Возрождение Изабель (СИ), стр. 23
Изабель стояла у окна и смотрела на сад.
Красота зимней ночи не вызывала в ней ни умиротворения, ни привычного восхищения. Перед её мысленным взором вновь возникали те, кого она потеряла: Лиана, корчившаяся под ударами; Беатрис, судьба которой осталась для неё мучительной неизвестностью; Пьер с испуганными глазами; Жак, погибший на чужой земле. Каждый из них был связан с той жизнью, в которой Изабель слишком поздно научилась отличать искреннюю преданность от притворства, а заботу — от желания подчинить её себе.
Они погибли из-за чужой жадности, жестокости и уверенности в том, что безнаказанность принадлежит сильным.
Но теперь всё будет иначе.
Изабель медленно опустила руку в карман плаща и нащупала небольшой холодный предмет — то, что Лиана принесла ей по тайному поручению. Металл или камень отозвался под пальцами едва заметным прикосновением, и на губах девушки появилась тонкая улыбка.
Она не испытывала ни торжества, ни желания отомстить ради самого удовольствия причинить боль. Ей хотелось другого: впервые за долгое время перестать быть человеком, которого вынуждают оправдываться, унижаться и терпеть чужие прихоти. Она собиралась вернуть себе право решать, кому позволено приближаться к ней, а кому придётся ответить за каждую попытку воспользоваться её слабостью.
Франсуаза думала, что ведёт её наивную госпожу смотреть на редкий цветок. Шарль, вероятно, уже представлял, как легко завладеет тем, что давно возжелал.
Они оба ошибались.
Изабель ещё раз взглянула на луну, а затем сомкнула пальцы вокруг спрятанного предмета.
— Королева ночи цветёт всего одну ночь, — прошептала она, и её голос прозвучал почти ласково в тишине комнаты. — Но некоторые долги не прощают даже за целую жизнь.
Вскоре она узнает, насколько далеко готовы зайти те, кто принял её терпение за слабость. И в эту ночь не только редкий цветок раскроет свои лепестки под холодным лунным светом.
Глава 19. Унижение
Яркое послеполуденное солнце заливало двор поместья, но его свет не мог скрыть жалкого состояния вещей, которыми пользовалась Изабель. Лиана вынесла из комнаты госпожи старые стёганые одеяла, надеясь проветрить их и хоть немного освежить перед наступлением очередных холодов. За долгие годы вата внутри сбилась в плотные комки, ткань истончилась, а прежняя мягкость давно исчезла, поэтому одеяла выглядели такими плоскими и лёгкими, словно от былой теплоты в них остались лишь воспоминания.
Совсем иначе смотрелись постельные принадлежности, которые служанки вынесли из главного дома. Корали распорядилась развесить на верёвках пуховые перины и шерстяные одеяла из спальни Греты. Они были толстыми, пышными, набитыми свежим пухом, а их поверхность украшала изысканная вышивка в виде роз. Под тяжестью добротных вещей верёвки заметно прогнулись, и на фоне этого богатства старые одеяла Изабель казались особенно убогими.
Корали наблюдала за работой служанок с видом хозяйки, привыкшей распоряжаться чужим трудом и не сомневаться в собственной власти.
— Осторожнее! Смотрите, не повредите подкладку! — громко наставляла она девушек, помогавших ей развешивать одеяла. — Вы только посмотрите на эту вышивку! Работа высшего сорта, а вы обращаетесь с ней так, будто перед вами обычные тряпки.
Лиана старалась не обращать на неё внимания. Она молча перешла на другой конец двора, подняла руки и аккуратно повесила своё одеяло на верёвку. Тонкая ткань почти ничего не весила, поэтому работа не потребовала от неё ни малейшего усилия.
Корали заметила это и тут же рассмеялась.
— Господи, да это же сама старшая Лиана! — воскликнула она, нарочито удивлённо оглядывая двор. — Неужели тебе больше нечем заняться, кроме как лично проветривать одеяла своей госпожи? Девушки, вы должны брать с неё пример! Посмотрите, как быстро она справилась: одно движение — и готово. А мы тут вчетвером едва справились с нашими перинами, чуть спины не надорвали!
Несколько служанок прыснули со смеху.
