Возрождение Изабель (СИ), стр. 108

Между двумя парами стояли дети Саймона. Девушка в небесно-голубом атласе выглядела нежной и очаровательной. Юноша рядом с ней имел смуглую кожу, но правильные черты лица — точная копия своего отца. Они были сводные сестра и брат — Кларисса от первого брака и Томас от второго.

В этот момент старая госпожа Иствудская вскрикнула:

— Сильвия!

— Матушка, — пропела та в ответ, подталкивая вперёд детей.

Старуха маняще взмахнула рукой:

— Чарльз, Сесилия, подойдите. Бабушка полюбуется на вас.

Чарльз и Сесилия шагнули вперёд. Старая леди потрепала их по головам, но, увидев бинты на руке сына и вуаль на лице внучки, её взгляд похолодел.

— Сколько времени прошло, Сесилия стала ещё прелестнее, — вступила Мэри.

При этих словах Сильвия едва сдержала лицо, а пальцы Сесилии под тканью сжались в кулаки. В глазах Клариссы мелькнул триумф.

Старая госпожа хранила молчание.

— Надолго ли сестра приехала? Оставайся подольше, — подал голос Генри.

— Я привезла лишь Чарльза и Сесилию навестить родителей, — улыбнулась Сильвия.

Внезапно заговорил старый маркиз, до этого не проронивший ни слова:

— Старшая юная леди ведь тоже здесь? Которая из них?

Сильвия растянула губы в самой широкой улыбке:

— Изабель, подойди. Поклонись дедушке.

Только тогда Изабель, стоявшая в тени колонны, тихо ответила «Да» и медленно двинулась вперёд.

Ранее, чтобы продемонстрировать силу остальным дочерям Ричардов, весь клан Иствудов намеренно игнорировал падчерицу Сильвии. Теперь же, сопровождаемая мягким приказом, из тени выступила девушка в алом. Она медленно подняла голову.

Алые губы, жемчужные зубы... требовалось мгновение, чтобы осознать масштаб этой красоты. Несмотря на юность, в ней не было ни капли робости или детскости. Только зрелая грация.

Старый маркиз слегка прищурился. Его улыбка оставалась приклеенной, но ощущалось давление патриарха. Однако лицо девушки напротив оставалось непроницаемым. Она продолжала чуть улыбаться, и казалось, ничто в мире не способно заставить её согнуть идеально прямую спину.

Маркиз опешил. Человек его уровня привык, что обычные люди трепещут при одном его виде. Но Изабель вела себя так, будто перед ней стоял пустой стул. Была ли она слепа или это часть дерзкого плана?

Глава 133. Ловушка

Когда Кларисса Иствудская увидела Изабель, в её сердце вспыхнула острая, как нож, зависть. Сама она была хороша собой — но всегда уступала Сесилии. И вот, когда судьба наконец-то изуродовала лицо Сесилии, появилась другая — ничуть не менее прекрасная. Кларисса думала, что девушка, выросшая в деревенской глуши, будет неуклюжей и грубой, но Изабель держалась с такой безупречной грацией, что сама Кларисса на её фоне казалась бледной тенью.

Генри Иствудский слабо улыбнулся, бросив на Изабель маслянистый взгляд:

— Сестра, у тебя в доме есть настоящее сокровище.

В его голосе звучала неприкрытая игривость, и Лиана нахмурилась. Но Изабель, казалось, не слышала этих слов — её лицо оставалось невозмутимым.

После недолгих разговоров Сильвия велела служанкам принести приготовленные дары. Вышитые платки Сесилии были приняты с похвалой, подарки Джейн и Эдит тоже нашли своих ценителей. Изабель вручила старой госпоже Иствудской коробку со сладостями, приготовленную Сильвией, и та, бегло взглянув на неё, приказала слугам убрать подарок.

Внезапно, словно вспомнив о чём-то, старая госпожа промолвила:

— Поскольку вы сегодня все здесь, вам, должно быть, ещё не известно, что в прошлом месяце в родовом храме нашей семьи проводились работы. Почему бы вам не пойти и не вознести молитвы предкам? Великий мастер, приглашённый на днях, предрёк, что в этом году на семью Иствудов обрушатся несчастья. Избежать их можно лишь в том случае, если кто-то, родившийся в четвёртом месяце, будет искренне молиться всю ночь. Я слышала от Сильвии, что Изабель родилась в апреле. Не согласишься ли ты помочь бабушке — провести ночь в молитвах в родовом храме?

