Возрождение Изабель (СИ), стр. 109
Она накинула на себя одежду Шарлотты и выскользнула в ночь.
В тени леса, окружавшего храм, послышался лёгкий шорох.
---
В одной из комнат поместья Иствудов Сесилия снимала вуаль. Перед ней стоял её кузен, Томас Иствудский.
— Брат, — сказала она, — моя старшая сестра — одна из самых красивых девушек в столице. Думаю, она прекрасно подойдёт тебе. Я просто хочу помочь вам обоим.
Томас усмехнулся:
— Ты думаешь, я не знаю твоих уловок, кузина?
В глазах Сесилии вспыхнула досада:
— Ты согласен или нет?
Из всех членов семьи Иствудов Сесилия боялась Томаса больше всего. Он был молод, но развратен, жесток и непредсказуем. Однажды она случайно увидела, как он истязал свою служанку, и с тех пор в ужасе пряталась от него.
— Зачем мне делать это ради тебя? — лениво спросил он.
Сесилия сжала кулаки:
— Если ты упустишь эту возможность, пожалеешь. Моя сестра — редкая красавица, и через несколько лет её выдадут замуж. Если ты не воспользуешься шансом сейчас, будет поздно.
Томас закрыл глаза. Перед ним всплыл образ девушки в красном — холодной, недоступной, и от этого желание покорить её стало ещё острее.
— Что ты предлагаешь? — спросил он хрипло.
— Она молится в храме всю ночь. Иди к ней. Составь ей компанию. Возможно, она посмотрит на тебя благосклонно.
Томас усмехнулся:
— Благодарю за совет, кузина.
Он встал и вышел. Сесилия осталась одна, её пальцы скользнули по шраму на лице.
— Завтра, Изабель, — прошептала она, — когда тебя застанут в храме с мужчиной, я посмотрю, как ты будешь оправдываться.
Томас шёл к храму. Его слуга, Сайлас, осторожно спросил:
— Молодой господин, вы действительно собираетесь в храм? В словах вашей кузины что-то не так.
— Я знаю, что у неё на уме, — усмехнулся Томас. — Но мне это на руку.
Двери храма со скрипом открылись. Дождь лил всё сильнее, и храм был погружён в кромешную тьму. В воздухе витал странный, тягучий аромат.
Томас вошёл и ощутил, как жар разливается по телу. Ладони стали сухими, и он невольно облизнул губы. Он нащупал чьё-то тело на полу и присел на корточки. Тёплая, пахнущая сладостью плоть. Он встряхнул её — без ответа. Тогда он усмехнулся, расстегнул воротник и позволил рукам блуждать.
Шёлк разрывался в тишине.
Глава 134. Храм
Мелкий дождь лил всю ночь, и к рассвету резиденция Иствудов окуталась влажной пеленой тумана. Низкие чёрные облака нависали над городом, словно готовясь поглотить его. Листья во дворе, умытые ночным ливнем, блестели сочной зеленью, сверкали каплями влаги.
Весенний воздух ещё хранил холод, и служанка, поднявшаяся рано, поёжилась, но с улыбкой распахнула окна:
— Госпожа, пора вставать.
Человек под одеялом лениво махнул рукой — рука была белой, изящной, словно выточенной из слоновой кости. От неё взгляд скользнул выше, к лицу, которое было бы безупречным, если бы не уродливый шрам, пересекавший его, словно огромная сороконожка.
Выражение служанки дрогнуло, а Сесилия уже заговорила, её голос звучал глухо из-под покрывала:
— Рассвет уже наступил? — она усмехнулась, и половина её изуродованного лица исказилась в странной улыбке. — Как же я хочу увидеть это представление.
Дороти помогла госпоже одеться: белоснежная блуза с золотой вышивкой на воротнике, длинная юбка с бледно-жёлтым узором, жакет из дамасского шёлка. Светлые тона подчёркивали её изящество, но уродливый шрам разрушал иллюзию. В глазах Сесилии мелькнула ненависть, но она надела вуаль и вышла:
— Идём.
Дом маркиза Иствудского был больше и изысканнее дома Ричардов. Родовой храм находился в глубине сада. Дождь не прекращался, но в этом было особое очарование.
В саду появились несколько фигур. Впереди шёл глава дома Сайлас Иствудский, а рядом с ним — человек в белоснежном одеянии, стройный и изящный. Это был лорд Эдвард Монтгомери. Он улыбался той своей мягкой, обманчивой улыбкой, которая всегда казалась тёплой, но редко достигала глаз.
