Возрождение Изабель (СИ), стр. 34

Беатрис недоумённо посмотрела на неё, словно не сразу поверила, что правильно расслышала последние слова.

— Но почему, госпожа? — наконец спросила она. — Вы ведь дочь самого канцлера. Как бы ни складывались ваши отношения, вы всё равно его родная кровь. Разве он сможет остаться в стороне, если вам действительно грозит опасность? Сейчас не время вспоминать старые обиды. Если у него есть возможность протянуть вам руку помощи, почему бы не воспользоваться ею?

Изабель едва заметно усмехнулась, но в этой усмешке не было ни веселья, ни тепла.

— Ты слишком многого от него ждёшь, Беатрис. Если со мной действительно случится беда, обращение к отцу едва ли поможет нам выбраться из неё. Скорее, всё станет ещё хуже.

Лиана нахмурилась, пытаясь понять, что скрывается за этими словами.

— Госпожа, что вы имеете в виду?

Изабель опустила взгляд на собственные пальцы, словно разглядывала тонкие линии на ладонях, и лишь спустя несколько мгновений продолжила:

— Подумай сама. Если меня действительно обвинят в убийстве, что сделает мой отец, когда узнает об этом? Разве он станет открыто защищать меня, пытаясь доказать мою невиновность? Нет. Гораздо вероятнее, что он постарается найти человека, который сможет уладить дело за закрытыми дверями, чтобы скандал не повредил его имени и положению. Но сейчас стражники уже направляются в это поместье, а значит, о происходящем вскоре узнают не только слуги, но и люди за его пределами. Скрыть случившееся будет невозможно.

Она сделала короткую паузу, позволяя служанкам осмыслить сказанное.

— Даже если впоследствии дело удастся замять и все внешне сделают вид, будто ничего не произошло, слухи никуда не исчезнут. Люди станут шептаться, что я убила человека, а затем воспользовалась влиянием отца, чтобы избежать наказания. Кто-нибудь непременно добавит к этой истории новые подробности, другой поверит им, третий разнесёт их дальше — и вскоре никто уже не станет разбираться, где правда, а где вымысел. В конце концов, меня запомнят не как невиновную девушку, ставшую жертвой клеветы, а как преступницу, которой всё сошло с рук благодаря высокопоставленному отцу.

Беатрис и Лиана слушали её, постепенно бледнея. Чем яснее они представляли себе возможные последствия, тем страшнее им становилось. Они привыкли считать, что имя канцлера способно защитить его дочь от любых невзгод, но Изабель говорила так, словно давно знала: порой именно родственные связи могут превратиться в ловушку, из которой невозможно выбраться без потерь.

— Если мы не можем просить помощи у лорда Ричарда, — тихо произнесла Лиана, — тогда что же нам делать, госпожа?

Изабель подняла голову и посмотрела на неё с прежним спокойствием.

— Нынешнее положение может показаться безвыходным, но на самом деле оно открывает перед нами немало возможностей. У меня есть план, поэтому вам не нужно беспокоиться. Просто доверьтесь мне и не предпринимайте ничего без моего разрешения.

В её голосе не было ни тени сомнения, и эта уверенность постепенно передалась обеим служанкам. Беатрис первой глубоко вздохнула, словно наконец позволила себе немного расслабиться.

— Хорошо, госпожа. Тогда мы будем вести себя так, будто ничего не произошло, и не станем выдавать своего беспокойства.

Изабель молча кивнула, затем потянулась к книге, лежавшей рядом, и достала из неё заранее приготовленный лист бумаги. Несколько мгновений она смотрела на него, будто ещё раз проверяла собственное решение, после чего протянула записку Лиане.

— Передай это Женевьеве послезавтра.

Лиана бережно приняла листок, не задавая вопросов. Она уже поняла, что госпожа задумала нечто большее, чем простое ожидание развязки, и потому решила не вмешиваться в её планы раньше времени.

Затем служанка налила Изабель чашку чая и поставила её на стол. Однако девушка не притронулась к напитку, лишь задумчиво провела пальцами по краю рукава, сохраняя на лице спокойное, почти безмятежное выражение.

