Она слегка опустила голову, позволяя длинным волосам скрыть часть лица, и на мгновение показалась окружающим хрупкой птицей со сломанными крыльями. В её облике угадывались и уязвимость, и гордость человека, который, несмотря на все удары судьбы, не позволил себе окончательно сломаться.
Никто не заметил насмешливого блеска, мелькнувшего в её глазах под длинными ресницами.
Нельзя выносить сор из избы.
Изабель прекрасно знала это правило. Если бы всё зависело только от неё, она не стала бы по собственной воле рассказывать посторонним о семейных делах. Но существовали и другие способы добиться того, чтобы правда вышла наружу, — не обязательно открыто обвинять кого-то, достаточно позволить людям самим увидеть противоречия и сделать выводы.
Лорд Ричард слишком долго пользовался своей безупречной репутацией, словно она могла служить ему вечной защитой от последствий собственных поступков. Но доброе имя не должно было становиться щитом, за которым можно скрывать жестокость и беспринципность.
Сегодня Изабель воспользовалась возникшим общественным возмущением, чтобы приоткрыть завесу над тем, что происходило в семье Ричардов. И теперь, когда люди сами начали задавать неудобные вопросы, никто уже не мог заставить их забыть услышанное.
Она не произнесла ни одного прямого обвинения против отца, однако добилась именно того, чего хотела: окружающие начали сомневаться в его безупречности.
Шум в зале постепенно усиливался, и магистру Уэсту пришлось несколько раз ударить молотком по столу.
— Тишина!
Лишь когда голоса наконец стихли, он вновь обратился к Изабель:
— Ты прожила в этом поместье несколько лет. Неужели за всё это время лорд Ричард ни разу не приезжал, чтобы забрать тебя домой?
Изабель подняла голову, и на её лице появилось мягкое, почти виноватое выражение.
— Мой отец очень занят государственными делами, — ответила она. — Ему приходится заботиться о множестве важных вопросов, и я не хочу становиться для него дополнительной обузой. Как его дочь, я должна хотя бы немного разделять его заботы, а не создавать новые трудности.
Произнеся это, она быстро отвела взгляд, словно боялась, что окружающие заметят её печаль.
В зале вновь поднялся шум.
Чем больше Изабель старалась проявить понимание и снисхождение к отцу, тем сильнее люди осуждали его. Какими бы важными ни были государственные дела, разве мог человек настолько пренебрегать собственным ребёнком? Неужели он не находил времени хотя бы на то, чтобы навестить дочь и убедиться, что она живёт в безопасности?
Даже если лорд Ричард действительно был поглощён служебными обязанностями, разве это оправдывало его равнодушие? Ведь речь шла не о постороннем человеке, а о его собственной дочери, его плоти и крови.
Магистр Уэст нахмурился, обдумывая услышанное.
— Ты говоришь, что прожила в поместье довольно долго. Тогда объясни, почему вообще оказалась там?
Изабель на мгновение замолчала, после чего ответила тихим, ровным голосом:
— Моя родная мать умерла от болезни. После её смерти я должна была соблюдать траур и потому уехала в поместье.
Её манера говорить оставалась мягкой и спокойной, однако в этих простых словах чувствовалась печаль, которую не нужно было подчёркивать слезами или жалобами. Стоило Изабель упомянуть о покойной матери, как многие женщины в зале вновь расчувствовались.
Теперь им стало казаться, что судьба девушки с самого начала была несправедлива к ней. Родная мать умерла, когда Изабель ещё нуждалась в её заботе, а мачеха, судя по всему, не только не сумела заменить ей мать, но и позволила превратить её жизнь в мучение. Лорд Ричард же, вместо того чтобы защитить дочь, словно предпочёл закрыть глаза на происходящее.
Некоторые уже не скрывали своего негодования, представляя, сколько боли пришлось вынести этой юной девушке в одиночестве.
Магистр Уэст вновь ударил молотком по столу, возвращая собравшихся к порядку.
— Согласно королевским законам, траур по родителям длится три года. Судя по тому, что ты рассказала, этот срок давно истёк. Следовательно, нет никаких причин и дальше оставаться в поместье. От имени суда я приказываю тебе немедленно вернуться домой!
Изабель замерла.
На короткое мгновение она даже не смогла скрыть своего изумления, словно не ожидала, что решение будет принято столь быстро. Затем девушка осторожно подняла глаза на магистра Уэста, и в её взгляде появилась надежда.
— Правда? — тихо переспросила она.
Её полуприкрытые глаза словно озарились светом, а на лице расцвела искренняя радость. В эту минуту Изабель напоминала прекрасную бабочку, наконец расправившую крылья после долгого заточения.
И радость её была не притворной.
После стольких испытаний, унижений и тревог она наконец добилась того, ради чего затеяла весь этот непростой план. Ей предстояло вернуться в особняк Ричардов — туда, где она по праву рождения должна была находиться, и где больше никто не сможет обращаться с ней так, словно она лишена имени, достоинства и права голоса.
Долгий путь, полный опасностей и тщательно рассчитанных шагов, наконец привёл её к цели.
Изабель знала: возвращение домой ещё не означало, что все проблемы остались позади. Но теперь она больше не была бесправной девушкой, запертой в поместье среди людей, которые считали её слабой и беззащитной. Она сумела заставить окружающих увидеть правду, поколебала репутацию тех, кто привык чувствовать себя неприкосновенным, и добилась решения, которое открывало перед ней новые возможности.
А главное — отныне никто не мог безнаказанно лишить её права вернуться домой.
Глава 43. Первый шаг
Под вздохи и перешёптывания толпы занавес наконец опустился над этим затянувшимся представлением. Шарля и Грету взяли под стражу до дальнейшего разбирательства, а Изабель получила долгожданное разрешение вернуться в особняк Ричардов. Судебное заседание ещё не было официально завершено, однако Лиана и Беатрис уже не могли оставаться в стороне: едва увидев свою госпожу, они поспешили к ней, едва сдерживая переполнявшие их чувства.