Сесилия с Дороти направились к храму и столкнулись с ними. Увидев Эдварда, она замерла и опустила глаза.
— Милорд, — поклонилась она.
Эдвард посмотрел на неё с лёгким любопытством:
— Юная леди Ричард? Я помню вас по весеннему балу. Тогда вы были без вуали. Почему же теперь скрываете лицо?
Сесилия вздрогнула и инстинктивно коснулась вуали. Сайлас поспешно вмешался:
— Ваша светлость, несколько дней назад Сесилия поранила лицо. Шрам ещё не зажил, и она боится ветра.
— Как жаль, — сказал Эдвард с сочувствием. — Такое прекрасное лицо — и вдруг…
Сесилия опустила голову, сжимая пальцы под рукавами. Ненависть к Изабель вспыхнула в ней с новой силой.
Внезапно Сильвия, стоявшая рядом, мягко произнесла:
— Ваша светлость, вы, возможно, не знаете, но моя старшая дочь, Изабель, тоже здесь, в гостях у моей матери. Она сейчас в родовом храме — молится за благополучие семьи Иствудов. Она провела там всю ночь.
— Всю ночь? — Эдвард приподнял бровь. — Какая преданность.
Сильвия улыбнулась:
— Она всегда была благочестивой. Хотите взглянуть? Мы как раз направлялись туда.
Эдвард с лёгкой улыбкой кивнул:
— С удовольствием.
Они подошли к храму. У дверей стоял слуга Томаса, бледный и дрожащий. Увидев Сайласа, он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле.
Сесилия, чувствуя, как сердце бьётся быстрее, шагнула вперёд и толкнула дверь:
— Старшая сестра? Ты здесь?
В нос ударил тягучий, сладковатый аромат — непривычный для храма, слишком густой, почти дурманящий. Сесилия сделала шаг внутрь и остановилась, широко раскрыв глаза. Затем она вскрикнула — искренне и отшатнулась назад, наткнувшись на Эдварда.
Он поддержал её за локоть:
— Что случилось, юная леди?
— Там… там… — она указала дрожащей рукой внутрь.
Эдвард переступил порог и замер. На каменном полу, среди разбросанных подушек, лежали двое. Мужчина и женщина — обнажённые, переплетённые в объятиях, словно забывшие о мире. Тело женщины было покрыто тёмно-красными следами, волосы растрёпаны, и вся сцена дышала недавней страстью.
Сайлас, заглянув внутрь, побледнел:
— Что это?! Какой позор! — он рванулся вперёд, но Эдвард, сохраняя хладнокровие, остановил его жестом.
Сесилия, стоя позади Эдварда, притворно закрыла лицо руками, но из-за пальцев следила за каждым движением. Она уже открыла рот, чтобы произнести заранее заготовленные слова о «распутстве старшей сестры», как вдруг женщина на полу пошевелилась.
Шарлотта открыла глаза.
Она была слаба, и лишь через мгновение осознала, где находится. Затем — нагота, запах, тело рядом. Она закричала — пронзительно, отчаянно, и попыталась отползти, но Томас, проснувшийся от крика, лишь лениво обнял её за талию.
— Куда ты, красавица? — пробормотал он спросонья.
— Отпусти! — Шарлотта вырвалась, прикрываясь обрывками одежды, и в ужасе уставилась на собравшихся. Её взгляд метнулся от Сайласа к Сесилии, от Сесилии к Сильвии, и вдруг в нём вспыхнуло безумное, отчаянное понимание.
– Госпожа! — она указала дрожащей рукой на Сильвию. — Вы сказали, что если я пойду в храм и подожду госпожу Изабель, то вы меня простите! Я не знала, что здесь будет этот человек! Я думала, я просто… просто посторожу, пока она молится!
Сильвия побледнела до белизны, её глаза расширились. Она сделала шаг назад:
— Что за чушь?! Я не посылала тебя!
— Вы сказали, что если я хорошо выполню поручение, то смогу вернуть вашу милость! — Шарлотта рыдала, её голос срывался. — Вы сказали, что если я хорошо выполню поручение, то смогу вернуть вашу милость! Вы сказали, что госпожа Изабель будет в храме всю ночь, и я должна… должна была убедиться, что она не уйдёт! Я почувствовала запах и потеряла сознание!
Сесилия вскинула голову, пытаясь сохранить контроль:
— Где моя старшая сестра? — она обвела взглядом храм, и в её голосе зазвучала паника. — Где она?!