Лиана уже открыла рот, чтобы возразить, но Изабель опередила её:

— Если это может принести пользу, я сделаю всё, что смогу.

Старая госпожа довольно улыбнулась.

— Изабель — поистине благоразумное дитя.

Эдит перевела взгляд с Изабель на Сильвию, которая усердно кивала, и молча опустила глаза. Обменявшись ещё несколькими словами, старая госпожа объявила, что устала, и отпустила всех по своим комнатам.

Сильвия и Сесилия проводили Изабель в родовой храм, чтобы та вознесла молитвы предкам, а затем оставили её одну на всю ночь.

— Изабель, мне так жаль, что тебе приходится терпеть это, — голос Сильвии дрожал от притворной боли. — Если бы не необходимость заботиться о Чарльзе и Сесилии, я бы, конечно, осталась с тобой.

— Что вы, матушка, — Изабель слабо улыбнулась. — Мы с вами — мать и дочь. К тому же молиться за семью Иствудов — это честь. Возможно, небеса увидят мою искренность и вознаградят меня по заслугам.

Она говорила с такой невинностью, что лицо её было бесстрастно, словно она изрекала сущую правду.

— Чего же ты желаешь, Изабель? — спросила Сильвия с улыбкой.

— Я желаю, чтобы карьера отца процветала.

«Чтобы падение было тем страшнее».

— Я желаю, чтобы матушка была здорова.

«Чтобы она жила достаточно долго, чтобы увидеть, как всё, что она построила, рушится на её глазах».

— Чтобы имя моего брата гремело по всему миру.

«Чтобы его презирали и проклинали все, кто его знает».

— Чтобы моя сестра вышла замуж за достойного человека.

«Чтобы он убил её своей рукой».

Изабель сложила руки в молитве и тихо, почти шёпотом, произнесла:

— Предки Иствудов, если вы видите мою искренность, то пусть дома Ричардов и Иствудов процветают во всём своём блеске.

«А потом пусть сгниют, рухнут и падут с величайших высот в самую грязную жижу. Пусть раздоры сжирают вас изнутри, и пусть вы умрёте от собственной руки. О боги, если вы видите мою искренность, пусть дома Ричардов и Иствудов, подобно розам, расцветут лишь на мгновение — а затем увянут медленно, неумолимо, пока от них не останется лишь прах».

Каждое слово Изабель было произнесено с неспешной, почти торжественной тщательностью. Но за внешней красотой этих фраз скрывались проклятия, от которых веяло холодом смерти. Сильвия посмотрела на спокойный, бесстрастный профиль падчерицы и вдруг почувствовала, как по спине пробежал ледяной ветер.

Она поспешно поднялась, с трудом подавляя дрожь:

— Тогда я оставлю тебя на сегодня. У меня ещё есть дела.

Когда Сильвия выбежала из храма, Изабель медленно поднялась с колен.

Колени преклонить? Предки Иствудов не заслуживают её молитв.

Она огляделась. Пол был выложен холодными каменными плитами, которые источали сырость. Печь не работала. В храме было темно и пусто — свет проникал лишь сквозь щели в крыше, сквозь которые сочился ледяной дождь. Это была ловушка, выстроенная старой госпожой Иствудской, чтобы Изабель простудилась до болезни.

В темноте её единственными спутниками были бесчисленные свечи и зелёный, странно пахнущий дым из курильницы.

Изабель достала платок, смочила его водой и прикрыла нос и рот. Она подошла к разбитому окну, где воздух был чище, и замерла, ожидая.

Вскоре за дверью раздался голос Лианы:

— Госпожа, мы принесли вам поесть.

Дверь открылась, и в храм вошли Лиана с корзиной и Шарлотта. Лиана поставила корзину и, при свете луны, приказала:

— Шарлотта, не стой столбом. Помоги мне.

Шарлотта, боясь Лианы, послушно встала на колени и открыла корзину. Она не заметила, как Изабель подала знак Лиане. В тот миг, когда Шарлотта потянулась за едой, её сзади схватили, прижали к лицу платок, и она потеряла сознание.

Лиана сняла с Шарлотты верхнюю одежду и передала Изабель.

— Мы оставим её здесь? — спросила Лиана с тревогой.

— Если Иствуды не придумали ничего, кроме холода, она просто поспит здесь вместо меня, — холодно сказала Изабель. — Если они задумали что-то большее, Шарлотта — их человек. Пусть разбираются сами.