Возрождение Изабель (СИ), стр. 30

Лиана тоже подняла глаза к небу, а затем обеспокоенно посмотрела на госпожу.

— Ночью темнеет очень быстро, да и холодно, — тихо сказала она. — Госпожа, пожалуйста, берегите себя. Вы ведь совсем недавно поправились. Не хватало ещё простудиться по дороге домой.

Изабель не ответила сразу. Её взгляд скользнул по тёмным деревьям, за которыми скрывался грушевый сад, и на губах медленно появилась едва заметная улыбка.

— Убийство в безлунную ночь, под завывание ветра… — произнесла она почти задумчиво. — Истинное зрелище.

Лиана недоумённо моргнула.

Она не поняла, что именно имела в виду госпожа, и решила, что та, вероятно, просто устала после долгой прогулки. Однако прежде, чем служанка успела задать вопрос, в конце дороги показалась человеческая фигура.

Незнакомец двигался быстро, словно хотел поскорее миновать это место, но, заметив двух женщин, внезапно замедлил шаг. Лишь когда он приблизился, Лиана узнала его и невольно напряглась.

Это был Шарль.

Встретить его посреди ночи, вдали от главных дорожек поместья, казалось дурным предзнаменованием. Лиана поспешно шагнула вперёд, инстинктивно заслоняя собой Изабель, хотя прекрасно понимала, что едва ли сможет защитить госпожу, если мужчина решит причинить ей вред.

Шарль тоже узнал их. Он остановился, и на мгновение его лицо застыло, будто сама встреча оказалась для него неожиданностью, к которой он совершенно не был готов.

— Добрый вечер, — с трудом выдавил он.

В его голосе не было ни обычной самоуверенности, ни привычного высокомерия. Он говорил напряжённо, словно каждое слово давалось ему с усилием, а взгляд беспокойно метался между Изабель и Лианой.

Изабель слегка наклонила голову, принимая приветствие с безупречной вежливостью. Она не стала задавать вопросов и не выразила ни малейшего удивления, однако её глаза внимательно скользнули по лицу Шарля, задержавшись на его открытой шее.

Там виднелись яркие красные царапины.

Они были слишком заметными, чтобы их можно было принять за случайные следы, оставленные одеждой или ветвями кустарника. Шарль, по-видимому, не замечал их либо не придавал им значения, но Изабель хватило одного взгляда, чтобы понять гораздо больше, чем он хотел бы ей показать.

Уголки её губ чуть приподнялись.

Она ничего не сказала, лишь посмотрела на него с таким многозначительным спокойствием, что Шарль невольно почувствовал себя так, словно перед ним открылась бездонная пропасть.

В тусклом лунном свете лицо Изабель казалось почти неземным. Тени от голых ветвей ложились на её черты, а красные фонари придавали коже странный, призрачный оттенок. Внешне она оставалась той же юной леди с невинным лицом и мягкими манерами, однако в её взгляде таилась холодная глубина, не соответствовавшая ни возрасту, ни кажущейся беззащитности.

Шарлю вдруг почудилось, что перед ним не девушка, которую он привык считать наивной и удобной жертвой, а нечто гораздо более древнее и опасное — существо, способное безучастно наблюдать за человеческими страстями, зная заранее, чем завершится каждая из них.

Его охватило странное, мучительное противоречие. В Изабель по-прежнему было что-то, что притягивало его, заставляя задерживать взгляд, но одновременно он испытывал перед ней необъяснимый страх. Ему хотелось приблизиться, заставить её ответить за собственные неудачи, выплеснуть накопившуюся ярость, однако стоило встретиться с её глазами, как уверенность покидала его.

Изабель заметила эту перемену и улыбнулась чуть заметнее.

Шарль стиснул зубы.

В памяти вспыхнуло лицо Корали, а вместе с ним вернулись раздражение, страх и жгучее негодование. Он убеждал себя, что именно Изабель стала причиной всех его несчастий. Если бы не она, ему не пришлось бы связываться с Корали, тратить деньги, терпеть унижения и в конце концов совершать поступок, после которого прежняя жизнь уже никогда не могла вернуться.