Одна из них, уловив настроение Корали, поспешно подхватила насмешку:
— Наверное, в одеялах госпожи Изабель набита самая лучшая вата! Вот они и получились такими лёгкими. Под такими, должно быть, очень удобно спать — ничего не давит, не мешает переворачиваться. Не то что наши тяжёлые одеяла: укроешься, так и дышать трудно!
Смех стал громче.
Лиана стиснула зубы, но продолжила расправлять складки на ткани, старательно разглаживая каждый залом, словно от этого простого занятия зависело её самообладание. Она давно привыкла к пренебрежительному отношению обитателей поместья, однако каждый раз, когда унижали Изабель, ей было трудно удержаться от гнева. Сама она могла стерпеть многое, но видеть, как над её юной госпожой издеваются люди, которые обязаны были хотя бы соблюдать приличия, было выше её сил.
Корали, разумеется, не собиралась останавливаться.
— Лиана, а почему ты развешиваешь только одеяла госпожи? — спросила она с притворным любопытством. — А где же твои собственные? И одеяла Беатрис? Неужели вы решили, что вам не нужно проветривать постель? Или у вас всё устроено как-то иначе? Покажи нам, чем ваши одеяла отличаются от наших!
Младшие служанки снова разразились смехом.
Намёк был настолько очевиден, что даже притворяться, будто речь шла о невинной шутке, не имело смысла. Корали намеренно выставляла напоказ бедность Изабель, словно хотела доказать всем присутствующим, что хозяйка комнаты, которую обслуживала Лиана, занимает в поместье положение ниже любой из служанок главного дома.
Для Лианы это стало последней каплей.
Она резко подняла голову, и её красивые брови гневно сошлись. Ещё мгновение — и слова, которые она так долго удерживала за зубами, непременно сорвались бы с языка. Но прежде, чем Лиана успела ответить, к ней подошла молоденькая служанка с приветливой улыбкой.
— Старшая Лиана, та вещь, которую вы просили меня найти…
— Люси, подожди немного, — быстро перебила её Лиана.
Убедившись, что последнее одеяло висит как следует, она взяла девушку за руку и отвела в сторону, подальше от любопытных взглядов.
— Пойдём, нам нужно поговорить.
Они направились к забору и остановились там, где их голоса уже не могли расслышать остальные. Лиана склонилась к Люси и заговорила вполголоса, время от времени поглядывая по сторонам. Девушка внимательно слушала, изредка кивая, а затем обе вернулись к своим делам.
Вскоре Лиана взяла пустой деревянный таз и ушла со двора.
Корали проводила её подозрительным взглядом. Она не знала, о чём именно говорили две служанки, но тайный разговор не укрылся от её внимания, а потому она решила выяснить, что произошло.
Дождавшись, когда Люси соберётся уходить, Корали окликнула её:
— Ты, должно быть, Люси?
Девушка остановилась и робко посмотрела на неё.
— Да, старшая Корали.
— Не бойся, я не собираюсь тебя ругать, — сказала Корали, смягчив голос. — Просто хочу спросить, о чём вы с Лианой так долго шептались.
— Ни о чём особенном, — тихо ответила Люси, опустив глаза.
Корали нахмурилась. Ответ показался ей слишком поспешным, а сама девушка выглядела так, словно боялась сказать лишнее.
— Ни о чём? — переспросила она уже более жёстко. — Тогда почему вы прятались у забора и разговаривали так, будто собирались совершить что-то запретное? Ты ведь понимаешь, кто здесь распоряжается делами поместья? Если ты не объяснишь мне всё как следует, можешь считать, что больше здесь не работаешь.
Люси испуганно вскинула голову. Её глаза покраснели, а голос задрожал.
— Нет, пожалуйста! Старшая Корали, не выгоняйте меня! Я ничего плохого не сделала!
Увидев, что девушка напугана, Корали решила сменить тактику. Она знала, что угрозами не всегда удаётся добиться нужного результата, особенно от тех, кто ещё не успел привыкнуть к порядкам поместья.
— Хорошо, успокойся, — произнесла она уже мягче. — Если расскажешь мне правду, я тебя не трону. Я не из тех, кто поступает несправедливо. Ты, кажется, недавно поступила на службу, поэтому ещё не знаешь, как здесь всё устроено. Но если будешь честно работать и не станешь ничего скрывать, я позабочусь, чтобы тебя никто не обижал.