За стенами поместья уже начинала разворачиваться чужая игра, и многие, вероятно, рассчитывали увидеть Изабель испуганной, растерянной и готовой ухватиться за любую протянутую руку. Они ещё не знали, что девушка, которую привыкли считать слабой и беззащитной, давно перестала ждать спасения от других.

И если кто-то решил превратить её в главную виновницу этой истории, то ему следовало помнить: у любой пьесы есть свой режиссёр, а у каждой тщательно расставленной ловушки — тот, кто однажды сам может в неё угодить.

Глава 30. Совесть

Беатрис и Лиана ещё некоторое время пытались убедить Изабель обратиться за помощью к лорду Ричарду, однако девушка осталась непреклонна. Причины, которые она уже объяснила служанкам, были вполне достаточными, но существовала и другая, куда более важная причина, о которой Изабель предпочитала не говорить вслух.

Ей не требовалось отправлять отцу письмо, чтобы сообщить о случившемся. Новость о том, что стражники явились в поместье с намерением обвинить его дочь в убийстве, наверняка достигнет дома канцлера в самое ближайшее время. Семья Греты позаботится об этом лично, причём сделает всё возможное, чтобы представить произошедшее в самом невыгодном для Изабель свете.

Сильвия и Сесилия давно ждали удобного случая, который позволил бы им окончательно избавиться от неё. Разумеется, они не упустят такую возможность: напротив, постараются раздуть скандал, добавить к обвинению новые подробности и подтолкнуть окружающих к выводу, что Изабель действительно заслуживает самого сурового наказания. Эти две женщины умели быть беспощадными, когда дело касалось собственных интересов, и Изабель нисколько не сомневалась, что они используют нынешнее положение, чтобы нанести ей очередной удар.

Что же до лорда Ричарда, то рассчитывать на его помощь было бы попросту наивно.

Изабель до сих пор помнила взгляд отца из своей прошлой жизни — холодный, равнодушный, лишённый даже тени отцовской привязанности. Она помнила и его слова, которыми он заклеймил собственную дочь, назвав её развратницей, обвинив в том, что она посеяла хаос в королевстве во время смены власти и даже замышляла убийство короля.

Тогда он не попытался понять её, не захотел выслушать и не пожелал дать ей возможности оправдаться. Он просто отвернулся, словно перед ним стояла не его дочь, а чужая женщина, чьё существование стало неудобным пятном на его безупречной репутации.

Теперь, вернувшись в прошлое, Изабель не собиралась забывать этот урок.

Лорд Ричард никогда по-настоящему не считал её своей плотью и кровью. Для него единственной дочерью была Сесилия, а сама Изабель, сколько бы ни старалась заслужить его признание, всегда оставалась посторонней.

Даже если нынешнее обвинение обернётся для неё смертью, она не станет просить у него помощи.

Более того, когда всё закончится, Сильвия и Сесилия получат от неё особый подарок — такой, который они запомнят надолго. Изабель собиралась отплатить им за годы унижений, за жестокое решение отправить её в это поместье и за существование, которое ей пришлось влачить здесь, лишённой свободы, достоинства и права самостоятельно распоряжаться собственной судьбой.

Она не торопилась. Для настоящей расплаты требовались терпение и подходящий момент, а нынешнее происшествие могло стать лишь началом.

Представление должно было продолжаться.

Изменился только тот, кому предстояло сыграть главную роль.

Пока Изабель размышляла о будущем, снаружи, во дворе, послышались громкие голоса и тяжёлые шаги. Звук приближался стремительно, и прежде, чем Лиана успела подойти к двери, та с грохотом распахнулась, пропуская нескольких стражников с мечами на поясах.

— Где Изабель? — грубо спросил один из них, окидывая комнату недовольным взглядом.

Изабель спокойно поднялась со своего места и сделала лёгкий реверанс, сохраняя безупречную вежливость даже перед незваными гостями.

Командир стражников, уже приготовившийся встретить сопротивление или хотя бы испуганные оправдания, невольно замедлил шаг. Перед ним стояла совсем юная девушка — хрупкая, изящная, с нежными чертами лица. Она выглядела слишком юной и беззащитной для человека, которого подозревали в столь тяжком преступлении.