Он пытался обмануть Изабель, рассчитывая воспользоваться её доверием и положением, но теперь сам оказался в ловушке. Корали была мертва, на его совести лежало убийство, а Изабель стояла перед ним с таким невинным выражением лица, словно происходящее не имело к ней ни малейшего отношения.

Эта несправедливость казалась ему невыносимой.

Почему она могла оставаться спокойной, когда он потерял всё, что ещё недавно считал своим? Почему ей удавалось сохранять достоинство, тогда как он сам едва удерживался от паники? И почему, даже теперь, он не мог заставить себя отвести от неё взгляд?

Ярость поднималась в его груди, смешиваясь с чувством унижения. Шарль смотрел на Изабель почти с волчьей жадностью, словно хотел найти в её невозмутимости хоть малейшую трещину, которая позволила бы ему снова почувствовать себя сильным.

Но Изабель не собиралась доставлять ему такое удовольствие.

Она словно прочитала всё, что происходило у него в душе, и, не желая тратить на него больше ни секунды, повернулась к Лиане.

— Здесь слишком тяжёлый воздух, — легкомысленно заметила она. — Пойдём. Не будем задерживаться.

Слова прозвучали обыденно, почти равнодушно, однако для Шарля они оказались страшнее открытого обвинения.

Он застыл, словно на него вылили ведро ледяной воды. Вспыхнувшая было ярость внезапно угасла, оставив после себя пустоту и холод. Перед глазами вновь возникло лицо Корали — её широко раскрытые глаза, застывшее выражение ужаса, воспоминание, от которого он пытался избавиться, но которое теперь неизменно возвращалось всякий раз, когда он оставался наедине с собой.

Холодный ветер коснулся его шеи, и Шарль невольно вздрогнул. На мгновение ему показалось, что он снова слышит звуки той ночи, а за спиной стоит человек, которому известно всё, что он сделал.

Он резко обернулся, но увидел лишь тёмную дорогу и неподвижные силуэты деревьев.

Когда Шарль вновь посмотрел вперёд, Изабель и Лиана уже удалялись. Служанка по-прежнему несла бумажный свёрток с пирожными, что-то негромко говоря госпоже, а Изабель слушала её с прежним спокойствием. Ни в их походке, ни в жестах не было ни страха, ни подозрения, ни малейшего желания оглянуться.

Они уходили так, словно случайная встреча с Шарлем была для них не более значительной, чем встреча с любым другим обитателем поместья.

Он остался стоять посреди холодной ночи, чувствуя, как внутри вновь закипает ненависть.

Шарль сжал кулаки и резко зашагал прочь. Он хотел убедить себя, что во всём виновата Изабель, что именно она разрушила его жизнь и вынудила совершить непоправимое. Но чем сильнее он старался заглушить голос собственной совести, тем отчётливее вспоминал красные царапины на шее и спокойную улыбку девушки, которая, казалось, знала о нём гораздо больше, чем он мог себе представить.

А Изабель даже не оглянулась.

Ей незачем было это делать. Ночь уже расставила всё по своим местам, и теперь оставалось лишь дождаться, когда последствия чужих поступков настигнут тех, кто считал себя достаточно умным, чтобы избежать расплаты.

Глава 27. Расплата

Когда Изабель и Лиана вернулись домой, в комнате уже ждали Беатрис. Стоило им переступить порог, как служанка поспешила навстречу госпоже, и тревога на её лице оказалась настолько явной, что Лиана даже не успела поставить бумажный свёрток с вишнёвыми пирожными на стол.

Изабель лишь взглянула на Беатрис и сразу поняла: произошло нечто важное.

Она спокойно махнула рукой, предлагая Лиане закрыть дверь, после чего сняла верхнюю одежду и села у кровати. В её движениях не было ни спешки, ни беспокойства, словно она заранее приготовилась услышать дурные новости.

— Что случилось? — спросила она.

Беатрис сглотнула и, понизив голос, произнесла:

— Госпожа… Корали мертва!

Лиана застыла, не веря собственным ушам.

— Что?! Как это произошло?

Изабель не выразила ни удивления, ни потрясения. Она лишь слегка усмехнулась, и в этой улыбке не было ни радости, ни сочувствия — только холодное понимание человеческой натуры.