Возрождение Изабель (СИ), стр. 4

— Какая же тётушка Грета заботливая, — мягко произнесла Изабель, чуть заметно вздохнув. — Неужели она позаботилась о новой одежде для всех слуг?

Голос её звучал спокойно, почти ласково, однако Женевьева прекрасно поняла скрытый смысл вопроса. К Рождеству в поместье действительно обновили гардероб прислуги, но Изабель и обе её служанки не получили ничего. Даже теперь, когда госпожа едва оправилась после падения в ледяное озеро, никто не подумал о том, чтобы обеспечить её приличной одеждой или хотя бы сделать вид, будто её положение заслуживает уважения.

Женевьева хотела было согласиться, но вовремя прикусила язык. Признав, что Грета проявила заботу обо всех обитателях усадьбы, она тем самым невольно подтвердила бы несправедливость, с которой обращались с самой Изабель. Поэтому горничная решила уклониться от ответа, однако госпожа заговорила прежде, чем ей удалось придумать подходящие слова.

— Не думай, будто я шучу, сестра Женевьева. Ты ведь служанка, но, похоже, живёшь куда лучше меня.

Слова были произнесены всё тем же мягким тоном, и именно это делало их особенно неприятными. Женевьева ощутила внезапную тревогу и подняла глаза на Изабель, пытаясь понять, что скрывается за её спокойствием. Девушка лежала в постели, а Беатрис как раз подала ей чашку горячего чая. Поднимавшийся от напитка пар частично скрывал лицо госпожи, оставляя на виду лишь длинные ресницы и тонкие черты, в которых при свете одинокой свечи угадывалась необыкновенная, почти аристократическая утончённость.

— С такой внешностью, как у тебя, сестра Женевьева, — продолжила Изабель, сделав небольшой глоток, — когда придёт время выходить замуж, ты наверняка найдёшь достойную партию. Например, младший сын сквайра Мартина, живущего на окраине. Вполне подходящий жених, не правда ли? Правда, у него уже двенадцать любовниц, но что с того? Ты вполне могла бы стать тринадцатой.

Женевьева побледнела так резко, словно из комнаты разом ушло всё тепло. Холод пробежал по телу, от ступней до самой шеи, а губы непроизвольно сжались. Несколько мгновений она смотрела на Изабель широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова.

Госпожа же, казалось, совершенно не замечала её потрясения. Она спокойно поднесла чашку к губам и снова отпила чай, словно только что обсуждала погоду или праздничные блюда, а не тайну, раскрытие которой могло стоить собеседнице положения и будущего.

Лишь спустя некоторое время Женевьева сумела овладеть собой.

— Я не понимаю, о чём вы говорите, госпожа, — произнесла она, с напускным достоинством выпятив грудь.

Однако уверенность быстро покинула её. К концу фразы голос предательски дрогнул, и даже сама Женевьева не смогла скрыть, что её слова звучат неубедительно.

— Умный человек должен заботиться не только о том, чтобы занять хорошее место и добиться успеха, но и о том, чтобы найти достойного господина, под чьим покровительством ему будет обеспечено будущее, — невозмутимо продолжила Изабель. — Люди всегда стремятся подняться выше, точно вода, которая течёт вниз. Для тебя, сестра Женевьева, это совершенно естественно. Так что не нужно стыдиться собственных желаний. Думаю, своей репутацией ты обязана прежде всего уму.

Женевьева застыла на месте, с такой силой сжав кулаки, что ногти впились в ладони. Ей хотелось немедленно возразить, обвинить Изабель в клевете, но страх разоблачения оказался сильнее гнева. Она слишком хорошо знала, что госпожа не стала бы говорить подобное без причины.

Изабель тем временем помассировала переносицу, словно разговор утомил её больше, чем следовало.

— Прошло совсем немного времени, а я уже снова хочу спать. Моё здоровье пока не восстановилось, поэтому сегодня я не смогу лично поблагодарить тётушку Грету за присланный ужин. Сестра Женевьева, будь добра, передай ей мои слова. — Она повернулась к Беатрис: — Проводишь нашу гостью?

Вежливость закончилась. За мягкими словами скрывался совершенно недвусмысленный приказ, и Женевьева, несмотря на охватившее её смятение, была даже рада возможности покинуть душную комнату. Она торопливо кивнула, стараясь сохранить хотя бы видимость достоинства, но прежняя самоуверенность, с которой она переступила порог, исчезла без следа.

Уже у двери Изабель словно вспомнила о чём-то важном.

— Ах да, сестра Женевьева. Я говорила о праздничных платьях для моих служанок. Раз уж наступило Рождество, мне тоже хотелось бы почувствовать хотя бы немного праздничной радости. Будь добра, придумай, как сделать так, чтобы Беатрис и Лиана выглядели наряднее.

Женевьева прикусила губу. Ей вовсе не хотелось брать на себя подобное поручение, тем более что она прекрасно понимала: за внешне безобидной просьбой скрывается требование, от которого не так-то просто отказаться.

— Вы слишком многого требуете, госпожа, — процедила она сквозь зубы.

— Сестра Женевьева очень умная женщина, — невозмутимо перебила её Изабель.

Всего несколько слов, произнесённых с едва заметной улыбкой, лишили горничную последнего повода для возражений. Лицо Женевьевы побелело ещё сильнее, а в глазах вспыхнула плохо скрываемая ненависть.

— Я сделаю это, — выдавила она наконец.

— Благодарю тебя.

Изабель улыбнулась так приветливо, словно между ними только что состоялся самый обычный разговор. Женевьева поспешила выйти, не желая больше оставаться под взглядом девушки, которая ещё недавно казалась беспомощной и безропотной, а теперь одним спокойным замечанием сумела заставить её почувствовать себя загнанной в угол.

Когда Беатрис вернулась, Лиана уже не могла сдерживать любопытство.

— Госпожа, как это возможно? Каким образом Женевьева могла завести отношения с младшим сыном сквайра Мартина, человеком гораздо более высокого положения?

Изабель устроилась поудобнее на подушках и ответила без тени удивления:

— Чтобы добиться своей цели, она выдала себя за другую женщину и скрыла своё настоящее положение. Сейчас их отношения стали довольно близкими.

Лиана округлила глаза. Изабель же на мгновение погрузилась в воспоминания, которые не имели ничего общего с рождественским вечером.

В прошлой жизни тайная связь Женевьевы с младшим сыном сквайра Мартина раскрылась лишь несколько лет спустя. Когда скандал наконец вышел наружу, мужчина сумел избежать серьёзных последствий, тогда как саму Женевьеву ждала поистине чудовищная участь. Несчастная пережила столько унижений и страданий, что в конце концов лишилась рассудка. Она беспрестанно повторяла, что является невестой младшего сына сквайра Мартина, и, вероятно, когда-то он действительно пообещал на ней жениться, поддавшись минутному увлечению.

Но обещания, данные женщине, которую мужчина никогда не собирался признавать равной себе, ничего не стоили.

Изабель не испытывала желания рассказывать служанкам все подробности той истории. Ей было достаточно знать, что Женевьева скрывает опасную тайну и теперь, услышав намёк на неё, поняла: прошлое может настигнуть её гораздо раньше, чем она рассчитывала.

— Вот почему она так испугалась! — воскликнула Лиана, которая только что перешагнула шестнадцатилетний рубеж. Вспомнив о непристойной связи, она густо покраснела. — Какая бесстыдница! Ни стыда, ни совести! Но… госпожа, откуда вы всё это знаете?

Последний вопрос прозвучал уже совсем иначе.

Лиана была прямодушной девушкой и не умела долго скрывать свои мысли. За последние дни она не раз замечала, что госпожа изменилась до неузнаваемости. Прежде Изабель покорно сносила унижения, почти никогда не возражала и предпочитала молчать, даже когда её откровенно обижали. Теперь же она не только без малейшего страха поставила на место Женевьеву, но и говорила о чужой тайной связи с таким спокойствием, словно обсуждала обычные домашние дела.

Возможности покидать поместье у Изабель было гораздо меньше, чем у обеих служанок. Год за годом она оставалась в усадьбе, где для неё всегда находились бесконечные обязанности и ограничения, поэтому трудно было представить, откуда ей могли стать известны подобные подробности. Лиана не понимала, что происходит, и всё же чувствовала: прежняя госпожа, которую она знала долгие годы, словно осталась где-то далеко, уступив место другой девушке.